Своя Игра (СИ) - Пешкова Наталья - Страница 105

Ага. Вот и пятый. И как это я позабыла, что когда-то Пол, будто липучка, вис на Умнике, именуя его папочкой. Ша-Оран в который уже раз разительно изменился, что в свете продолжающихся неприятностей не стало неожиданностью. Мальчишка был изрядно потрепан, отросшие в последнее время волосы, которые Половиныш заплетал в короткую толстую косицу, разлохмачены, как и в первый день нашего знакомства. Разорванный на локте рукав и ярко-багровый синяк под глазом, на нежно зеленой коже смотрящийся просто феерически, довершали эту чудную картину.

— И?.. — приподняла бровь я, когда тиар раздраженно плюхнулся на диванчик рядом со мной.

— Я ж пошутил просто, — огрызнулся он. — А этот сразу драться. Нет бы спасибо сказал, что я его Князя через все миры и грани домой приволок. Мучился, силы тратил. А этот в глаз.

— А "этот" — он кто? — осторожно уточнила я.

— Муж Неоркин, — вздохнул мальчишка, обиженно надув пухлые губы. — Сам тощий такой, словно и не кормят, а дерется, прям как бандит какой-то. Его счастье, что я силу поистратил, пока Неоркиных дружков-бандитов по домам отправлял. А то б зарядил молнией между глаз. И зарядил бы. И плевать, что на обратный путь сил не хватит. Но Князь вмешался. А то я б ему…

— То, что ты б ему, я не сомневаюсь, — улыбнулась я, — но вот почему он тебе?..

— А я знаю? — пожал плечами тиар. — Я ж и Князя домой вернул, и дочку его, и Советника, и даже деда ихнего. А этот драться.

— А что за шутка-то? — припомнила я.

— Да ничего особенного. Неорка мне семнадцать поцелуев еще должна. Вот я про этот должок и напомнил.

— Прямо при муже? — умилилась я.

— А что такого? Я ж пошутил. Стал бы я при нем целоваться. А этот еще и хвост обещал оборвать. Так что передай Бумеру, чтобы в Таиндэ пока не появлялся.

— Передам-передам, — кивнула я, вовсе не собираясь этого делать (Бумеру только скажи, тут же разбираться помчится, кто там на его чудный хвостик покушается). — А ты с чего это так устал-то? Ты ж и раньше народ телепортировал, и не жаловался ни разу… — я замолчала, сообразив, что сама же на свой вопрос и ответила.

Не жаловался, потому как никто и не спрашивал. Друзья называется.

Но мальчишка опроверг мои мысли и запоздавшее раскаяние.

— Да я ж не только эльфов с бандитами перемещал. Еще Кэрлин, чтобы она через вариатор попробовала на Совете свои ментальные способности. А еще мы с Лидатеем канал для нее держали. Теперь для этого много магов не требуется. Кстати, — Ша-Оран наконец улыбнулся, — Лидатей сначала сам в вариатор залез, но его засекли. Какой-то ар Ким.

— Засекли? — перепугалась я.

— Ну не совсем засекли. Этот ар Ким просто почуял что-то, волноваться начал. Тогда Умник этого зазнайку из вариатора вытащил и велел мне Кэри привести. Вдруг через песню легче выйдет.

— Ну и как? Вышло?

— Ага, — виновато вздохнул мальчишка, заставив меня вновь переволноваться — неприятности явно не желали заканчиваться.

И на этот раз успокаивать меня Половиныш не спешил.

— Вышло, — кивнул он, по-детски шмыгнув носом. — Не зря Иришаль ремонт в Зале Совета устроила, пластинки в кресла вплавляя.

— А как ей это удалось? — восхищенно присвистнула я.

— Умник сказал, что она решила Совету свои новые способности по магии созидания продемонстрировать. Вроде как заявила, что научилась их передавать.

— И что?

— Ну… — хихикнул мальчишка, — ремонт пришлось делать.

— И что? — вновь спросила я. — Что не так-то?

— Так спят они, — хмыкнул тиар.

— Кто они?

— Как кто? Совет.

— Спят? — опешила я. — Почему?

— Так нечего было им колыбельные петь. А все твой муж виноват. Надо усыпить их бдительность, надо усыпить их бдительность. Вот и усыпили на свою голову. Теперь ни фига разбудить не получается.

О да, узнаю своего мужа — все у него через зад… не так, как у людей, получается. Не мог, что ли, меня позвать? Я, конечно, не обольщаюсь, что при моем участии все сложится успешно и правильно. Но уж заставить этого героя озвучить весь план мероприятий — которого у него наверняка нет — я бы смогла, и выявили бы все недостатки еще на берегу. И Совет бы не спал сейчас мертвым сном, а активно поглощал бы всю необходимую информацию. Об игре, Ильсаре и прочем…

Хм, а ведь и сейчас еще не поздно. К тому же во сне материал куда лучше усваивается. Метод кого-то там… Английский там выучить или козла ар Кима на чистую воду вывести.

Осталось только уговорить Половиныша меня в Ди-Шалд доставить. Силу мы, пожалуй, у Лисса позаимствуем — если немного, то он и не откажется, тем более, что его и тиары, и аркаты подпитывают — а вот с душевным спокойствием могут возникнуть проблемы. Вернее, с отсутствием оного. Еще перекинет нас к аражу на рога.

Что ж, универсальное успокоительное по имени Барбариска, вперед.

И часа не прошло, как сработало. Пришлось даже должок за Неор отдавать. И объяснять парню, почему не стоит делать такое при законном муже. И вообще, как следует выбирать должниц, чтобы в глаз в очередной раз не схлопотать.

Стоп. А я ж тоже, получается, дама замужняя… Хотя ладно, в щеку же не считается. И вообще, Умник сам виноват — кто мне этого великовозрастного ребенка сосватал?

К вариатору мы прибыли всей толпой — я, Ша-Оран, Ильсар с женами. Целая правительственная делегация во главе с Президентом.

Да твою ж магию. И стаю аражей в штаны. Это еще что за царство скорби и печали?

Нет, я понимаю, почему расстроена пэри Хорн, но Умник-то чего так расстроился?

Даже меня не заметил, пришлось у Кэрлин информацию выцарапывать.

Что? Мама тоже спит? Какая мама? Чего? Леди Иришаль? А она-то откуда в Совете взялась? А, ясно, она и себе одну пластину оставила, чтобы процесс изменения общественного мнения в отдельно взятом Совете проконтролировать. А если она спит, кто ж вам об этом рассказал? Какой еще дедушка? Вэриат ал'Ройз, друг деда Игната?

Таким своего мужа я еще ни разу не видела. Таким серым, причем в прямом смысле этого слова. Это как же надо себя чувствовать, чтобы из ярко-зеленого стать мучнисто серым. Мрачным. Потерянным. Даже глаза, обычно нагло-желтые, потускнели и будто бы поседели, если можно сказать такое о глазах.

За последний день мы многое успели провернуть, нещадно гоняя несчастный вариатор — кто только не успел на нем полежать, рассказывая Совету греймов свою историю. Вернее, вспоминая. Со всеми подробностями. Не упуская ни одного нюанса. Особенно эмоционального. Бедный Ша-Оран из сил выбивался, таская в Ди-Шалд наших друзей, готовых поделиться самым сокровенным — своей жизнью и чувствами… Желающих настучать наглым уродам, давно выжившим из ума, по их наглой башке, как сказал "добрый и благородный Святой".

Если прибор и вправду работал так, как и обещал Шин Алрайт, то греймы узнали и о людях, теряющих родных и близких во время Сдвигов, и об урсах, вынужденных воровать себе живую страховку, без которой умрут в самые кратчайшие сроки. О Стражах, пытающихся спасти то, что почти нереально спасти, об эльфах, вынужденно покинувших родной мир, и грозном оружие пролетариата, с которым им пришлось столкнуться на чужбине (и какой идиот пустил нарханов к вариатору?). О гномах, гибнущих в родных пещерах. О вампирах и магической школе, погубившей своих учеников. О гоблинах, застрявших в чужом мире, причем, даже без санатория. О шаффтах с их уникальными кулинарными пристрастиями и всеобщим непониманием, с которым им пришлось столкнуться. Ага, в лице одного яркого и уникального представителя, вынужденного обменять жизнь и свободу на семейное рабство под пятой жуткого инопланетного чудовища, которое жестокого его отпинало, стоило ей узнать, что эта сволочь о ней своим сородичам рассказывает. Об аркатах и тиарах, едва не потерявших силу и разум. Хотя эти сами виноваты, нечего было в своей Долине прятаться. О технарях, отвечающих своими жизнями за чужое преступление. О крошассах, ставших пленниками их технарских станций и изменяющего их излучения. О маленьких и несчастных лингрэ, которым не хватает для победы всего нескольких сотен тысяч голосов. Об орках, не особо переживающих о гибели миров, ибо настоящему воину везде место найдется, но ужасно скучающих о бескрайних равнинах Варто. О куклах, оказавшихся в центре чужой Игры. И об их кукловодах, которым глубоко плевать и на жизни, которыми они управляли, и на миры, не рассыпавшиеся лишь чудом. О мальчишке, из-за чужих амбиций потерявшем родных, лишенном силы и памяти, и даже возможности себя реабилитировать.