Ужасная саба и ее хозяин (СИ) - Чаусова Елена - Страница 49

С адвокатом они столкнулись буквально в дверях психиатрического отделения и вместе двинулись на поиски кабинета заведующего, где их ждали Лейтис и старший инспектор Шейн Хобб, уверенно выглядящий мужчина в строгом костюме, с пышной русой шевелюрой, в которой уже виднелась россыпь седины.

И Лейтис, и инспектор Эйдану обрадовались. У его несносной сабы в глазах при виде хозяина загорелась надежда, и она села прямее, глядя на него. Инспектор, когда Эйдан представился сам, и представил адвоката, сказал:

— Ну наконец-то можем начать допрос.

— Не можем, — возразил Эйдан и сразу кинулся к Лейтис, чтобы сесть с ней рядом, обнять и спросить: — Лейтис, милая, как ты себя чувствуешь? — потому что, разумеется, она перенервничала, разумеется, переживала, и это было самое первое и самое важное, узнать, как она. Какие бы там планы ни были у инспектора.

Она взглянула на него огромными испуганными глазами, притом по-прежнему светящимися надеждой:

— С вами намного лучше, хозяин Эйдан.

— Я здесь, девочка моя, здесь и никуда не денусь. И буду с тобой, — пообещал Эйдан, крепче прижал ее к себе и, не выдержав, поцеловал. Просто потому, что она была рядом, он ощущал тепло ее тела, свою сабу в своих руках. И мог сейчас думать только о ней. О том, что она здесь. И о том, что на самом деле Эйдан очень даже может деться, если ей предъявят обвинение. И очень даже может быть, не сможет ничего с этим поделать. И во имя всех богов, только бы это все оказалось ужасным недоразумением, которое сейчас разрешится. Потому что Эйдану представить было жутко, что он может остаться без нее, без Лейтис. И он не мог ее не поцеловать, чтобы хоть немного умерить это чувство леденящей жути внутри. Все обойдется, сейчас они разберутся — и поедут домой. И он накажет ее так, как никогда еще не наказывал, за это вот все… а потом будет целовать, целовать, целовать, еще много раз. Только бы все обошлось.

— Ну, теперь я могу начать допрос? — устало спросил инспектор Хобб, когда Эйдан наконец оторвался от ее губ. Тактичный какой, не стал мешать.

— Нет, инспектор, вы — не можете. Разговаривать с Лейтис буду я, спрашивать буду я, — решительно заявил Эйдан, повернувшись к нему. — А вы будете слушать, желательно, молча. Если у вас появятся дополнительные вопросы, поднимайте руку.

Допрос, подумать только. Куда ей допрос?.. Только перепугается еще сильнее. Никому Эйдан сейчас не даст с ней ничего делать, это его саба и он за нее отвечает. Он по-прежнему понятия не имел, что случилось, но это было не важно — сейчас спросит и узнает. Но чтобы ни случилось, Эйдан ее будет защищать, ото всех и ото всего. Это он может ее допрашивать, строго с нее спрашивать и наказывать, а не посторонние люди, пускай даже облеченные властью старшего инспектора. Посторонние люди должны молчать и не вмешиваться, когда он разговаривает со своей сабой.

Инспектор, выслушав его слова, хмыкнул и, ухмыляясь, спросил:

— Как в школе, что ли, руку тянуть, когда спросить нужно?

А Лейтис восхищалась, Эйдан ощущал ее сильные эмоции, направленные к нему, про него.

— Как на совещании, инспектор, — отрезал Эйдан. Чувства Лейтис, ее уверенность в нем, ее надежда на него, ее восхищение, придали ему еще больше решимости. Он был ее хозяином, ее доминантом, она сейчас подтверждала это всей собой, каждым жестом, взглядом и ощущением, и ради нее Эйдан действительно готов был сделать все, что угодно. — У нас в "Дейн Дефеншен" принято, прежде чем говорить, просить слово. И не перебивать других. Мне кажется, это разумно и к тому же вежливо.

— Так вы что же, намерены препятствовать следственным действиям, мистер Дейн? — недобро осведомился Хобб.

— Ну что вы, инспектор. Вовсе наоборот, — немедленно возразил Эйдан, — я намерен им всячески способствовать. Именно поэтому говорить буду я. Или вы считаете, что можете пообщаться с сабой, которая пережила сильнейший стресс, лучше ее доминанта?.. — он очень скептически посмотрел на инспектора, вздернув бровь. Должен понимать, дураком не выглядит. В криминальной полиции — должен хоть примерное иметь представление о том, что такое психика сабмиссивов.

Тут Лейтис прикрыла глаза с довольным видом, продолжая излучать радостные эмоции по поводу Эйдана — с ним она явно была готова говорить.

— Ладно, хорошо. Говорите, — ответил Хобб и вздохнул, подняв руки вверх в капитулирующем жесте. И впрямь, не дурак.

— Лейтис, милая… — Эйдан положил ладонь ей на щеку, погладил кончиками пальцев, — расскажи мне, пожалуйста, зачем тебе понадобился мистер Крейн? Да еще так срочно.

Она раскрыла глаза, испуганно взглянула на Эйдана и виновато опустила голову. Да, его саба ощущала, как была не права. И она действительно была, но он не собирался ее ругать сейчас, чтобы она ни ответила. Не при инспекторе Хоббе. Эйдан будет ее защищать и будет на ее стороне, пока все не разрешится. А о нарушенных правилах они поговорят дома, потом.

— Ну он же в ко-о-оме, — пробормотала она. — Я решила, что должна ему помочь, спасти…

Она бросила еще один виноватый взгляд на него и постаралась еще сильнее съежиться. А Эйдан в ответ удивленно вытаращился на нее: как она собралась этого Крейна спасать?.. При чем тут вообще Лейтис?.. Впрочем, он тут же понял, что ничуть не ошибся на ее счет — ничего дурного она не замышляла, и от этого испытал неподдельное облегчение. Эйдан провел ладонью по ее волосам и улыбнулся.

— Хорошо, милая. Хорошо. Я знал, что ты ничего плохого не хотела, как всегда, был уверен, — успокаивающе сказал он. — А теперь расскажи подробно. Как ты его собиралась спасти, почему так срочно и почему тайком. Инспектору нужны подробности. И мне бы тоже было интересно их узнать.

— Срочно потому, что ему плохо-о-о-о, — протянула Лейтис, взглянула на Эйдана и заторопилась, объясняя: — А тайком потому, что ты бы меня еще так сразу не пустил, а вдруг бы он за это время умер, пока я тебя уговариваю, или пока мы остальных уговариваем, пока они там все решают, можно или не можно спасать. Взял бы и умер, и все. А я ничего не сделала, хотя могла.

Лейтис сейчас была невообразимо трогательной. Искренней, славной и доброй девочкой, как и всегда. Которая хотела только хорошего и накуролесила. Сильно. Кошмарно. От волнения и от страха, как и всегда. Ее хотелось обнять, но Эйдан ее и так все это время обнимал, так что он просто прижал ее к себе крепче.

— Бедная моя саба, совсем перепугалась и переволновалась, — с искренним сочувствием сказал он, а потом уточнил у старательно молчащего Хобба: — Что именно с Крейном произошло?

— Покушение, — тот пожал плечами. — Серьезно ранили и головой ударился при падении флаера, впал в кому — и с тех пор в себя не приходит. А мы его охраняем, чтобы не добили. И в надежде, что очухается и наведет ясность на то, кто на него покушался.

— Лейтис охрана поймала? — продолжил уточнять Эйдан.

— Ага, уже на выходе из палаты, — усмехнулся инспектор.

Потрясающе. Она, значит, мимо хорошо обученных полицейских пробралась… чтобы как-то там Крейна спасти. Просто с ума сойти. Его милое и чудесное стихийное бедствие. Эйдан вдруг подумал, что мороженого и работ в саду явно было недостаточно, чтобы направить всю эту буйную энергию в мирное русло… но это потом. Потом. Сейчас Эйдана в первую очередь волновало другое, и он немедленно спросил Лейтис:

— Откуда ты знаешь Кириана Крейна? Где вы встречались? — потому что это было очевидно, как белый день. Не стала бы она так психовать из-за чужого человека. И даже из-за шапочного знакомства. И Эйдану очень хотелось знать, откуда у Лейтис завелся такой… гм… причудливый приятель.

— На улице, конечно, — Лейтис пожала плечами и загрустила, вспоминая. Явно острые были воспоминания. — Он меня спас — у меня был приступ аппендицита, и он, увидав, что мне дурно, отвез на своем флаере в больницу. Ну, вы же знаете, как с аппендицитом важно, чтобы его вовремя начали лечить. Он меня вовремя довез, но сама бы я не успела дойти… если бы вообще смогла дойти. Аппендицит — это больно. И не могла я его бросить помирать после такого.