Земля в иллюминаторе (СИ) - Кин Румит - Страница 210

Они продолжали свой безумный рывок на юг. Восприятие Хинты ускорилось: тысячи вещей происходили вокруг, тысячи смертельных угроз проносились совсем рядом. Хинта увидел, как Тави впереди совершает невероятное сальто — его вращающееся тело прошло между летящих осколков. Мгновение спустя сам Хинта почувствовал, что ему нужно прыгать, прыгнул, изогнулся и увидел, как острые смертоносные камешки проносятся в сантиметрах от стекла его шлема. Он упал на бедро, перекатился; энергия его движения была так велика, что его продолжало нести вперед; он заскользил по золоту и стеклу, потом вскочил и бежал дальше.

Ему пришло в голову, что сейчас он и его друзья находятся прямо под юрисдикцией Шарту. Над ними была километровая толща камня, а выше нее зеленели фратовые поля, стоял дом Джифоя. Где-то к западу от этих мест находился новый полуразрушенный Шарту, захваченный военным контингентом «Джиликон Сомос», к востоку — старый разрушенный Шарту: памятный мемориал и линия прибрежных скал. А они бежали под всем этим, бежали по золотому пути, по живой легенде, по загробным чертогам. Они проходили дорогой, которая всегда была под ними, всегда полагала их жизнь и жизни всех знакомых им людей, и при этом оставалась тайной. Но теперь эта дорога разрушалась, чтобы вернуться в миф, снова стать не материей, но метафизикой мира, своей великой жертвой побороть тьму Бемеран Каас и вернуть планету к настоящей жизни. Два великана — золотой и плазматический — сражались между собой, и их битва, должно быть, ощущалась на поверхности, как настоящее землетрясение. Хинта представил, как там наверху вздрагивает земля, как подпрыгивают и переворачиваются дома, как люди трепещут в страхе при мысли о новой катастрофе. Но он знал, что уже ничем не может помочь им в их сиюминутной беде. Его битва была здесь. Это землетрясение было лишь отголоском, случайным эхом великих перемен, которые необходимо было осуществить.

— Берегись! — вдруг выкрикнул Ивара. Хитва оглянулся и увидел, как несколько больших сгустков плазмы пролетают у него над головой и, превращаясь в брызги, обрушиваются на поверхность Меридиана. Золотой богатырь почти победил своего врага. Плазматический великан шатался, готовый упасть, от его головы ничего не осталось. Он пытался сформировать новую, но не мог удержать форму своего тела и начал оплывать вниз. Однако эта победа лишь несла новую опасность для трех людей, которые теперь могли оказаться в море разлившейся плазмы.

Хинте еще мгновение назад казалось, что они неплохо справляются, но теперь ему снова стало страшно. Он бросился вперед. Однако Тави, который обгонял его, почему-то сделал маневр и побежал не по прямой, а в сторону. Хинта, не понимая его мотивов, продолжал мчаться вперед, но вдруг заметил, что плазма, растекшаяся на его пути, поднимается вверх, приобретая форму жуткого четвероногого зверя с тяжелой хищной слепой мордой и огромными аморфными лапами. Он метнулся в ту же сторону, куда до этого побежал Тави — но тот уже поворачивал назад, потому что там, один за другим, из клякс энергийной Бемеран Каас вырастали новые и новые чудовища. Целая свора плазматических тварей, одни больше других, бросилась на героев с разных сторон. Хинта закричал — ему показалось, что они попали в ловушку. Но внезапно что-то шевельнулось у него в руке. Ключ-жезл, который дал ему Аджелика Рахна, налился тяжестью, меняя свою форму, превращаясь в широкий могучий клинок, раздвинулся угрожающими черно-золотыми лезвиями, между которых вспыхивал зеленый огонь. Лишь за одно мгновение новорожденный меч так вырос, что мальчику пришлось перехватить его рукоять обеими руками.

«Он хочет, чтобы мы сражались, — почти с ужасом подумал Хинта, — но я не воин. Я не создан для такой битвы. Все, о чем я мечтал — это стать в Шарту кем-то вроде Киртасы. И даже это у меня не получилось бы. Я был бы как мой отец — сломленный, нерешительный, я не смог бы не только сражаться, но даже говорить с людьми. Почему я здесь? Почему я здесь? Почему я здесь?»

Он еще бежал, поворачивая из стороны в сторону, но потом бежать стало некуда. Хинта столкнулся с Иварой, почувствовал спиной спину учителя, увидел жуткую морду монстра, который в прыжке падал на них. В жесте защиты Хинта выставил перед собой клинок — и был потрясен, когда тварь насадилась своей головой на острие. Удар отбросил мальчика назад, но он уцелел, а плазматическое чудовище, которое пыталось его убить, снова обратилось в бесформенную жижу. Хинта упал на спину, и в то же мгновение Ивара зарубил другого монстра прямо рядом с ним.

— Встань, — сказал он. Его голос прозвучал спокойно, негромко, не как приказ. Хинта рывком поднялся на ноги и увидел, что Тави один, с элегантным, очень длинным клинком противостоит трем тварям. Помочь другу Хинта не мог — на него самого бросились два чудовища. На этот раз Хинта рубанул по их мордам во всю силу, ощущая ярость — ту ярость, которая была неуместна, когда он пытался убить Круну. Теперь эта ярость вспыхнула в нем иначе. Не Круна был виноват во всем зле, которое происходило с людьми. Виновата была Бемеран Каас. И теперь Хинта хотел причинить ей боль — за тот страх, который она в него вселяла, за те мучения, на которые она обрекла его брата, за мир, в котором они росли, запертые в своих тесных домах и скафандрах, не знавшие запаха ветра, почти не видевшие красоты. Он рубил с криком. Его друзья тоже начали кричать. Плазма горела в зеленом огне их клинков, монстры ярились, но падали, сраженные, пронзенные, смятые ударами людей.

— Бежим, — задыхаясь, позвал Ивара. Тави вырвал свой длинный меч из очередного фиолетового тела, и они бросились в прореху, открывшуюся в окружавшей их стене врагов. Жуткая свора гналась за ними, брызгая плазмой из ран, распадаясь, меняя формы. Твари, которых они только что сразили, заново восставали из кипящих плазматических луж, обретали псевдо-жизнь и присоединялись к травле. Позади тоже шел бой. Распавшийся плазматический великан превратился в змея, сковал ноги золотого богатыря, заставив того упасть, и набросился на него в тысяче обличий. Сейчас Аджелика Рахна был вынужден срывать с себя и давить десятки малых чудовищ, которые лезли на него, силясь причинить хоть какой-то вред.

— Впереди! — крикнул Тави. Хинта повернулся, ударил настигавшую его тварь, и только потом улучил момент, чтобы посмотреть туда, куда своим мечом указывал друг. Из-за битвы внутри тоннеля стало дымно и пыльно, в воздухе клубился горячий смог, однако сквозь эту пелену можно было разглядеть, что над поверхностью Меридиана возвышаются какие-то грандиозные конструкции.

— Золотые Врата, — выдохнул Хинта. — Место, куда мы идем.

— Нам очень повезет, если это уже они, — скептически ответил Ивара. — Они должны быть еще далеко.

— Но мы быстро движемся, — с надеждой сказал Тави. Они продолжили свой безумный бег, а за ними мчалась дикая свора чудовищных псевдоподий, порожденных Бемеран Каас из энергии, украденной у Аджелика Рахна.

Тоннель Меридиана к югу от Экватора постепенно менял свой облик и структуру. Камень здесь был темным, полупрозрачным, пористым. Свод тоннеля пронизывали сотни трещин и проходов, и там, в глубине, было видно блуждающие пятна зеленого и фиолетового света, облака призрачного сияния; казалось, борьба между энергийной Бемеран Каас и волшебством Аджелика Рахна идет прямо внутри скал. Это выглядело точь-в-точь так, как в давнем видении Хинты — те же цвета и оттенки запомнил он в зале Золотых Врат. Надежда придала ему сил, он побежал еще быстрее, чем прежде. Он уже начал верить, что Бемеран Каас не смогла или не успела собрать свои орды зла, и на пути к Вратам встала лишь она сама. «Мы прорвемся, — думал он, — нам осталось лишь несколько сот метров, потом мы используем наши ключи, Золотые Врата будут открыты, и армия света выйдет, чтобы помочь нам». Однако он ошибался, прав же был Ивара — до Золотых Врат нужно было пройти еще долгий и полный опасностей путь. Конструкции, замеченные Тави — три параболические золотые арки, увитые серебряным плющом — высокими вытянутыми дугами поднимались до самого свода тоннеля, расширявшегося перед ними, и разделяли единое русло золотой реки. Две крайние арки были предназначены для того, чтобы вода уходила в малые боковые оттоки, а вход в центральную арку был перекрыт золотым волнорезом, от которого спускались ряды широких пологих ступеней. Под стеной волнореза лежали остроносые лодки, цепи от них тянулись к швартовочным тумбам, установленным на вершине стены-пристани. У Хинты не было времени, чтобы рассматривать и обдумывать всю эту красоту, но он догадался, что волнорез служил причалом, а лодки еще не так давно качались на водах золотой реки.