Тьма века сего (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz" - Страница 104

— Эй! — остерегающе окликнула Урсула. — Камень пульсирует и напрягся еще больше. Ты же не намереваешься сделать что-то нехорошее?

— А ты не напряглась бы, если б тебя разбирали на части? — угрюмо отозвался Харт, к ней даже не обернувшись, и ощупал кольцо с двумя кристаллами. — Не мешай.

Чародейка нетерпеливо шагнула ближе к краю, и на мгновение показалось, что сейчас она не сдержится, спрыгнет вниз (почему-то не возникало сомнений, что Урсула легко проделает это, оставшись целой и невредимой), оттолкнет потомка древних алхимиков и сама примется отдирать оставшиеся части.

— У меня есть кристалл, — громко и четко проговорила она, коснувшись груди, где на толстом шнурке висел крохотный матерчатый мешочек. — И я чувствую, как он пульсирует и горит.

— Боишься — сожжет? — без улыбки уточнил Харт, все-таки приподняв голову и посмотрев на нее, и кивнул: — Сними и отложи в сторону, если так боязно. Как закончу, наденешь снова.

— Считаешь себя очень умным, да? — холодно спросила она и крепко сжала мешочек в кулаке. — Продолжай. И не вздумай сделать глупость.

Бауэр молча пожал плечами с подчеркнутым равнодушием и снова отвернулся к «поводырю».

— Обычно все устройства после извлечения первого фрагмента разбираются легче, — негромко произнес он, обошел тумбу, встал с другой стороны и осторожно повернул одно из колец, перекрестив его со вторым. — Но это… Здесь все по-другому. Каждый раз надо искать какой-то предохранитель, который не дает так просто взять и вынуть все части. И эта женщина права, магистериум действительно чувствует, что я делаю, и протестует.

— Если ты его погубишь…

— Не суетись, — оборвал бауэр, раздраженно отмахнувшись. — Коли уж мне не достанется камень, я хочу, чтобы удалось хотя бы потешить собственное самолюбие тем фактом, что я разобрался в работе древних. Я разберу этот клятый механизм до последней шестеренки хотя бы ради того, чтобы потом об этом рассказать!

Харт натужно крякнул, вместе с последним словом вдавив что-то в основании колец внутрь, вновь раздался щелчок, и он удовлетворенно улыбнулся, отерев выступившую на лбу испарину.

— А теперь это, — уверенно сказал он, переключив не видимые Курту рычаги, снова коснулся ладонями живых кристаллов, точно хозяйка, проверяющая, насколько горяч котел с водой, провернул две шестеренки слева и, подумав, аккуратно сдвинул полоз с двумя камнями внутри кольца.

Зеленые кристаллы в центре стали ярче, но сейчас сложно было понять, отчего — оттого, что манипуляции Харта пробудили нечто внутри магистериума, или это спустившееся ниже к горизонту солнце стало иначе преломляться в гранях. Урсула сделала еще шаг к краю крыши и, кажется, крепче стиснула в кулаке мешочек со своим кристаллом.

— Давай, малыш, поговори со мной… — тихо пробормотал Харт, сделав шаг в сторону и зайдя с другой стороны конструкции.

Щелкнув еще одним рычажком, он взялся за крепление оставшихся двух колец и медленно, с заметным усилием, повернул его вокруг своей оси. Кольцо с двумя камнями неторопливо крутанулось, а спустя два мгновения так же неспешно завертелось второе — в противоположную сторону.

— Что ты делаешь?! — напряженно крикнула Урсула, и Харт, торопливо переключив соседний рычаг, отозвался так же громко и уже с откровенной злостью:

— Спускайся и делай сама или заткнись!

— Он же пытается успокоить камень! — звонко крикнул Грегор с явственной дрожью в голосе. — Ради какого угодно Бога, не отвлекай его! Поводырь поврежден, — добавил он уже тише, переглянувшись с Куртом. — Одного кольца нет, нет трех кристаллов, и если сейчас отец где-то ошибется или не сумеет совладать с камнем, поводырь может запуститься и выбросить нас неведомо куда, он уже пытается это сделать.

— «Совладать с камнем»? — уточнил фон Вегерхоф, не скрывая нервозности, и тот кивнул:

— Камень. Он ведь здесь самая главная, самая прочная и одновременно самая хрупкая деталь. Конструкция уже неполноценна и почти неуправляема, посему сейчас отец пытается не столько разобраться в самой технике, сколько… как же вам объяснить… старается соединиться с магистериумом, чтобы управлять механизмом через камень, а не камнем через механизм.

Харт снова взялся за центральные кристаллы ладонями, закрыв глаза и сжав губы в тонкую бледную полоску; на лбу и висках выступили крупные капли пота, а дыхание, казалось, остановилось вовсе. Два кольца над друзой закрутились быстрее, и теперь стало видно, что в зеленом нутре магистериума действительно пробуждается сияние — все ярче и ярче…

— Стой!

От крика Урсулы Курт и Мартин вздрогнули и отступили, а Грегор подпрыгнул на месте, тихо пискнув, точно придушенный щенок — настолько крик этот был не женским и почти не человеческим. Чародейка выгнулась, сжав зубы, и рука ее, сжимающая мешочек с кристаллом, распрямилась, сорвав шнурок с напрягшейся шеи. Харт остался стоять, как стоял, не шевелясь, не открывая глаз, и происходящее вокруг то ли не воспринимал, то ли игнорировал. В креплении колец что-то хрустнуло, и оба они завращались так, что почти слились в шар, мельтешащий огнями сияющих кристаллов.

Урсула закричала снова — уже без слов, просто злобно и болезненно, вскинув обе руки перед собой в знакомом до боли жесте. Курт рефлекторно пригнулся, понимая вместе с тем, что это не поможет и не спасет, и увидел, как темно-алая волна, похожая на свет затухающего костра, разбилась о невидимую сферу, укрывающую тумбу с камнем и стоящих вокруг людей. Мартин издал нечленораздельный звук, отшатнувшись, стриг коротко ругнулся и отступил назад, а Харт громко, с хрипом, вдохнул и сжал кристаллы так, что на миг показалось — неразрушимый магистериум сейчас не выдержит и треснет в его ладонях.

Урсула содрогалась в конвульсиях, крича сквозь сжатые зубы уже беспрерывно и оглушительно, срываясь на визг, и беспорядочно колошматила ударами куда придется — снова алая волна разбилась о защиту магистериума, потом разлетелся в куски мраморный Плутон, от третьего удара огромным фонтаном взвилась к небу вода в бассейне и рухнул наземь еще один расколотый купидон…

Кольца вращались с низким гудением и так стремительно, что даже огоньки кристаллов уже казались не размытыми пятнами, а извилистыми полосами, и центральная друза засияла ярко, густо, пронзительно, но словно бы весь свой свет удерживая внутри и не изливая вовне, не освещая пространство вокруг ни на йоту. Харт сипло выдохнул, сухожилия на его шее напряглись, словно он пытался оторвать от земли мраморную тумбу, и кристаллы в центре вспыхнули еще ярче, почти слившись в единый горящий монолит.

Урсула уже не визжала, а лишь громко хрипела, изогнувшись и окаменев, точно в столбняке, и перекосившееся лицо вдруг как-то будто обвисло, искривилось, смялось. Тело ее исказилось, каждый сустав вывернуло под невероятным углом, и плоть, как растопленный воск, медленно, вязко потекла с костей.

— Господь Иисус… — испуганно пробормотал Грегор.

Курт торопливо зарядил арбалет, видя, что Мартин уже вскидывает готовое к выстрелу оружие, и в этот момент чародейка, в последний раз всхрипнув, покачнулась и рухнула с крыши вниз. Тело ударилось о землю с громким хлюпом, буквально размазавшись в отвратительную розово-желтую массу и разлетевшись в клочья и брызги; сплющившийся череп приподнялся, беззвучно шевельнув челюстью, упал обратно в грязное месиво и стремительно, словно снежный комок в костре, начал истаивать и растекаться…

— Господи… — сдавленно повторил Грегор, подавившись на последних звуках, и шарахнулся назад, налетев спиной на стрига.

Фон Вегерхоф что-то сказал, но его слова потонули в оглушительном гуле — кольца «поводыря» слились в движении совершенно, центральная друза словно потерялась в собственном сиянии, опоры и крепления деталей задребезжали и, кажется, плюнули искрами. Харт отшатнулся, вскинув руки и распахнув глаза, почти отпрыгнул на два шага прочь от механизма и хрипло, с явным усилием крикнул:

— Вон!

Стриг сорвался с места, очутившись у двери за какой-то миг и столь же молниеносно отпер ее, едва не сорвав один из ликов Януса, распахнул створку и отступил в сторону, пропуская вперед остальных. Харт выбежал первым, таща бледного спотыкающегося сына за руку, хотя и сам выглядел немногим лучше и заметно пошатывался на ходу. Мартин замялся у двери, явно пытаясь пропустить Курта вперед; стриг, непотребно рявкнув, с силой толкнул его в спину, выпихнув в проем, следом подтолкнул майстера инквизитора первого ранга и выбежал из каведиума последним.