Господин метелей (СИ) - Лакомка Ната - Страница 76

Закончились свадебные гулянья, и в один из дней, когда солнце припекало, и вокруг замка Близаров вовсю журчали ручьи из талого снега, мы с мужем провожали снежных духов, которые улетали в край белого безмолвия.

— Ты не представляешь, какая там красота, Бефаночка! — расписывал мне Сияваршан. — Белые просторы — от края земли до края! И снег такой белизны, что сам по себе сияет! Сколько же я там не был!

— Приятного путешествия, — пожелала я.

— А вам приятно оставаться, — подхватил он и посоветовал: — Только не сорите серебром, потому что мы вернемся не раньше следующей зимы.

— Мы будем очень экономны, — заверила я его.

— И очень осторожны в выборе друзей, — добавил Николас.

— Теперь будешь всегда нас этим упрекать? — легкомысленно сказал Сияваршан. — Все ведь закончилось хорошо.

— Все закончилось хорошо! — завопил вдруг Велюто, кувыркнулся в воздухе и упал мне на руки, превратившись в младенчика.

— Балбес заговорил! — восхитился Сияваршан. — Вот так-так! Значит, ему сегодня тысяча лет!

— Значит, теперь он может превращаться в девочку? — спросила я, забавляясь со снежным малышом.

— Подарок! Подарок! — залепетал Велюто, хватая меня за нос и губы, как самый настоящий ребенок

— О! — растерялась я. — А у меня, как назло, ни одной конфеты…

— Не беспокойся, — сказала Аустерия необыкновенно сладким голосом. — У нас есть подарок… — они с Фаларисом переглянулись, метнулись в кухню и принесли… колыбель из темного дерева, с серебряными колокольчиками, лошадками и зайчиками, привешенными на дугу в изголовье.

Сияваршан расхохотался, и все четыре духа взмыли в воздух, закружившись над нашими головами.

— Близарчик, проследи, чтобы вещь не пылилась слишком долго! Надеюсь, на это у тебя ума хватит, дурак ты эдакий! — крикнул Сияваршан напоследок и послал мне воздушный поцелуй: — Целую щечки, вишенка!

Аустерия спустилась и обняла меня, шепнув на ухо:

— Назовите дочку Стефанией, чтобы не пришлось спарывать монограммы на белье, — она махнула белым подолом и полетела вслед за остальными.

Снежные духи поднимались все выше, и вскоре четыре легких белоснежных облачка взяли направление на север.

— Вот и все, — сказала я. — Зима уходит, и снежные духи полетели в край белого безмолвия.

— Хоть бы они совсем не возвращались, — проворчал Близар, косясь на колыбель.

— Нет, они должны вернуться! — упрекнула я его. — Будет весна, и лето. И осень будет, а потом снова захочется зимы — белого снега, веселых праздников…

— А ты останешься со мной, — подхватил он и обнял, увлекая меня по лестнице наверх.

— И все же, ты лгал, — сказала я, когда мы уже сидели на краю моей кровати, в моей спальне (прежнюю спальню Близара я велела переделать под комнату для гостей, а кровать с грудой перин отправила в богадельню, потому что не могла вынести даже ее вида). — Ты говорил, что все это… все, что между нами — это от твоего неосторожного колдовского слова…

— Все это от волшебства любви, — согласился Близар. — Я не сразу это понял. Когда ты думала обо мне хорошо — ты чувствовала меня, потом возненавидела — и эта связь пропала, но постепенно неприязнь сменилась любовью, и дар вернулся. Что до меня, я сразу тебя полюбил. С первого же взгляда, хотя не хотел признаваться даже себе. И сначала злился на тебя, не понимая, что происходит. Видишь, не такой уж я и умный.

— Нам не надо быть слишком умными, — заверила его я. — Будем просто счастливыми. Но… — я запнулась, и он с тревогой посмотрел на меня. — Если честно, меня пугает муж, который может читать мои мысли. Хотя… если ты будешь угадывать мои желания — это даже здорово. Стоит мне подумать: «хочу новую шубу» или «неплохо было бы купить муки и сахара для праздничной выпечки» — а ты тут, как тут. С шубой, сахаром или бриллиантовым колечком. Но я совсем не уверена, хочу ли знать, о чем думаешь ты. Вот ты увидишь молоденькую девушку и…

— Бефана, лучше замолчи, — попросил он и закрыл мне рот поцелуем.

«С другой стороны, — продолжила я беседу мысленно, — так я всегда смогу знать — любишь ты меня или нет. И это отучит тебя думать глупости».

— Ни одной глупой мысли, — прошептал он, отрываясь от меня.

— Какой ужас, — вздохнула я притворно, расстегивая пуговицы на его камзоле. — Ты и правда все слышишь. Мне просто повезло, что я не подумала о паутине на потолке… Во-он она висит, в углу.

Николас опешил, а потом расхохотался, а я расстегнула и вторую пуговицу, и третью, и сказала:

— Но сейчас я буду думать только о нас, граф Близар. А вы будете думать только обо мне.

— Легко, — заявил он и завалил меня в подушки, набросившись с поцелуями.