Бабочка для Украины (СИ) - Воронцов Александр Евгеньевич - Страница 65

— Во как! Получается, Януковича просто не было в новой истории? — удивленно произнес Уткин. — Ну дела!

— Да, именно так, — снова взял слово Вронский. — Максим, сам того не желая, попав в прошлое, изменил будущее. Если бы не прокол с нападением на Зверева, Варганов не поехал бы в Енакиево. А самое главное — пресекая нападение вора в законе Фиксы на сберкассу Максим его убил. Если бы Фикса, он же гражданин Андрей Малахов, лично приехал бы к Януковичу, тот бы не стал брыкаться и заплатил долг. И все пошло бы по той колее, как и в первом варианте развития независимой Украины. Таким образом, блестяще подтвердилась теория о роли личности в истории.

— Но война все же произошла, — спокойно заметил Токугава.

— Правильно, дорогой коллега, никто не отменял ни геополитические процессы, ни всемирную историю. Противостояние сверхдержав в любом случае выливается в войны, тайные и явные. И в таких войнах воюют чужими руками. Украина, отделившись от СССР, изначально была обречена стать буфером между набирающей силу Российской Федерацией, и западным миром, прежде всего, в лице США.

— Но, получается, изменить ход истории можно? Если только один человек исчез, и такое произошло, то что будет… — Уткин не договорил.

Вронский внимательно посмотрел на всех.

— А вот именно поэтому мы вас всех здесь и собрали.

Глава двадцать первая. Комитет государственного контроля объявляет войну!

Люди всегда хотят справедливости. Правда, каждый понимает это слово по-своему. Потому что многие рассматривают справедливость только применительно к своей личности. Причем, чаще всего это уже не справедливость, а компенсация. Например, человек далеко не всегда заслуживает того положения в обществе, обеспечения материальными благами, признания и прочих вещей, которыми обладает. Или он всем этим обделен, хотя и достоин, или наоборот. Так вот, часто те, кто не достиг каких-то вершин, требуют справедливости в отношении себя. Мол, я же достоин большего, я же умный, образованный и весь такой хороший — почему я без денег-квартиры-машины, почему нет славы-признания-успеха? Это — несправедливо!

С одной стороны — да, правильно. А с другой — человек часто сам кует свое будущее. Да, порой судьба — лотерея: где-то не там свернул и в результате уперся в тупик. Или не смог что-то изменить с своей жизни. Или…

Очень хорошо описала такой вот процесс московская поэтесса Дана Сидерос.

Вот так часто бывает — дом, семья, работа, любовь, нежелание резко менять свою устоявшуюся жизнь. Но человек требует справедливости по отношению к себе, забывая, что справедливость одинакова для всех. Почему тебе она нужнее, нежели другим? Рядом с тобой люди ничуть не хуже, но они больше делают для того, чтобы продвинуться в этой жизни. Нет, конечно, бывает и так — человек дергается, постоянно пытается сделать свою жизнь лучше, но как-то не выходит. Еще говорят — невезение.

Возможно, и так. А, может быть, это Предначертание? Ну, вот назначено человеку прожить всю жизнь в какой-то глухомани, прожить и умереть, не оставив после себя ничего. Иногда — даже детей. И что тут поделать?

Так бывает и в глобальном смысле — народу не нравится его правительство, гражданам не нравится их страна, человеку не нравится его жизнь. А ведь причины часто кроются в том, что сами люди далеко не всегда делают что-то, чтобы изменить имеющееся положение вещей. И потом, спустя много лет это все-таки понимают. Но возврата назад нет!

А если бы можно было вернуться назад и что-то изменить?

Москва, год 1977, 30 января

Впервые эти люди собрались вместе, так сказать, в полном составе. Организация, условно называемая Комитетом государственного контроля, была разделена на управленческие категории. То есть, каждый член комитета занимался только теми вопросами, которые находились в его компетенции. Или теми, в которых он хорошо разбирался. Поэтому при решении обычных рабочих вопросов собирался некий кворум, решавший конкретные проблемы государства. И хотя Комитет государственного контроля негласно вмешивался во все вопросы государственного управления в СССР, но каждый раз решения принимали только специалисты. Потому что, скажем, профессор медицины не может, да и не должен разбираться, например, в вопросах жилищного строительства. А генерал армии не способен понять проблемы школьного образования. И только когда требовалось решить какую-то глобальную проблему, когда важно было собрать совершенно разные мнения, в том числе и мнения тех, кто видел данную проблему со стороны — только тогда весь Комитет собирался в полном составе.

Конечно, же, это была не сотня человек, не три сотни, одним словом, Комитету государственного контроля далеко было даже до уровня Верховного Совета. И это был не Комитет народного контроля, который находился в составе Совета министров СССР. Скорее всего, это был некий теневой Совет, или, как на Западе, Кабинет министров. Правда, не в полном составе — это когда у министров куча заместителей, помощников, референтов и прочих сотрудников. Но, тем не менее, каждое направление этой теневой власти было представлено людьми, которые так или иначе работали именно в этом направлении.

Не удивительно, что среди этих людей находились и представители реальной власти. То есть, те, которые действительно управляли государством, хотя и не находились на первых ролях. Здесь были чиновники министерств и ведомств — например, Минобразования, Минюста, Министерства тяжелой промышленности. Присутствовали сотрудники Генерального штаба Вооруженных сил СССР. А также были представители, как сейчас принято говорить, силовых структур — КГБ и МВД. Но самое главное — в Комитете государственного контроля находились представители реальной власти. То есть, ответственные работники аппарата Коммунистической партии Советского Союза — КПСС. Конечно, ни генеральный секретарь ЦК партии Леонид Брежнев, ни глава КГБ Юрий Андропов, ни другие "кремлевские старцы" даже не подозревали, что кроме них в СССР есть еще какая-то власть, какой-то контролирующий их орган. Эти люди самозабвенно управляли страной и, увы, управляли ею все хуже и хуже. Поэтому возник этот таинственный, точнее, тайный орган власти. Или, если точнее, орган контроля власти.