Бабочка для Украины (СИ) - Воронцов Александр Евгеньевич - Страница 8

— Вас — никуда. А вот Вам мы посылаем сигнал. Определенные люди в Польше недовольны тем, что нас хотят снова натравить на Россию. И новый виток расследования по Смоленску не нужен ни Польше, ни Качинському, ни Путину. И Европе все это не нужно, равно, как и все эти американские игры с запретами и санкциями. Польша уж очень много на этом потеряла и будет терять. И мы готовы закрыть глаза на то, что в польском руководстве снова возникнет желание куда-то лететь и что-то решать. Погоды сейчас бывают нелетные, а американские "Боинги" такие ненадежные. С другой стороны, постоянные неурядицы на территории нынешней Западной пока еще Украины — это такая головная боль, что Польша готова, скажем, на ближайшие 10 лет взять на себя эти проблемы. Я думаю, Украина и так почти потеряла эту территорию и ей не нужна новая кровь. Да и такая Украина сегодня мало кому нужна. И если Крым сегодня выведен за скобки, то не пора ли всю Украину вывести точно также, как и Крым, за такие же скобки? Чтобы там, чего доброго, тоже не начались майданы, а потом не возникли все эти добровольческие батальоны и повстанческие армии. Опять же, газопроводы, нефтепроводы, атомные станции — все это игрушки, которыми сегодня опасно играть дилетантам от политики. Вы меня понимаете? — Витковски уже не улыбался.

"А ведь он меня вербует!" — подумал Макс. "Причем, умело и со вкусом".

— Раз Вы так хорошо знаете своего противника — а Россия после СССР стала Вашим противником, не так ли? — то позвольте мне ответить цитатой из нашего советского культового фильма, — Зверь улыбнулся и, наблюдая за реакцией своего визави, продолжил.

— "Как я Вас перевербовал — за пять минут и без всяких фокусов". Это цитата из фильма "Семнадцать мгновений весны", думаю, смотрели. Так вот, я с Вами вполне согласен по сути — от Западной Украины во все времена только один был профит: карпатские леса. И те сегодня браконьеры безбожно вырубают. А ЕС требуют отменить мораторий на продажу карпатской древесины. А весь головняк от западэнцев выливается в конечном итоге в майданы и, как сейчас, в войну. Так что лично мое мнение — соскучились все эти "нерабы" по плетке польского хозяина. Но это — лично мое мнение. И если мне будет предоставлена возможность передать его, как Вы говорите, по цепочке, то я — с радостью.

Максим откинулся на спинку стула и сделал жест, как будто бы отдал подачу в пинг-понге на поле соперника. Поляк понимающе ухмыльнулся.

— Ну, собственно говоря, лично я и не сомневался. Но и у меня есть начальство, я ведь не последнее звено в нашей цепи, — Витковски щелкнул пальцами. — Итак, Максим Викторович, мы с Вами поняли друг друга. И мы со своей стороны окажем Вам всяческое содействие. Тем более, что, думаю, Вы попали в поле зрения не только наших друзей, но и Ваших врагов. По мере возможности, мы постараемся Вас подстраховать и уберечь от различных… гм… случайностей. Знаете, на войне бывает всякое, и не только случайный артобстрел может стать причиной гибели какого-то журналиста. Есть еще и шальные пули, и шальные люди… Поэтому мой Вам совет — старайтесь пока что за пределы госпиталя не выходить. Даже гуляя во дворике, почаще смотрите вверх — вдруг кирпич какой упасть вздумает, и по сторонам — вдруг машина какая управление потеряет. Наши люди, конечно, будут смотреть в оба — так, кажется, у русских говорят? Но сами понимаете, никто не застрахован ни от чего. На войне — как на войне, правда? Я еще чем-то могу Вам помочь?

— Да, Вы знаете, пан Витковски, мне бы ноутбук с интернетом, а то, понимаете, отстал от событий, надо быть в курсе новостей…

— Само собой, пан журналист, само собой. Томаш! — Витковски крикнул внезапно кому-то, кто, видимо, ждал за дверью.

В кабинет сразу же вошел… старый знакомый Макса — польский журналист Томаш Мацейчук. Он в исторической параллели Зверева был завсегдатаем российских ток-шоу, посвященных проблемам Украины или Польши. Тогда он был ярым русофобом, но и на Украину гнал не по-детски. Каков этот тип здесь?

— Томаш, ты, вероятно, не знаешь в лицо пана Максима Зверева, но его фамилию встречал? Знакомить вас не надо? — Витковски вопросительно посмотрел на вошедшего.

— Нет, пан Марек, знакомить нас не надо, — неожиданно ответил Макс. — Я пана Мацейчука прекрасно знаю, видел неоднократно на разных ток-шоу.

— На каких это ток-шоу? — удивленно вскинулся Витковски.

— Пан Максим что-то путает. Да, конечно, я не раз читал его аналитику, смотрел интервью с ним, особенно во время и после Майдана, но вот по поводу моей скромной персоны… Не заслужил я еще такой чести — на ток-шоу выступать… Даже на польском телевидении… Вы, пан Максим, меня не перепутали ни с кем? — Мацейчук выглядел непритворно удивленным.

"Так, видимо и здесь в этом историческом отрезке кое-что изменилось и этот журналюга не достиг тех карьерных высот, которые были у него в моем времени", — Зверь понял, что снова прокололся и надо как-то выгребать.

— Возможно, я Вас, пан Мацейчук, с кем-то спутал. Голова немного не соображает… Ну, то есть, воспоминания наслаиваются друг на друга… Я помню, что какой-то польский журналист постоянно выступал на российских телешоу… — Макс стал отыгрывать назад.

— Аааа, Вы, Максим, наверное, Якуба Корейбу имеете в виду? Да, он жил в Украине, потом его оттуда выслали, он работает в МГИМО, живет в Москве и как раз он часто бывает на российских телешоу. Томаш — он блогер, он интернет-звезда, кстати, вел репортажи с Майдана, потому Вы его и видели… — Витковски расслабился, хотя поначалу было насторожился.

— Я, пан Максим, пока что звезд с неба не хватал, но служу своей Ойчизне там, где могу принести ей наивысшую пользу. Как и Вы, — Мацейчук с вызовом произнес последнюю фразу, глядя прямо в глаза Зверю.

— Так, брэк, горячие финские парни. Успеете еще поругаться. Томаш, предоставь своему коллеге ноутбук с доступом в интернет. Только не с латиницей, чтобы шрифт был русский. Ну и, если понадобиться, проконсультируй по отдельным вопросам. Пан Максим после контузии имеет провалы в памяти, окажи любезность, восстанови некоторые пробелы. Ну и, сам понимаешь, будь рядом. Все понял? — контрразведчик почти приказывал.

— Так есть! Будет исполнено. — Мацейчук тоже вроде не шутил.

— Томаш, извини за любопытство, можно нескромный вопрос? — не утерпел Макс.

— Слушаю, коллега, — в ледяном тоне "коллеги" слышался совсем иной подтекст, так обычно говорят "я тебя сейчас удавил бы".

— Ты вроде блогер, журналист и все такое. А тут вот не журналистика, а спецслужбы. У тебя какое звание, коллега? — слово "коллега" Зверь выделил особо ехидно.

— Звание в нашей службе нужно заслужить. И получить соответствующую подготовку. Мы просто так звезды или орлов на погоны не вешаем. И погоны не раздаем гражданским лицам. Томаш — наш внештатный сотрудник. Он возглавляет нашу пресс-службу в полевых условиях. То есть, во время боевых действий он, как это в Украине говорят — наш "речник". Озвучивает, так сказать, официальную версию польского Красного Креста. Ну а про остальное, я думаю, мы промолчим. Вы профессионал, сами все понимаете. Кстати, Вам подобный вопрос ни я, ни Ваш коллега задавать не будем, — Витковски вернул подачу, точно так же ехидно выделив слово "коллега".

— Ну, что ж, мы все друг друга поняли, Вы, Максим, идите к себе в палату, лечитесь, Томаш обеспечит Вас всем необходимым. К медперсоналу, лекарствам, к лечению — есть претензии? Что-то надо поменять? Соседи по палате устраивают? — Витковски снова был сама любезность.

— Нет, спасибо, все хорошо. Насчет лечения своего я еще не совсем в курсе, но в целом мне все нравится. — Макс действительно был всем доволен. Украинские госпитали и вообще, все лечебные заведения серьезно отставали от того уровня, который предлагали поляки.

— Тогда не смею Вас задерживать. Выздоравливайте, мы за эти пристально будем следить и помогать Вам всем, чем можем, — польский спец снова говорил с каким-то подтекстом.