Влюбленные в маски (СИ) - Рашевская Наталия - Страница 20

— Брат Терцо прав, мы должны держать себя в руках, — назидательно сообщил Додичесимо. — И если не в наших силах избавиться от убийцы, значит, мы должны надежно отвести от себя всяческие подозрения.

— Убив кого-нибудь, в ком мы совершенно не заинтересованы, и выдав его за новую жертву убийцы, — предложил Терцо тоном таким спокойным, будто это было совершенно обычным делом.

— Вы на это пойдете? — поразился Квинто.

— Вы же не думали чистеньким остаться, участвуя в перевороте? Не выйдет, — ехидно ответил Терцо.

— Но так же еще подозрительней. Если мы будем прямо в этих смертях замешаны — все станет еще хуже.

Додичесимо все так же спокойно сказал:

— Есть же наемники, Квинто. Нам вовсе не нужно марать руки напрямую. Прекрати переживать и начинай думать.

— Я думаю, дедуш… брат Додичессимо, — уныло ответил Квинто и уткнулся в свои сложенные руки.

— Что скажете, брат Примо? — спросил Секондо, все это время молчавший. — За вами последнее слово.

— Скажу, что у нас нет другого выхода, — ответил Примо, трагически вздохнув. — Придется поступить именно так.

Все собравшиеся почти одновременно кивнули в ответ на его слова, даже брат Квинто, а потом Секондо деловито сообщил:

— Нам требуется тщательно все спланировать и подготовить. Но лучше поспешить, ничто не должно помешать Большому Плану, братья.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Слова искреннего сочувствия Дамиане выслушивать было неловко. Ей, конечно, не развлечения ради пришлось сказать Баччо и Марции, что у нее ужасно разболелась голова и на маскарад она, увы, пойти никак не сможет. Дамиане нужно было охранять синьора Фабио, и она не могла себе позволить пойти со слугами, а потом разыскивать графа по всему городу, когда рядом шастает убийца. И все же они были к ней так добры, а она им врала — и Дамиана смущалась, отвечала односложно и непроизвольно старалась повыше натянуть одеяло, под которым лежала, убедительно изображая болеющую. Так что в конце концов Марция потащила своего кавалера прочь, подхватив под локоть, со словами:

— Пойдем, Баччо, а то у бедняжки от нашей трескотни еще пуще голова разболится. А ты поправляйся, Дамианучча, милая, и не печалься слишком сильно: мы тебе что-нибудь в подарок с маскарада принесем и гостинцев.

Внимательно прислушавшись к тому, что они ушли, и убедившись, что не вернутся, Дамиана вскочила и достала свой потрясающий наряд, который будто осветил ее каморку своей яркостью. Шелк и бархат были из другой жизни, которая проходила выше, в покоях графа, тем более хотелось влезть в эту шкурку, побыть шикарной синьориной.

"Даже если мне не удастся познакомиться с синьором Фабио, оно того стоило", — решила Дамиана, натягивая шелковые чулочки. Ей настолько нравилось, что она будет нарядной, что даже не слишком удобные туфли, сделанные по чужой мерке, в которые пришлось набить пакли, чтобы не сваливались, казались прекрасными. Зато у них были замечательные кокетливые бантики, и удобный каблучок.

Впрочем, прежде всякого знакомства Дамиане предстояло незаметно выскользнуть за своим господином из дома. Не то чтобы она не умела прятаться, но в таком наряде — легко сказать. Делать нечего, пришлось подождать, внимательно прислушиваясь, покуда за ним хлопнет входная дверь, а потом, выскользнув в окно, стремительно бежать через сад и лезть через ограду в надежде, что за это время синьор Фабио не успеет скрыться из виду. По счастью, взобравшись на забор и поглядев сверху, Дамиана сразу приметила голубой наряд и синий плащ у поворота в переулок — и кинулась вдогонку.

Но, как оказалось, на этом сложности не закончились, а только начались. Стоило им выйти на оживленную центральную улицу из квартала богатых дворянских особняков, как они моментально превратились в две незаметные капли среди огромной шумящей людской реки. Она вся пела, танцевала, смеялась, поила друг друга вином и одаривала сластями и фруктами прямо на ходу. Кто-то сунул Дамиане душистое спелое яблоко — и она даже не успела поблагодарить: маска скрылась из виду, будто и не было. И ей стоило заметных усилий не потерять в толпе синьора Фабио с такой же пугающей легкостью. Дамиана непрерывно высматривала синий берет с белым пером и все время боялась спутать его с другим, похожим, среди стольких разнаряженных празднующих.

А потом, не успела она опомниться, как ее втянули в танец, в котором человек двадцать змейкой петляло между остальными, вовлекая в веселую пляску все новых и новых людей. Яблоко мешало соседу, юноше в синей полумаске, как следует взять ее за руку, и это было очень кстати: при первой же возможности Дамиана высвободила свое запястье из его ладони — и юноша вместо нее потянул за собой стоящую рядом заливисто хохочущую девицу. Минуту спустя та плясала вместе со всеми, а Дамиана снова нырнула в толпу, вслед за стремительно удаляющимся от нее синьором Фабио.

Нет, все таки следить за ним издали было плохой идеей: она не успеет ничего сделать, если вдруг что случится. Дамиана укорила шаг, и тут на нее выскочил разряженный в костюм из золотой парчи, набеленный улыбающийся мальчишка в светлом парике и со звездой в руке. Дамиана сразу же узнала образ и невольно улыбнулась — Фелисус, посланник единорога, раздающий счастье. Мальчишка взмахнул своей "счастливой звездой" и закричал:

— Радуйтесь. Веселитесь. Праздник, — и с его пальцев, или со звезды посыпались искры какого-то заклинания. Дамиана, не задумываясь, вскинула руки в жесте простого защитного заклинания, и ее спелое яблоко, упав, покатилось по мостовой. Она ахнула, спохватившись: в самом деле, это лишь праздничная забава, а она чересчур разволновалась — и одна из искр, не встретив препятствий, коснулась ее. Переживания схлынули, как по волшебству, а на сердце сразу сделалось легче. Будто она встретила настоящего Фелисуса и теперь могла не беспокоиться о том, удастся ли ей проследить за синьором Фабио.

— Благодарю, — крикнула она мальчишке и легко скользнула между очередными ряжеными, преграждавшими ей путь. Она сейчас догонит Фабио и познакомится с ним в новой роли во чтобы то ни стало.

— Эй, красавица. Куда ты так спешишь? — окликнули ее буквально спустя минуту. — Остановись, побудь с нами, о прелестная незнакомка.

Обернувшись, Дамиана увидела троих молодых людей в карнавальных нарядах, которые восседали прямо на ступенях ближайшего здания и пили вино прямо из бутылки, передавая ее по кругу.

— Увы, синьоры, я уже спешу на свидание, — весело выкрикнула она и скрылась от них в толпе.

Синий берет с пером, ее маяк, свернул на Пьяцца Феличе, где должно было состояться представление, которое синьор Фабио, по его собственным словам, "никак не мог пропустить". Раньше Дамиана ни разу здесь не была, однако почему площадь назвали "счастливой", поняла сразу — трудно было не понять: по краю круглой, как блюдце, площади, вдоль стен домов, возвышаясь над людским столпотворением, стояли улыбающиеся статуи. И еще четыре — купались в радужных брызгах расположившегося по центру фонтана.

Сцену организовали прямо возле него: так представление могло видеть больше народу. Дамиана удивилась, обнаружив там всего двоих актеров и почти никаких декораций. Как-то это не было похоже на шикарное представление, которое нельзя пропустить. Однако публика заходилась от восторга, аплодируя и присвистывая, и она невольно с интересом уставилась на сцену. Помимо парочки многоликих, там стоял шкаф, или что-то вроде, они то и дело заходили в него — и вскоре появлялись обратно уже в новом образе. Не то чтоб Дамиана не видела раньше, как актеры это делают, но эти двое и впрямь учинили нечто невообразимое, обращаясь то почтенными дамами, то сварливыми старичками, то вальяжными купцами, то неловкими подростками. Перевоплощения были невероятно правдоподобными и невероятно стремительными, и Дамиана зааплодировала действительно мастерской актерской игре. Впрочем, она вскоре оглянулась в поисках фигуры в голубом и серебряном наряде, выискивая синий берет. По счастью, он был недалеко. Это был ее шанс. Дамиана бросилась в ту сторону, протискиваясь в веселой толпе, выслушивая двусмысленные комплименты, и вот уже увидела в двух шагах от себя знакомые дублет и гатто. Еще дома она заметила, что графу делла Гауденция шел наряд в стиле очаровательной старины: совсем короткие штаны выше колен, несхожие с нынешними, открывали куда больше вида на стройные ноги, обтянутые чулками, но сейчас, в тесноте, этого, конечно, не было видно, так что она захлебнулась лишь от воспоминаний. Сердце зачастило то ли от них, то ли от того, что она совершенно растерялась, не зная, как к нему подойти и что сказать. Закусив губу, Дамиана подошла к нему ближе и стала рядом, будто отсюда ей было удобнее смотреть. Она ужасно жалела, что с ней нет хотя бы того яблока, которым она бы могла угостить его, а лучше накормить прямо со своей руки.