Два мужа для ведьмы (СИ) - Сладкая Любовь - Страница 30

— Послушай, Леонида, — толкнула я служанку, — вот что хочу тебя спросить.

— А? Что?.. — словно очнулась та, наверное, успев, задремать.

— Говорю, как там деревня Веселково?

— Хорошо, госпожа баронесса, — встрепенулась Леня, — управляющий не докладывал ни о чем плохом. Женщины рукодельничают, мужчины исправно поставляют мебель, железные изделия и украшения… Торговля идет удачно, так что… А отчего вы полюбопытствовали?

— А ты сама-то откуда? — спросила я.

— Оттуда же, из деревеньки этой.

— Вот что… — взяв из рук Мишеньки лошадку, я сделала вид, что внимательно ее разглядываю (нянька же вместо этого одарила его пестрым петушком с золочеными лапками и гребешком из самоцветов). — А это правда, что в Веселково живут особенные люди?

— Ага. Все как на подбор, — похвасталась служанка, и горделиво приподняла подбородок вверх.

— И что налоги они не платят?

— Как не платят? — удивилась Леня. — Да от торговли платьем, шубами, кружевным бельишком, вышитыми полотнами, мебелью, оружием, украшениями и многим другим в нашу доходную книгу вписываются немалые суммы. От иных деревень и за год не получаем того, что веселковцы шлют изо дня на день. Там же что ни мужик — то мастеровой, что не баба — то искусница. Да на наш деревенский храм сама королева приезжает посмотреть, и картины у нас заказывают.

— Даже так? — хмыкнула я, решив, что мне непременно следует поехать в Веселково, чтобы самой все это увидеть.

— А баронский замок? А ваша одежда, госпожа Милена? Ведь все оттуда. Конечно, есть вещи, что приобретенные у купцов, но в основном… Золотые руки у наших, у деревенских.

— Я еще вот о чем, — нервно теребя в руках лошадку, таки осмелилась я спросить, — когда я еще не была замужем за бароном, то… до меня доходили слухи, что как будто бы в той деревне живут… бывшие любовницы покойного барона Экберта, это правда?

— Ну да, — внимательно посмотрела на меня девушка.

— Так это правда? И то, что бывший хозяин брал себе невест, чтобы переспать с ними до того, как те лягут в супружеское ложе с законным мужем?

— Он удостаивал такой чести только самых красивых, — лукаво сощурила глаза Леонида.

— И что, было такое, что от таких отношений рождались дети?.. — мой голос перешел на полушепот, а от страшной догадки кольнуло в сердце.

— Об этом не беспокойтесь, баронесса, если такое и случалось, то кто сознается? Будьте уверены: у барона Экберта де Суарже есть единственный законный наследник — и это ваш сыночек Мишель. Все остальные — дети своих отцов, вот и все.

— А я-то думала, что все это просто сказки, — отдав лошадку няньке, я откинулась спиной на мягкую спинку дивана и закрыла глаза.

"Целая деревня ремесленников, — думала я. — Счастливые люди; возможно, все они там хорошо образованны и живут, припеваючи. Ну что ж, так тому и быть, пусть все остается, как и было при прежнем хозяине. Потому что… наверняка среди них есть незаконнорожденные дети и даже внуки моего покойного мужа, барона. Как хорошо он все придумал"

Меж тем, миновав поле, мы въехали под сень деревьев, постепенно погружаясь в лесную чащобу. Время от времени теперь по бокам кареты слышались хлесткие удары веток, под колесами ломался какой-то сухой прутик, и этот неожиданный треск пугал меня. Сразу вспомнилась встреча с разбойниками, ведьмовская избушка, в которую мне вот-вот придется возвращаться (а я ведь так отвыкла от всего этого), и я, приложив к груди руки, нащупала амулет. Выглянув в окошко, заметила зяблика, пролетевшего мимо (наверное, его гнездышко было где-то рядом, и мы спугнули птичку), потом через дорогу пробежала лиса, вильнув рыжим хвостом, она скрылась среди глухих зарослей, закаркала ворона…

— Как же я устала, — простонала я, словно ощущая приближение какой-то опасности, — скорей бы уж выехать отсюда, хочу увидеть небо.

— Осталось совсем немного, — ответила мне Леонида, которая, как и я, ужасно боялась леса.

— Эй, няньки, а расскажите-ка маленькому барону Мишелю какую-то забавную сказку, — попросила я у дам, что, не выспавшись как следует, теперь вовсю клевали носами. К тому же мой мальчик от скуки начинал капризничать, а я не хотела терпеть еще и его хныканье.

— Хорошо, — встрепенулась одна из них, толстая Шарон, и принялась нараспев бубнеть: — В некотором царстве, в некотором государстве жили король с королевой, и у них была дочь-красавица…

Заслушавшись, я не заметила, как пролетело время, и через какой-то час и вправду увидела небо, вот только оно было не синим, и не голубым, как я мечтала, а сплошь затянуто серыми тучами.

— Неужто будет гроза? — вздохнула Леонида, и, отодвинув занавеску, выглянула наружу.

— Какая гроза осенью? — поправила ее нянька. — Разве дождик посыплется, а грозы не будет.

— Эх, жалко, потянутся серые дни, холод и слякоть, потом все заметет снегом…

— Брось навевать тоску, — одернула я служанку, — и без тебя тошно, лучше спой-ка что-нибудь, но только забавное.

— Хорошо…

Но Леонида так и не успела затянуть куплет, потому что, краем уха уловив какой-то подозрительный шум позади нас, я вскочила с места и, отодвинув няньку, выглянула в заднее окошко. По дороге во всю прыть несся всадник, на ходу ошпаривая лошадь плетью. Без сомнения, он догонял карету. Но что было нужно этому человеку, и почему он гнался за нами? Сквозь топот копыт и скрип колес я все-таки расслышала, как незнакомец кричал что-то кучеру, наверное, чтобы тот остановился.

И вот карета действительно стала. Всадник спрыгнул с коня и подбежал к окошку, схватившись за ручку дверцы, открыл ее.

— Серж? — с изумлением глядя на хорошо знакомый мне ярко-зеленый плащ, свисающий из его плеч, только и смогла вымолвить я.

— Госпожа баронесса, — сверля меня неестественно возбужденным взглядом, прохрипел Ковальский, — выйдите, пожалуйста, из кареты, мне необходимо кое-что сказать вам.

— А что? Вас послала матушка?

— Нет… То есть, да, — нервно выкрикнул парень. — Ну же, поторопитесь, я не задержу вас надолго.

— Тогда… говорите прямо сейчас, — оглядываясь на Леониду, попросила я.

— Не могу.

— Почему же?

— Потому что послание, которое я должен передать вам, несколько секретное, и я не могу говорить в присутствии посторонних.

— И что же такого секретного могла передать мне матушка? — любопытство мое пересилило. Я подумала: да мало ли есть на свете зеленых плащей, а что если и Серж, и незнакомый старик покупали его в одной и той же лавке?

Выйдя из кареты, я предусмотрительно закрыла дверцу, потому что воздух был холодный, и мне не хотелось простудить малыша.

— Ну что там, говорите, — кутаясь в меховую накидку, спросила я.

— Нет, давайте немного отойдем в сторону, прогуляемся воооон до тех кустов, — и парень показал на довольно густые заросли облепихи, покрытые седыми листиками и ярко-оранжевыми гроздьями мелких ягод, находящиеся на довольно приличном расстоянии.

— А почему так далеко?

— Далеко? — хмыкнул Серж. — Совсем нет, это вам просто кажется, на самом деле — рукой подать. А потом… привезу вашей маменьке подарочек — веточку эдакой диковины, ей будет приятно. И вы тоже можете себе сорвать, украсите потом комнату.

— Ну ладно, — вздохнула я, — пойдемте.

Кусты и вправду манили меня своей красотой, к тому же от продолжительной ходьбы ноги затекли, мне захотелось вдруг прогуляться, подышать свежим воздухом, да и интересно было услышать послание — а вдруг маменька передумала насчет виконта Рауля де Альбе? Хотя… это уже не имело никакого значения, и было делом времени. Я твердо решила, что как только влюбленный юноша возвратиться ко мне — с хорошими новостями — ответить ему согласием, и будь что будет. Действительно: что мне мнение общества, и почему я должна отказывать себе в праве быть счастливой, если так молода и красива. Вот об этом-то я и думала, медленно ступая рядом с Сержем, он же не отпускал поводья своей лошади.