Бабочка для Украины (СИ) - Воронцов Александр Евгеньевич - Страница 54

Вольнонаемные сотрудники-экстрасенсы поначалу даже не числились в штате КГБ и не были военнослужащими Минобороны. Просто они давали подписку о добровольном сотрудничестве и их работу оплачивали, как работу обыкновенных агентов. В те времена их по старинке называли "сексотами", то есть, "секретными сотрудниками". Но в отличие от тех, кто "стучал", то есть — доносил о неблагонадежности сотрудников, соседей и просто сограждан, "сексоты" нового подразделения КГБ занимались совершенно иными вещами.

Например, простой советский инженер Владимир Сафонов мог сообщить, кто снят на непроявленной пленке, чем болен человек, жив он или мертв. На расстоянии! Не видя этого человека! Мог Сафонов и воздействовать на людей на расстоянии, менять их температуру. Причем, это он доказал в Институте нормальной физиологии, где прошел серию успешных экспериментов.

В тот день инженер Сафронов не был на работе, а находился дома. Видимо, он почувствовал, что понадобится, потому что как только Сергей позвонил в дверь его квартиры, Владимир открыл ему и сразу же сказал: "Я все знаю, поехали". Он уже стоял одетый в пальто, в руке у него был небольшой чемоданчик.

По прибытию в часть Сафонову показали фотографию пропавшей девочки сотрудника МИДа и кое-что из её вещей. Едва взглянув на фото, экстрасенс сказал:

— Девочка мертва. Тело километрах в сорока от Смоленска. Повреждена левая грудь и шея. По-видимому, изнасилована…

Савин по вертушке набрал министра внутренних дел Щёлокова и коротко доложил. Потом точно так же доложился председателю КГБ Андропову. Моментально поисковые группы были отправлены на поиски тела. В сорока километрах от Смоленска, труп девочки был обнаружен. Уже был мороз, и тело вмерзло в лед. В протоколе осмотра все указанные Сафоновым признаки были подтверждены. Этот случай окончательно доказал руководителям силовых ведомств, что экстрасенсорные способности — не выдумки и не научная фантастика.

После этого случая Колесниченко много раз наблюдал подобные "чудеса", причем, не только в исполнении своего подопечного Сафонова, но и других сотрудников секретной лаборатории. Так что, можно сказать, что к разного рода чудесам старший лейтенант привык. Но такое!.. Пришелец из будущего? Это уже было совершеннейшей фантастикой! И все же вот он, этот пришелец, собственной персоной. И не такой, как в романах советских писателей-фантастов, весь из себя положительный, коммунистически правильный, в общем, мир, труд, жвачка, нет! Мошенник, вор, приспособленец, махинатор чертов!

И вот он сидит напротив и нагло смеется. Убил бы!

… Смеявшейся Уткин, увидев, как моментально посерело лицо допрашивавшего его сотрудника КГБ, осекся и перестал смеяться.

— Простите, я не над Вами смеюсь, просто неужели Вам не сообщили, что этот Ваш сотрудник, Владимир Путин — это…

— Уткин, не отвлекайтесь. Мы уже в курсе, кто есть кто, наши сотрудники из лаборатории биоэнергетики представили нам всю информацию. Правда, не в полном объеме, но я в данный момент — сотрудник оперативной группы "Омега", а не аналитического отдела, поэтому до меня довели только ту информацию, которая мне нужна. И если понадобятся дополнительные сведения, то мне их предоставят. Кстати, Вы, Виктор, с сегодняшнего дня также являетесь сотрудником данной группы. Поэтому больше ни здесь, ни где-либо еще — никакой информации. И дело не в канцелярщине, не в подписках, дело в другом — судя по всему, произошли и будут происходить события, которые, вольно или невольно, инициировали вы.

— Я? — Уткин был безмерно удивлен.

— Да, Вы и такие, как Вы!

— Постойте! Я что — не один такой? Еще есть… — глаза подростка просто, что называется, сильно увеличились в объеме.

— Все, что я мог Вам сказать, я сказал. Добавлю только одно — да, Вы не один. Только, кроме Вас, Виктор, больше никто так активно не стал вмешиваться в НАШЕ настоящее. Никто не воровал чужие песни, выдавая их за свои, никто не присваивал клады, никто не интриговал, пытаясь втереться в доверие к высшим руководителям государства…

— Да не пытался я… Чурбанов сам пришел на финал первенства… И песни… ну память у меня…как это? Абсолютная… Вот, запомнил… А что мне оставалось делать? К вам идти на поклон? Здрасте, дяденьки, я — пришелец из будущего?

— Я не знаю, что тебе надо было делать, но воровать чужие песни — это зачем? Прославиться захотелось? — Колесниченко намеренно перешел на "ты", ставя себя все же над допрашиваемым.

— Да не прославиться — а спасти страну эту гребаную!! Кто я такой? Просто мальчик! Ну, там стану чемпионом СССР по боксу, ну, вырасту, стану знаменитым боксером — и что? Кому я интересен? Кто мне поможет, кто поверит? А вот стану песни писать, может, петь их буду, стану звездой советской эстрады, заимею массу полезных знакомств — вот тогда можно будет что-то корректировать, в политике, экономике, не дать развалить СССР… — Уткин почти кричал.

— Виктор, тебе на самом деле сколько лет? Ну, там, в будущем? — Колесниченко немного унял свое раздражение и старался не показать свою брезгливость.

— Ну, полтинник разменял, а что? — мальчик моментально насторожился.

— Взрослый мужик, должность была серьезная — заместитель министра финансов, ты мог многое САМ сделать, мог в стране порядок начать наводить — а что делал? Сладко пил, сытно жрал, девок трахал, воровал в меру, но на безбедную жизнь хватало, правда? Что ты для страны сделал? Ничего! И сейчас ты мне, как пацан сопливый, сказочки про спасение СССР рассказываешь? Да ни хрена б ты не спас! Точно так же воровал бы, жрал в три горла, да песенки чужие распевал. Если бы мы на тебя не вышли!

— Да, жрал бы. Да, песни распевал бы! Но и что-то бы пытался сделать! Пока я никто — то ни хрена я не сделаю! Вот, Ваш сотрудник, Путин — думаете, он….

— Стоп! Все, что мне положено знать о своих сотрудниках, я уже знаю! — Колесниченко жестом остановил разговорившегося пришельца. — Оправдываться будешь не передо мной и не здесь. Главное — есть структура, которая как раз и создана для решения тех проблем, которые ты сейчас кратко описал. И у нее есть все рычаги и полномочия для этого. Не надо воровать чужие песни, но зато надо постараться вспомнить все, что тебе известно о нашем времени и о том, что будет происходить в будущем.

— Ну, память у меня хорошая, можно сказать, феноменальная, за то и столько проработал в Минюсте, четырех министров пережил… Но все же — я не компьютер!

— Не беспокойся, Виктор…как там тебя по батюшке?

— Иванович…

— …Виктор Иванович, в нашей структуре, точнее, в нашей секретной лаборатории есть специалисты, которые все, что надо, из твоего мозга достанут… Не дергайся, спокойно, никаких препаратов, никаких "сывороток правды" и тому подобных методов. Только биоэнергетика, только на уровне ментального общения…

— Экстрасенсы что ли? — криво улыбнулся подросток.

— У вас их так называют? Ну, да, люди, которые обладают способностями в биоэнергетической сфере… И это вовсе не чудеса, я вот уже год работаю с одним из таких сотрудников и многое повидал. Так что будешь использовать, Виктор Иванович, свою память по прямому назначению. А вот песни… Песни пока прекращаем. И так ты взбаламутил страну… "юное дарование"!

— Ой, так уж и взбаламутил! Пара песен всего!

— Две песни сразу взяла в свой репертуар Людмила Сенчина. Одну песню ты подарил Боярскому. И пообещал Чурбанову написать песню для милиции. Кстати, написал? Точнее, списал?

— Да что там писать-то? В моем времени хорошая песня была написана для милиции, но Щелоков ее забраковал, потом Афганистану посвятили… "Боевым награждается орденом".

— Какому Афганистану, какой орден? А, впрочем, понял. Давай пока, кладезь информации, лавочку временно прикроем. С тобой пока останется наш сотрудник, Владимир Путин….

Уткин не удержался и сдавленно хрюкнул, изобразив смешок.

— …И давай не будем больше привлекать внимание — ничье внимание, в том числе и самого Путина — к его персоне, договорились? Скоро тебя вызовут в Москву и там, — Колесниченко показал пальцев вверх, — тебе все доступно объяснят. Кстати, взбаламутил ты не только пространство вокруг себя, но, вполне вероятно, что и время. Есть такой термин — "пространственно-временной континуум". Поэтому во избежание каких-либо дальнейших… мммм… дальнейшей непредсказуемости — пока никаких новых "открытий".