Бабочка для Украины (СИ) - Воронцов Александр Евгеньевич - Страница 49

…Зал неистовствовал. Какой-то щегол стал чемпионом части, победив в финале действовавшего чемпиона, да еще и "дедушку", который выигрывал чемпионат КСАВО — Краснознаменного Средне-Азиатского военного округа — по самбо. Да как победил — продемонстрировал такую технику, которую не на каждом чемпионате Союза увидишь.

Старший лейтенант Гордиенко сиял — полковник Баталов лично поздравил его с чемпионом из его роты. Ашуров вообще ликовал, ведь это он, он заметил этого щегла и взял его на соревнования! А Зверев, переводя дух, пытался анализировать произошедшее… И не мог понять, где же он оказался и почему?

До роты его вызвался проводить Гордиенко, отправив всех сослуживцев Зверева под командой сержанта Новиченко по прозвищу БТР, в расположение роты.

Шагая по свежевыпавшему снегу, Гордиенко продолжил беседу.

— Интересный ты парень, рядовой Зверев. Ничем не выделялся, задохдик такой, очкарик, и вдруг — на тебе! Самбист. Да какой! У меня ребята два года из зала не вылезают, а таких результатов не дают. А ты говоришь — три года занимался? Все равно не верится. Ты тут уровень мастера спорта показал. Последний прием я вообще никогда нигде не видел. Да когда Вершинин тебя сзади схватил, все, думаю, амба. Вершинин — мастер спорта по классической борьбе, он бы тебя броском прогибом за ковер выкинул бы. Это его коронка! А тут ты так вывернулся… Нет, непростой ты парень, Зверев, не простой…

В этот момент сзади подбежал солдатик с повязкой дежурного по КПП.

— Товарищ старший лейтенант, Вас там командир части полковник Баталов ищет, срочно вызывает на КПП.

— Что там еще стряслось? — Гордиенко недовольно посмотрел на дежурного.

— Не могу знать, товарищ старший лейтенант, только полковник злой очень, — солдатик испуганно заморгал.

— Ладно, Зверев, иди в расположение, я приду, и мы продолжим. Сержанту Новиченко скажешь, чтобы после отбоя тебя в мой кабинет отправил, так что ты не отбивайся, а дождись меня. Продолжим разговор. Да и с победой тебя надо как-то поздравить… Чайку попьем. Любишь чай? Вооот, значит договорились. Все иди, я скоро буду, — Гордиенко кивнул и пошел вслед за дежурным на КПП.

Макс пошел в роту. Но дойти ему было не суждено — когда он проходил мимо питомника для служебных собак, из-за угла навстречу ему выдвинулись несколько фигур. Среди них Макс узнал своего недавнего соперника — Вершинина.

— Ну, что, щегол, шакалишь? С офицерами уже на короткой ноге? Надо же, чемпион! — прогнусавил один. Макс вспомнил — писарь из штаба, редкая гнида, "дедушка", с которым он в своем прошлом "завязался" сразу же, как только попал в часть.

"Понятно, "деды" решили поучить "салабона". Мол, выпендрился, выиграл соревнования… Ладно, посмотрим…" — Максим был спокоен, хотя адреналин снова ударил в голову.

— Ты у дедушки разрешения спросил, когда чемпионом решил стать? Без году неделю в армии, а тут уже всем решил показать, да? — спросил у Макса второй "дед". Его Зверев не помнил.

— Товарищи "дедушки", вы чего хотите? Ну, я "салабон", и что? Это же соревнования, спорт, побеждает сильнейший. Я же против вас ничего не имею, — Зверь был настроен миролюбиво, стараясь не накалять атмосферу.

Но его не захотели слушать.

— Да что с этим салагой говорить, надо маленько поучить его, чтобы не лез туда, куда не надо! — взвизгнул вдруг писарь и первым кинулся на Макса.

Зверь понял, что переговоры закончились.

"Их шестеро. Среди них — Вершинин, борец, его надо "гасить" первым, потому что, если свалят меня — мне хана. Это не соревнования, сразу забьют", — эти мысли вихрем пронеслись у Макса в голове. И он стал действовать.

Писаря он мгновенно встретил прямым в подбородок. Лязгнув челюстью, тот "сухим листом" ушел в сторону и ткнулся лицом в снег, нелепо вывернув правую руку.

Следующим объектом был Вершинин. Он было приготовился бороться, но Зверь с ходу влупил ему хай-кик или маваши — боковой удар ногой — в голову. Ногой в челюсть, да еще в кирзовом сапоге — это как если бы конь копытом лягнул. Вершинин подлетел немного влево-вверх и как куль с мукой, гепнулся вниз на задницу, после чего опрокинулся на спину. Но Макс этого уже не видел — он разбирался с оставшейся четверкой.

Еще одного он ударил с разворота в печень, проведя удар ногой уширо-гери. Попал — противник коротко квакнул и, согнувшись, откатился с воем в сторону.

"Пять минут минимум будет отходить" — машинально подумал Зверь.

Но тут и ему прилетело — один из нападавших, судя по всему, боксер, подловил Макса на выходе после удара с разворотом и впечатал ему хороший хук справа. Если бы он попал в челюсть, то на этом драка сразу бы закончилась. Но он попал в ухо. И хотя Зверь мгновенно перестал этим ухом слышать, да и боль была зверской, только сознание он не потерял. Правда, в голове ощутимо зазвенело. Зато это помогло Максу окончательно озвереть.

— Ну, суки, сами напросились! — заорал он и подсечкой сбил с ног ударившего его боксера. Не теряя времени, развернулся с ударом рукой наотмашь — урикен. Бил вслепую, но не прогадал — попал набегавшему на него "деду" прямо в нос. Брызнула кровь и тот с воплем отскочил в сторону. Макс стал искать последнего из нападавших, оглянулся…

И вдруг в его голове как будто взорвалась граната.

И снова навалилась темнота…

Москва, год 1976, 30 декабря

Вольнонаемный сотрудник Комитета государственной безопасности СССР Владимир Иванович Сафонов влетел в кабинет начальника Аналитического управления КГБ СССР генерал-майора Николая Сергеевича Леонов, как маленький метеор. Правда, метеор был немного взъерошен и частично походил на маленького злого воробья, которого только что изрядно потрепали в драке.

— Николай Сергеевич, беда! Я десять минут назад почувствовал, что с нашим объектом что-то происходит. Связался с Кустовым — он подтвердил, что Зверев возвратился. Что мальчик вышел из так называемой психологической комы, но скрывает это. Там, куда отправился взрослый Зверев, что-то с ним произошло. Надо срочно вылетать в Днепропетровск.

— Так, без паники. Кустов сейчас выполняет важное задание в Ростове, к нему вылетел майор Шардин. А вот Вы, Владимир Иванович, вылетайте в Днепропетровск. Попытайтесь достучаться до Зверева, Вы начали с ним разговор — продолжите его. Потом Кустов подключится, думаю, у него будут весомые аргументы. На всякий случай запомните — Вы можете назвать Звереву фамилию Токугава. Скажете ему, что его ждет Кёсиро Токугава. Думаю, нашего мальчика это сильно заинтересует.

Глава шестнадцатая. Ленинградский вундеркинд

"Если бы молодость знала, если бы старость могла" — как часто мы повторяем эту пословицу, когда к нам приходит, скажем так, зрелость. А годы уже не вернуть… Тебе уже не влюбиться в первый раз, не страдать от того, что твоя любовь не оказалась взаимной, не стать в первый раз папой, не пойти погулять с дочкой, не рассказать сыну на ночь сказку, ощущая, как маленькое тельце крепко прижимается к твоему плечу… И многих ошибок ты уже не совершишь — потому что есть опыт, который сын ошибок трудных… Но если бы вернуть все вспять, если бы стать вновь молодым, но сохранить память и знания — как бы ты снова прожил свою жизнь? Так же? Или уже по-другому?

Многие люди, наверное, хоть раз в жизни задавали себе этот вопрос. Лично я не знаю, как бы я прожил свою жизнь заново. Если бы многое поменять… Но тогда не появились бы на свет мои чудные детки, не смог бы я влюбляться, как раньше — ведь знаю, чем все кончится. Да и профессию себе выбрать другую не мог бы — все равно знал бы наперед, кем стану… В общем, наверное, не стал бы я ничего менять. Да и не хотел бы оказаться в своем детстве снова…

А все-таки было бы интересно…

Ленинград, год 1976, 30 декабря

Сергей Колесниченко понимал, что вербовка пришельца из будущего — задача архиважная. Но он также понимал, что Виктор Уткин — это не мальчик, это взрослый человек, попавший в свое собственное детство и при этом оставшийся взрослым. То есть, опыт, умения, знания взрослого у тринадцатилетнего подростка. Причем, знания не просто взрослого — знания взрослого из будущего. То есть, он, этот Уткин, прожил все эти годы, которые для него, Сергея, еще в будущем, и, следовательно, знает все наперед. В том числе и про развал Союза, который Комитет государственного контроля попытается не допустить. Так что даже несмотря на то, что Уткина уже взяли на заметку ленинградские чекисты, его визит может не оказать на этого пришельца никакого влияния. Ну, КГБ — и что? Что он, Колесниченко, может предъявить этому 14-летнему мальчику? Ведь, по сути, никто даже не подозревает о том, что это на самом деле не мальчик, а взрослый, сложившийся человек, да еще из будущего. Это же просто фантастический роман какой-то.