Господин метелей (СИ) - Лакомка Ната - Страница 71

Заснула я и правда быстро, вот только сон облегчения не принес.

Я опять брела куда-то по снегу, ночью, борясь с метелью, и слышала голос Близара, который умолял меня прийти, согреть, поцеловать. Потом я увидела и самого колдуна — он распахнул мне объятия, и целовал страстно, долго, поверяя, как тосковал в разлуке.

И наслаждение было таким огромным, что я таяла в его руках, и это было почти мучительно, почти больно…

Проснувшись, я застонала в подушку, пытаясь избавиться от наваждения. Ведь Близар обещал, что в разлуке колдовство сойдет на нет. Но почему-то оно становится все сильнее…

— Да, ему тоже плохо, малыш, — раздалось из темноты.

— Сияваршан! — я вскочила в постели. — Это ты?

Он зажег свечу, и я увидела его — грустного, потускневшего, потерявшего прежнюю белизну и сияние. Он сидел в кресле, подперев голову, и я даже не стала ругать его за то, что опять пролез в мою комнату без разрешения.

— Зачем ты здесь?

— Сам не знаю, — он задумчиво подергал себя за бородку. — Но в замке теперь совсем невыносимо.

— Как… как Близар? — спросила я, волнуясь.

— Решил сдохнуть, как благородный герой из дешевого романа, — ответил Сияваршан с отвращением.

— Решил… что? Решил умереть? Вы должны остановить его! Самоубийство — грех!

— Я не сказал, что он решил самоубиться, — проворчал Сияваршан. — Но он делает все, чтобы бесславно сдохнуть. Перестал вызывать девиц. Вообще перестал! Ни тебе шанса освободиться, ни тебе наследника!

Он подождал моего ответа, но я молчала, вцепившись в одеяло двумя руками.

— Сказал ему, что он спятил, — буркнул призрак. — Не слушает. Сидит в кабинете, как сыч…

«Первый Близар умер через год. Да и этот год сидел, как сыч, в кабинете — дрожал от холода, весь поседел, так и замерз одной прекрасной ночью», — слова, сказанные Сияваршаном в подвале графского замка, припомнились мне с пугающей ясностью.

— Что же ты хочешь от меня? — спросила я, и призрак с надеждой поднял голову.

— Вернись, Бефаночка, — просительно сказал он. — Только ты сможешь его спасти.

— Как? — я покачала головой. — Он не хочет моей помощи.

— Иногда надо спасать против воли. Потому что всякие глупые остолопы…

— Но что ему угрожает? — спросила я тихо. — Пройдет время, и он так же, как его отец опять начнет искать девиц, чтобы разрушить проклятье.

— Начнет! — бросил презрительно Сияваршан. — Если бы! Он уже объявил, что не хочет больше ничьих жертв. Если папаша его потом одумался, то этот всё — руки опустил и поплыл по течению.

— Может, наоборот — поступил благородно? Ведь его отец хоть и не хотел причинять вред моей маме, но другими девушками рисковал.

Сияваршан недовольно засопел:

— Да уж, благородно! Бесславно сдохнуть — это не благородно, это глупо.

Я не ответила, потому что на этот счет у меня было другое мнение.

Неужели, колдун настолько переменился, что чужая жизнь стала что-то для него значить? Или это отчаянная попытка духов меня вернуть?

— А каковы условия, чтобы избавиться от проклятия? — спросила я. — Собрать осколки — и что?

— Собрать осколки, прочитать Снежное пророчество, — нехотя ответил Сияваршан. — Если девушка искренне любит, то маска станет целой.

«Станет дробное единым, — припомнила я слова, которые считала забавной песенкой, — себе будешь господином…».

— Только никто не любит этих Близаров достаточно сильно, — продолжал брюзжать Сияваршан. — По одному-два осколка лет за двадцать — это долго даже для нас. Да и кому нужны эти сухари?.. Ты ведь любишь его по-настоящему, Бефаночка…

— Отчего умирали девушки? — перебила я его. — Если собиралось по несколько осколков, значит, любовь к Близарам была. Пусть недостаточно крепкая, но была.

— Снежная магия требует много тепла, — нехотя пояснил призрак. — Она выкачивает все силы — телесные, душевные. После ритуала ни один Близар не прожил дольше года. А девушки умирали сразу же.

— Близар боится, что силы моей любви будет недостаточно, — сказала я спокойно.

— Но ведь он ошибается? — Сияваршан взглянул с надеждой. — Я чувствую, что между вами что-то особенное, даже у Стефании и Мегенреда не было такого.

Я как наяву увидела портрет моей матери — женщина в бриллиантах и белых мехах, с печальным и вопрошающим взглядом. Любила ли она покойного графа Близара? Любила ли моего отца? Или вышла за отца замуж лишь от отчаяния, чтобы забыть прежние чувства? И если она переживала то, что я сейчас… Помог ли ей брак? Перестала ли она ощущать ледяную пустоту в груди?..

— Бефаночка, — позвал Сияваршан.

— Ты сам решил просить меня о помощи или кто-то подсказал? — произнесла я медленно, почти зная ответ.

— Сам, — ответил призрак, чуть помедлив. — Ты вернешься?

Но я улеглась в постель, натягивая одеяло, и сказала:

— Уходи, пожалуйста.

— Но Близар!..

— Он взрослый мужчина, и сам решит, как ему жить дальше, — сказала я, закрывая глаза. — Не беспокой меня больше.

В комнате было тихо, и когда я через какое-то время осторожно посмотрела из-под ресниц, в спальне находилась я одна. Призрак исчез.

До утра я больше не смогла уснуть, и вскочила, едва забрезжил серый зимний рассвет. Кухарка только-только растопила печь и даже не успела сварить кофе, а я уже стояла в прихожей, надевая сапоги, шубу и шапку.

К замку Близаров не согласится ехать ни один возчик. Значит, мне придется идти пешком. Как в самый первый раз.

Я уже взялась за дверную ручку, когда в двери постучали.

Кто это пришел так рано?

На крыльце стоял Оливер, держа корзину, покрытую салфеткой. Обычно веселый, в этот раз он смотрел печально, и его взгляд напомнил мне Роланда на королевском балу.

— Доброе утро, — сказал он. — Вы сбежали от меня вчера, Бефана.

— Мне нездоровилось, — ответила я, мыслями уже направляясь в замок. — Не хотела портить вам веселья, поэтому ушла, не предупредив.

— И тем еще вернее меня огорчили. Я боялся, что чем-то обидел вас.

— Нет, вы здесь ни при чем, господин виконт.

— Оливер, — поправил он меня. — Мы же договорились, что для вас я — Оливер. Но вы куда-то собрались? Прогуляться?

— Да, прогуляться.

Я говорила односложно, надеясь, что Оливер уйдет. Но он не понимал намеков или делал вид, что не понимал.

— Сегодня второе воскресенье после Богоявления, — сказал он, — сегодня вспоминают чудо брака в Кане.[1] Поэтому я принес вам вино в подарок. Это лучшее вино из моего подвала.

— Вы ставите меня в неловкое положение, — ответила я, едва подавив вздох. Мне пришлось пропустить виконта в прихожую, потому что невежливо держать человека на крыльце, если он пришел поздравить со святым праздником. — Мне нечего подарить вам в ответ.

— Вы можете осчастливить меня, подарив себя, — сказал Оливер, поставив корзину на пол и взяв меня за руку.

— О чем это вы? — я впервые посмотрела на него внимательно и с тревогой.

— Вы знаете о моих чувствах, — не отпуская моей руки, он встал на колено и выпалил: — Выходите за меня, Бефана! Вы сделаете меня счастливейшим человеком на свете, а я приложу все силы, чтобы сделать счастливой вас.

«Только ты сама решишь, кого осчастливишь…» — голос Близара прозвучал так явственно, что я даже оглянулась — не стоит ли колдун рядом, наблюдая за нами.

Оливер понял мое молчание по-своему, и когда я вновь посмотрела на него, он уже стоял на ногах и наклонялся ко мне, чтобы поцеловать.

— Нет! — воскликнула я, отшатываясь.

Я нечаянно толкнула корзину, она опрокинулась, и глиняная бутылка, запечатанная смолой, выкатилась на пол. Оливер бросился ее поднимать, а я судорожно натягивала рукавицы и говорила:

— Польщена вашим предложением… весьма польщена… но вынуждена отказать… Прошу простить…

Положив бутылку обратно в корзину, Оливер подошел ко мне.

— Вы меня не любите, — сказал он, — для меня это не секрет. Но так не отказывают, если сердце не свободно. Я ведь не ошибся? Ваше сердце кем-то занято?