Два мужа для ведьмы (СИ) - Сладкая Любовь - Страница 24

— Апчхи, — тысячеголосым эхом пронеслось под бездонными сводами зала, оглушая всех и меня в том числе. Я чуть было не умерла со страха. Но в следующую минуту снова послышался голос сущности.

— Среди нас беременная ведьма, — простонало оно, — как так? Как посмела.

Шепот, напоминающий шуршание осенних листьев, легким ветерком пролетел по залу, все начали недоуменно переглядываться, стараясь вычислить — кто же является этой нарушительницей. Я тоже повернула голову…

— Пусть нарушившая закон немедленно удалится — до положенного ей срока, — рявкнула сущность. — Амулет, вынеси вон свою хозяйку.

И тут я ощутила резкий рывок, слово кто-то дернул меня за шею или ударил сзади. А потом, следуя за поднявшимся в воздух кулоном, словно корова на привязи, я вынуждена была последовать туда, куда он меня увлекал — обратно к выходу.

"И что, это я? — внезапная догадка опалила мое нутро. — Я — беременна?"

В следующее мгновение, вскочив на метлу, я со скоростью ветра умчалась вон из крепости, так и не поняв, зачем мне вообще понадобилось туда переться.

Тогда домой, в свой замок, я добралась только под утро. Почти всю ночь я просидела в хижине ведьмы, сплетая амулеты и размышляя о том, как же переменится моя жизнь после того, как я рожу ребеночка.

"Вот, наверное, обрадуется барон Экберт", — улыбалась я, нежно поглаживая живот. А в следующую минуту хмурила чело: как же у меня получится, да и получится ли вообще — совмещать ведьмовство и материнство? И не помешает ли моему будущему ребеночку занятие магией?

"А что если крошка, еще не родившись, будет обречена стать ведьмой", — сокрушалась я, перебирая в руках нитяные шнуры и косточки, немыслимым образом сплетая их в узелки, фигурки животных или какие-то иные образы.

Как вдруг в дверь тихонько постучались.

— Кто там? — натягивая на голову платок, покрывая им чело и волосы, позвала я.

Книгу, по возвращению из полета, я больше не открывала, решив просто поразмыслить, и тут вдруг…

— Открой, хозяюшка-ведунья, — услышала я знакомый клич, которым ко мне обращались клиенты.

— Что нужно? — приоткрыв небольшую щелочку, спросила я. — Зачем пришел?

В свете полной луны я увидела за порогом старца. Без сомнения, это был пожилой мужчина — седая борода, согбенная спина, в руках костыль… Но ярко-зеленый, вышитый золочеными нитями плащ, наброшенный на его плечи, выглядел на этой старческой фигуре как-то странно, был великоват и слишком нарядный, словно носить его должен был человек молодой, а не такой доходяга, как этот.

— Мне бы зелье, заразрыв-траву, — прохрипел клиент, не поднимая головы, руки же его были сокрыты под черными перчатками.

— Две монеты, — сказала я, припоминая, готовила ли такое снадобье недавно. Обычно его заказывали хозяйки, для изгнания блох и мышей из дома, или же — для всяких своих злодеяний бродяги, еще — злые кумушки, чтобы навести на кого-то порчу. Да, я понимала, что зелье-то нехорошее, но таковой была моя работа — исполнять заказы, осуществлять помощь в намерениях, которые человек принимал сам, по собственному желанию. Не в моем праве было судить и рассуждать, поэтому…

— Впусти в дом, — вместо денег, протянул дедуля. — Шибко замерз, дай согреться возле печи…

— Хорошо, входите, — сжав в пальцах амулет, я открыла дверь. И пока старик устраивался на придверной скамейке, я нырнула в чулан и принялась искать там, на полках между бутылочек. Наконец, таки найдя заразрыв-траву, я вынесла ее клиенту.

— Вот, — протянула я снадобье. А потом, получив из необычно уверенных рук плату, проводила дедушку за дверь.

— Ах, чуть было не забыл, — уже стоя одной ногой по ту сторону, старик вдруг засунул руку под плащ и вытянул какой-то листочек, свернутый в трубку и перевязанный поверху черной веревочкой, протянул его мне: — Это нужно передать твоему мужу, обязательно, слышишь? — прохрипел он.

— Хорошо, — и я без всяких задних мыслей взяла послание.

Возвратившись обратно, я ощутила странную усталость. "Наверное, это от того, что я беременна", — подумала я.

Сбросив косынку и фартук, быстро переоделась в дорожное платье, засунула в карман письмо старика. Наконец, заперев дверь и наложив на нее специальное заклятие, я уселась на кобылу и умчалась сквозь горную тропу, а потом через лес, домой.

Начинало светать.

Утром, как только служанка сообщила мне, что барон Экберт проснулся, я тут же попросила позвать его ко мне. И когда муж вошел, сияющий и довольный, я сразу же огорошила его приятной новостью.

— Я беременна, — также сияя от счастья, хоть и утомленная до невозможно, сказала я. — У нас будет ребенок.

— Восхитительно. Чудесно, — воскликнул барон. — Я счастлив. Просите у меня все, что хотите, но только не переступая черту…

— Да у меня и так все есть, — в тон ему воскликнула я. — Вот если бы вы смогли освободить меня от обязанностей быть ведьмой…

— Нет, это даже не в моих силах, — помрачнел барон, но тут же чело его снова осветилось улыбкой: — Впрочем, теперь вы можете не ездить туда год и даже больше.

— Из-за беременности? — вздохнула я, вспомнив ночной полет и рык зловещего существа.

— Да, дорогая Милена, — подойдя ко мне, барон Экберт нежно взял меня за талию и притянул к себе. — Существует закон, по которому молодые ведьмы, только что принявшие дар, в случае беременности освобождаются от ведьмовских обязанностей до того самого момента, когда ребенок не начнет ходить. А также им запрещается летать на шабаш…

— Об этом я уже знаю… Ах, вот еще, — бросившись к прикроватной тумбочке, я извлекла оттуда свиток и преподнесла его барону, — это передали вам, сегодня ночью.

Взяв в руки послание, мой муж неожиданно вздрогнул, потом побледнел, взор его запылал, но бумагу он не бросил, и не развернул тоже.

— Что это? — косясь на письмо, спросила я. — Что-нибудь плохое?

— Будем надеяться, что и в этот раз я смогу одолеть злые чары. Вот только… у меня нет теперь моего перстня с обсидианом, а это плохо, очень плохо, — буркнул барон Экберт. — Что ж, такова судьба, от нее не убежишь…

Поняв, что принесла в дом что-то нехорошее, я ощутила укол вины. Но ведь откуда мне было знать, что этого нельзя было делать. Или все же — я ни в чем не виновата?

— Дорогой муж, — прошептала я, ощущая, как и меня силы покидают тоже. — Вы с этим справитесь, правда? Это ведь… порча?

— Черный магический пергамент, — простонал барон, — его ни в коем случае не нужно было брать… Я забыл предупредить… Но кто же знал, что я женюсь на ведьме, и что мои недоброжелатели пронюхают об этом… Что ж, Милена, будем надеяться… Думаю, что справлюсь…

Виновато косясь в его сторону, я проводила мужа взглядом до дверей, и когда его поникшая спина скрылась в проеме, я так и рухнула на постель.

Да, я была молодой и неопытной ведьмой, и откуда мне было знать все эти магические законы — похищение силы, порча, энергетические удары… Да, я начала было изучать все это, вот только времени, чтобы постичь неизвестную прежде науку досконально было недостаточно для того, чтобы оградить свою семью от вторжения зла.

К моему огромному сожалению, с того самого дня барон Экберт де Суарже, мой первый муж, начал постепенно чахнуть, угасать.

Сначала он отказался от посещения девиц (меня же избегал по причине моей беременности — чтобы не навредить ребенку), потом у него пропал аппетит.

Все реже он покидал замок, чтобы отправиться куда-то по делам, потом же и вовсе стал все дни напролет просиживать в своей опочивальне. И я вынуждена была, из жалости, брать в руки какую-нибудь книгу и читать ему вслух, сидя у постели.

Попасть в избушку ведьмы я больше не могла, мой амулет молчал, а кобылица отказывалась сдвинуться с места. Сквозь подземелье в лесу пробираться туда я не рискнула, и даже мои фамильяры больше не посылали мне своих мысленных ответов.