Ужасная саба и ее хозяин (СИ) - Чаусова Елена - Страница 16

— Теперь точно не буду скучать, спасибо, — она обняла его за шею, расцеловала его в обе щеки, и, глядя в глаза, негромко и безумно сексуально сказала: — Вы самый лучший, хозяин Эйдан, мне незаслуженно повезло.

У него аж голова закружилась: не поцеловать ее в губы, когда они, восхитительные, пухлые и красивые, были совсем рядом, было почти нереально. Но Эйдан совершил нереальное. Расцеловал ее в щеки в ответ и сказал:

— Очень даже заслуженно, потому что у меня чудесная саба, которая насушила грибов и насобирала букетов, потому что ей все время нужно заниматься чем-то интересным. И которая, к тому же, так от души радуется подаркам, что их исключительно приятно дарить. Пойдем поставим его на стол у тебя в комнате и включим, м? — предложил он, улыбаясь ей от всей души, хотя ему все еще невыносимо хотелось в этой самой комнате заняться с ней вовсе не голобоксом.

Они, впрочем, преотлично провели время до ужина, изучая возможности новой игрушки Лейтис, каждой из которых она радовалась с тем же искренним детским воодушевлением. Потом за ужином обсуждали ее мысли и планы по поводу сада, и заодно по поводу того, чтобы завести больше зелени и цветов на веранде, а то там, по ее мнению, без них было "пустовато". И Эйдан шутил, что с грибами уже стало намного лучше, а потом искренне и всерьез восхищался ее идеями, потому что у нее и впрямь были вкус, и фантазия. И к концу ужина он от души решил, что и безо всякого секса — очень счастливый доминант сейчас, потому что у него есть его чудесная девочка, которая доставляет ему столько радости самим фактом наличия себя в жизни Эйдана.

А занимаются они любовью или нет — это частности. Очень сложные частности, учитывая его садистские пристрастия, которые готовы разделить очень немногие и которые он вовсе не готов вываливать на голову милой и чудесной, а еще к тому же безмерно запуганной Лейтис. Так что, может, даже и лучше вовсе об этом не задумываться и просто наслаждаться жизнью рядом с ней. Хватило его убежденности до того момента, когда Эйдан, собравшись ложиться спать, услышал тихий, но настойчивый стук в дверь своей комнаты.

— Хозяин Эйдан, к вам можно? — спросила Лейтис и едва он дал ей утвердительный ответ, как в комнату вошла она, одетая в черное и весьма минималистичное белье и в развязанный халатик. Любимые им хвостики очень задорно качались, когда она грациозно скользила в сторону его кровати, улыбаясь и поигрывая поясом от халатика, — Хозяин Эйдан, надеюсь сегодня вы рады своей сабе?

От представшего перед ним зрелища Эйдан чуть не упал прямо где стоял. Теперь ему и воображать почти ничего не надо было: чувственные изгибы тела Лейтис предстали перед ним во всей красе, хоть зажмуривайся. Да что ж такое. Это из-за голобокса, выходит?.. Он опять сделал для Лейтис что-то, для чего, по ее мнению, благодарности на словах было мало — и вот пожалуйста, она опять пытается отплатить ему сексом. В ванную, что ли, малодушно сбежать, запершись изнутри? Впрочем, разумеется, этого Эйдан, как доминант, себе позволить не мог. Но ничего другого сейчас не в силах был сделать тоже, вытаращившись на нее во все глаза, как распоследний дурак, и замерев на месте.

Ему представилось, как он прижимает Лейтис к стенке, в одно движение стягивает с нее трусики, подхватывает под бедра, понимая вверх, и тут же входит в нее, решительно и страстно, лишь приспустив халат и лямки бюстгальтера с плеч, чтобы наконец-то целовать и кусать и облизывать эту восхитительную грудь, которая все время являлась ему в эротических мечтах. И рассказывая ей, что она невыносимо наглая, развратная, чудесная, самая лучшая для него девица. Которую он сейчас отымеет как следует, если уж она так напрашивается. Потому что невозможно ее не желать, невозможно ее не целовать, невозможно не трогать ее и пальцем, когда она не просто рядом, а вытворяет такое. Лейтис… его любимая, его единственная саба.

Эйдан вздохнул и тряхнул головой, избавляясь от наваждения, а потом подошел к ней, очень аккуратно запахнул халатик и старательно подвязал его поясом.

— Я тебе всегда рад, Лейтис, — сказал он совершенно искренне. Эйдан хотел, чтобы она была рядом всегда. А сейчас, к тому же, со всей ясностью понимал, что не может ее ни отругать, ни тем более выгнать. Это было бы несправедливо: она искренне хотела проявить к нему хорошее отношение в ответ и делала это как умела. И заслужила от Эйдана только внимания, заботы и благодарности. — Если хочешь, оставайся спать здесь, рядом со мной, на моей кровати. Спать означает сон, закрыть глаза и видеть сны, — он обнял ее и нежно поцеловал в висок. Все это вместе и одновременно было маловыносимо: хотеть ее и целомудренно лежать рядом, нежно обнимать и вынужденно ставить границы… Они просто лягут сейчас, он ее обнимет и попытается как следует все объяснить. Не упомянув при этом, как сильно изнывает от желания. А то тогда она точно не поймет, с чего бы ему отказываться, если саба сама предлагает.

— Я вам не нравлюсь? — растерянно спросила Лейтис, возведя брови домиком, и у нее задрожали губы.

— Во имя Трехликой, — сокрушенно выдохнул Эйдан и тут же подхватил Лейтис на руки, усевшись на кровать вместе с ней и крепко прижав к себе. Пожалуй, не упоминая объяснить не получится никак. Пожалуй, лучше вообще откровенно во всем сознаться, лишь бы его чудесная девочка не думала, что она для него непривлекательна. — Очень нравишься, Лейтис, безумно, невыносимо. С первого дня, что ты здесь. Я сегодня так на тебя засмотрелся, когда ты там возле клумбы стояла, взгляд отвести невозможно… А сейчас и вовсе… невозможно. Ты невероятно красивая и соблазнительная. Но… я хочу, чтобы между нами что-то было, только если ты тоже хочешь, по-настоящему, а не просто потому, что я твой доминант и имею право.

— Как будто на мне где-то написано, что я не хочу, — в сердцах сказала Лейтис, — Или я пристаю ко всем встречным и поперечным и выгляжу такой нимфоманкой, которой не вы нравитесь, а любой встречный, у которого член в штанах имеется. С чего вы вообще такое взяли. Это обидно, между прочим. Как будто я сама вообще ничего решить и понять не могу.

Ему немедленно сделалось невыносимо стыдно. Потому что он, ее доминант, не понял ее чувств и желаний. И обидел этим Лейтис, сильно. Что следует из того, что его саба решила соблазнить его вовсе не из благодарности, а потому что он ей кажется соблазнительным, Эйдан сейчас сообразить не мог. Он слишком волновался про то, что ее расстроил, чтобы думать о приятных перспективах в эту минуту.

— Лейтис, хорошая моя, прости меня, — от всей души сказал он. — Я перед тобой виноват, я тебя не понял, не почувствовал… и виноват. Обидел очень, заставил переживать… я думал, ты это делаешь просто из хорошего ко мне отношения. Из благодарности за мое хорошее отношение. А не потому, что я тебе нравлюсь, как мужчина. И очень сильно этим обидел, потому что нравлюсь. И ты почти до слез расстроилась… и тогда за обедом тоже, да?.. Бедная моя, чудесная Лейтис, прости.

— Обидел. Я тут сутки коварные планы строила, как тебя все-таки соблазнить, а ты… вот, — Тут она уткнулась к нему в плечо и зарыдала.

Эйдан и сам чуть не расплакался от невыносимой нежности к ней, которая накрыла его разом, как огромная волна.

— Моя самая замечательная саба… Сутки. Так для меня старалась, бедная хорошая девочка, а я так ужасно себя повел, — проговорил он одновременно сочувственно и восхищенно, прямо ей в ушко, прижав ее к себе еще крепче. Сейчас не поцеловать ее было просто невозможно, он бы не вынес не поцеловать, и не поцеловать было бы самым чудовищным и жестоким преступлением. — Чудесная моя… Красавица моя… Самая соблазнительная… Самая изобретательная… Самая-самая-самая… — полушепотом говорил он, касаясь ее губ короткими поцелуями и вытирая пальцами слезы со щек. А потом приник к этим губам так ласково и так жадно, как хотел все это время, и, не переставая целовать, уложил на кровать, чтобы улечься рядом и продолжить поцелуй, сжимая Лейтис в объятьях.

— Все равно ведь не соблазнила, — горестно сказала она, когда он прервался, — Ты меня жалеешь, а не повелся.