Цветы на могиле - Пауэлл Тэлмидж - Страница 13

- Погодите, Рейнолдс. Помедленнее, а то я ничего не понимаю.

Он засмеялся с явным облегчением.

- Ладно, слушайте внимательно. На Тиммонс-стрит, неподалеку от места, где была убита Морин, есть причал, который принадлежит компании "Куколович и сыновья". Пирс старый и низкий, с пандусом для грузовиков. Мартин съехал с конца причала. Должно быть, это место заворожило его. Поди разбери, что за мысли бродят в больном мозгу. Мартин приехал туда, а потом, наверное, у него что-то сдвинулось, он свернул в переулок и сверзился с пирса. Похоже, это случилось ночью. Во всяком случае, свидетелей нет. Нынче днем какие-то подростки били рыбу острогой. Один из них нырнул на глубину и увидел смутные очертания автомобиля. Внутри сидел Мартин.

- Там была баржа?

Несколько секунд я слышал только треск в трубке. Потом Рейнолдс спросил?

- Какая ещё баржа?

- Я был там наутро после убийства Морин, - объяснил я. - Моряки швартовали к пирсу баржу. Я запомнил причал, потому что он причудливо выглядел. И в тот миг от него отходил буксир. Он ещё гудок дал, когда поплыл вниз по реке. Рейнолдс, баржа была порожняя и сидела высоко. Похоже, её собирались загрузить товарами со склада, поэтому моряки и оставили баржу там. Если подростки имеют обыкновение удить рыбу или нырять с этого причала, а машину обнаружили только нынче пополудни...

- Не надо ничего объяснять, - прервал меня Рейнолдс. - Оставайтесь дома и сидите на месте. Я вам перезвоню.

Я сидел на месте, сидел так же неподвижно, как, должно быть, сидел Алек Мартин после того, как убили его жену и ребенка. Я таращился на стену и видел то, что, наверное, видел он.

Телефонный звонок вывел меня из оцепенения.

- Вы были правы! - вскричал Рейнолдс. - Баржа стояла там с того утра до нынешнего полудня. Машина Мартина все это время была под днищем баржи.

- Значит, он поехал хлебать воду сразу же после убийства Морин.

- Должно быть, так.

- Он не мог прислать ту записку насчет Пенни, - сказал я. - Ее прислал совсем другой человек, очень хитрый человек. Думаю, он восхищался собственной сообразительностью, когда сочинял её.

- Психи, они ведь...

- Черта с два это псих. У него была очень серьезная причина настрочить эту записку. Машину не нашли, и человек, сбросивший её в реку, вздохнул свободно. Он думал, что река глубока, и машину вообще никогда не найдут. Запиской он вбивал последний гвоздь в крышку гроба Мартина. Полиция ходила по замкнутому кругу, разыскивая человека, который был на дне реки, и пока это продолжалось, автор записки пребывал в полной безопасности. Но он не знал о барже. И не понимал, что происходит с мужчиной, когда из его жены вышибают дух.

- Слушайте, Гриффин, если вам что-нибудь известно...

- Скоро увидимся, лейтенант.

- Гриффин...

Я бросил трубку, выбежал на улицу, сел в машину и дал полный ход.

Он неподвижно сидел в тихой комнате, последние багряные лучи заходящего солнца падали на его лицо, но он не мигал. Вытаращив глаза, он смотрел на пистолет у меня в руке и настороженно внимал моей речи.

- Этот Мартин, - говорил я, - славный и добрый малый с нежной душой. Он видит гибель жены и сына, запоминает номер машины, узнает имя женщины, которая сидела за рулем. Он замышляет убить её. Он жаждет этого убийства больше всего на свете. Проигрывает его в уме тысячу раз, а потом предпринимает два покушения - возле питомника для саженцев и перед гастрономом. Оба покушения проваливаются. Почему? Да потому, что парень по натуре своей не убийца. Он слеплен из другого теста. Именно поэтому в самое последнее мгновение он выворачивал руль. И в первый, и во второй раз.

Что же происходит потом? Он выжидает удобного случая и предпринимает третью попытку? Нет. После неудачи у гастронома парень наверняка уразумел, что не способен на убийство. Во всяком случае, на такое убийство. Вместо того, чтобы красться за Морин, будто охотник, он идет к ней домой. Проникает внутрь, проводит там какое-то время, выкуривает сигарету и оставляет окурок в пепельнице. Морин понимала, что попалась, и в живых он её не оставит. Наверняка она рассказала ему все и назвала имя человека, сидевшего с ней в машине тем вечером, когда погибла семья Мартина.

Он хочет добраться до этого человека и заставляет Морин поехать с ним. Когда Мартин встретился с этим человеком, ему больше не надо было разбираться с Морин. Теперь перед ним мужчина. Безжалостный и бессердечный эгоист мужеска пола. И сильный. Мартину он не по зубам. Он вырубает Мартина, сует в зеленую машину и заявляет Морин, что у неё нет выхода, кроме как подыгрывать ему до конца. Потом он едет на Тиммонс-стрит. По одной-единственной причине: ему нужна река, чтобы избавиться от бесчувственного или мертвого Мартина. Но тут Морин срывается. Она не чужда чувства справедливости, хотя её подонку-спутнику этого не понять. Морин выскакивает из машины, и подонок давит её. Ему везет: свидетелей нет. И он сталкивает машину с телом Мартина в реку.

Что называется, концы в воду. Подонок в полной безопасности. Никто не узнает, что он причастен к наезду и преступному сговору. Никаких тебе скандалов. Незапятнанное имя, неплохие виды на будущее. И времени он не потеряет, поскольку не проведет ни единой минуты в зале суда и за решеткой.

Я помолчал.

- Ну, как, Рэнди? Похоже на пьесу?

Он заерзал. Потом встал и презрительно ухмыльнулся.

- На никудышную пьесу, - сказал он. - Но, разумеется, вы не думаете, что я и есть этот таинственный великий преступник.

- Еще как думаю. Вам очень везло. Но вы допустили две ошибки. Нацарапали записку, не зная, что у причала, на том месте, где утонула машина, стоит баржа. Это обстоятельство доказывало невиновность Мартина. Вот ваша первая ошибка. А потом вы солгали мне, и эта ложь изобличила вас, Рэнди.

Он стоял передо мной, расслабленный и почти вялый. Ветер с улицы играл страницами разбросанных по гостиной журналов.

- Я начинаю сердиться, Стив, - заявил Рэнди. - В конце концов, вы знаете меня всего пару дней, а уже навоображали себе столько, что...

- Морин знала вас дольше.

- Две недели..

- Вы повторяетесь. Драматургу это непозволительно. Морин была сдержанным человеком, в некоторых отношениях почти робким. Она сказала, что хочет познакомить вас со мной. Подозреваю, что и нашим друзьям она хотела представить вас в моем присутствии, как нашего с ней общего приятеля.

- Что ж, тут вы правы, не буду спорить.

- Значит, вы общались с Морин только наедине. И вот она мертва. И не может опровергнуть ваши заявления, правильно?

- Ну, вообще-то правильно. Покойники не спорят...

- А вот и нет. Неправильно. Семья Мартина погибла двадцать восемь дней назад. Но вы знали Морин и до этого. Месяц назад она написала театральному агенту и послала ему две ваших пьесы.

Рэнди заметно побледнел.

- Она надеялась, что сможет сделать вам сюрприз и сообщить добрую весть о ваших пьесах, если их примут. Это было бы и впрямь приятно, правда, Рэнди?

- Слушайте, Стив, давайте не будем городить огород. Может быть, мы с Морин познакомились не две недели назад, а раньше. Может, я просто так брякнул про эти две недели...

- Потому что не хотели, чтобы кто-то узнал о том, что вы были знакомы с ней до гибели семьи Мартина. Зачем ещё вам лгать? Вы знали о несчастье, стоившем жизни женщине и маленькому ребенку. А значит, были на месте происшествия. Вы эгоист, Рэнди, и поэтому придумали грандиозную ложь. Великую ложь. И все прошло прекрасно. Зато на мелкой лжи вы попались.

Лицо Рэнди сделалось пепельно-серым. Я видел, как он лихорадочно придумывает отговорки и ищет выход.

- Женщина с ребенком на руках была сбита без пяти девять вечера, продолжал я. - Вскоре после того, как большинство людей заканчивает ужинать. Ведь вы возвращались с ужина, верно, Рэнди? И ехали через Западную сторону домой. Я знаю, какие рестораны предпочитала Морин, и мог бы показать вас их владельцам. Вас и фотографию Морин. Они припомнили бы ваши усики и бородку на детском личике. Но я не хочу терять время.