Мара из Троеречья (СИ) - Gradiva Gala - Страница 121

— Обоих погубишь! Будешь такое плести, нам даже князь Финист не поможет!..

Они остановились у распахнутых городских врат. За ними не виднелось никаких окровавленных ступеней или мертвых горожан, только чернели, покрытые копотью стены и обугленные остовы домов, и Лис повернулся к воинам:

— Ну, и чего я тут должен был увидеть? Сожгли всё, дурачье, и спите теперь под дождем и ветром?

Ответа не последовало — провожатые его не поняли. Зато Молчан тоненько взвыл, став лицом белее снега. Лис проследил за его взглядом — над воротами, нанизанная на острые палки, провалами пустых глазниц смотрела на него вереница полуистлевших, облепленных мухами, голов.

— Это ему я должен был сказать, как ты пригодился? — догадался Лис.

Коротышка не ответил.

— Ведь встретил, как подобает… — бормотал он, семеня обратно. Ханские воины подгоняли его тычками, как отбившегося от стада барана, — …оружие выковал, все войско снабдил! И поверху добавил! Все обещания сдержал… А ключ бы из-под земли достали — князь своему слово верен… был. Жену, сыновей не пожалел… Всех извел, всех казнил… и меня казнит, собака! — взвыл Молчан и вдруг набросился с кулаками на Лиса.

Коротышку быстро осадили — один из проходящих мимо воинов оттолкнул его невзначай и пошел по своим делам, не обернувшись. Тот упал на вытоптанную траву и заплакал.

— Пропало все, пропало… Торчать теперь моей голове на палице… — его подняли и волоком потащили к ханскому шатру.

Лиса больше не толкали, и он зашел в шатер, вальяжно засунув руки в карманы. Пальцы его дрожали, а ладони взмокли, но он держался прямо и щерился, пытаясь выдать оскал за улыбку. Коротышку заволокли следом и швырнули на пол.

— Насмотрелся. Всё понял, — отчеканил Лис, глядя хану прямо в глаза.

Воцарилось молчание. Коротышку пнули под ребра, и он, всхлипывая, перевел. Хан кивнул.

— Мне денег нужно. И меч бы, — заявил Лис, — вдруг кто польстится на монеты и решит напасть. На дорогах сейчас какой только сброд не ошивается…

— Оружие, как и доверие, следует заслужить, — ответил хан, и Молчан сбивчиво заговорил: — Он даст тебе своих людей. Они будут защищать и заодно присматривать, чтоб не вздумал предать.

— Твои воины, хан, слишком выделяются среди местных, — хмыкнул Лис.

— Он даст тех, кого не отличишь. Кто здесь поклялся в верности и доказал ее, — объяснил Молчан, потирая бок. — Что еще тебе нужно?

— Челн, — поразмыслив, сказал Лис. — А лучше денег, чтоб его купить. Короткий путь — вплавь, по реке.

Коротышка перевел, и хан захохотал. Затрясся, закидывая голову и звеня бусинками в бороде, старик позади него.

— Нет, — покачал головой Молчан. — Он обещает тебе любые богатства, когда ключ окажется в его руках. Не раньше. Слишком много времени потеряно из-за тех, кто много обещал, но мало делал.

Лис до боли сжал кулаки в карманах, и качнулся, блуждая взглядом по шатру:

— Хорошо. Дай тогда монет на харчи и ночлег. И коней. Самых быстрых, какие найдутся. И всё, больше ничего не нужно.

— Будут кони, и будет провизия, — перевел коротышка. — И ключ достанется тебе, когда выполнит свое назначение. И до тех пор волосок с его головы не упадет. Попроси, — продолжил он так же заунывно, как и начал, — чтоб меня к тебе в провожатые назначили. Мне бежать отсюда нужно, иначе не сносить головы…

— Проси, — согласился Лис. — Можешь сказать, что я челом бью.

Коротышка шутки не оценил и забормотал, заламывая руки. Хан остановил его на полуслове.

— Он спрашивает, — прохрипел Молчан, — все ли ты понял. Доставишь ключ — получишь деньги, оружие и место. Станешь зваться багатуром, и сам избранник вечного синего неба наречет тебя братом. Будешь служить ему и горя не знать.

Служить Лису хотелось еще меньше, чем отправляться без гроша в кармане и ножика за поясом в дальнюю дорогу. Особенно, когда времени осталось в обрез и золотые, коих у хана было в избытке, могли решить вопрос, гарантируя быстрый и безопасный сплав по реке.

— Я понял, — скрипнул зубами Лис.

— Он прикажет собрать еды в путь. И коней даст, — перевел Молчан, вслушиваясь в каждое ханово слово. — Соколица — прекрасная Оэлун, с тобой полетит. Как только увидит великий хан, что ключ в твоих руках — поведет войска к Самобру. Там будет ждать. Так что, — добавил он уже от себя, — челн придется раздобыть, но крутиться будем сами.

Хан склонился над картой, давая понять, что разговор окончен, а один из воинов, махнув рукой Лису, двинулся к выходу. Молчан попытался улизнуть, но его, придержав за локоть, остановили.

— Ну, свидимся, — хлопнул Лис по плечу коротышку и последовал за новым провожатым.

Долго они плутали, прежде чем вышли к низкому шатру у самого поля. Пахло потом и навозом — в двух шагах паслись лошади.

Лис мерил шагами новое жилище и костерил себя и ополоумевшую ведьму с болот. Если в самом начале пути он гнал сомнения, что убить хана ему по силам, то теперь провалился в бездну отчаяния. Лис согласился бы трусливо перерезать великому завоевателю горло во сне, и сбежать под покровом ночи, но с трудом представлял даже, в какой стороне искать его шатер.

В темноте он дважды выходил, чтобы исполнить задуманное. Если остановят воины, собирался приврать, что потерялся в поисках нужника. Но дороги к хану не нашел. Сбивался то на седьмом, то на восьмом повороте, и чудом — не иначе, возвращался к своему шатру. Ярко светила луна, издевательски подмигивали звезды и где-то вдалеке дикий, нечеловеческий крик перемежался с утробным рычанием голодных псов.

Его разбудили на рассвете, не дав как следует отоспаться. Привели двух мужиков в подмогу: угрюмого Ерша с окладистой бородой, и долговязого Горана с белыми, напрочь выгоревшими под солнцем бровями, отчего лицо его стало похожим на блин.

— Такая честь, такая честь… — перешептывались те, когда Лис объяснил, куда и зачем они отправляются.

Путников снабдили мешком сухого, что камень, кислого творога. «Хурут» — услышал Лис, но не понял, название это или ругательство.

Не забыл хан и про обещанных коней — статные, быстроногие, с гривой — волосок к волоску, ждали они у шатра, готовые отправиться в путь. Лис уже забрался в седло, когда к нему подошел Горан и протянул заботливо свернутую курточку с опушкой из меха ондатры:

— Подарок от хана.

Шерсть на вороте слиплась от плохо очищенной крови, а на рукаве, с самого краю, виднелись следы острых собачьих клыков.

Глава 21

С первыми лучами солнца Марушка приходила на площадь, расстилала на земле простынь, раскладывала травы, порошки и мази, ставила посредине котелок с отваром и предлагала всем помощь совершенно бесплатно. Очередь у телеги Арчибальда поглядывала на нее неодобрительно. Люди не спешили обращаться к маленькой знахарке, уповая на чудодейственный эликсир. Седоволосый мужчина, только отойдя от телеги, долго рассматривал травы, а когда уже Марушка решилась заговорить с ним, плюнул ей в лицо и ушел.

В день, когда девочка всучила плешивой бабке мазь и получила обещание натираться нею седмицу, в хибару она возвращалась совершенно счастливой. В остальное же время сносила и грубые окрики, и косые взгляды. Ее сторонились будто прокаженной. Все, кроме кошки.

С первого же появления на площади, Марушкину подстилку облюбовала побитая лишаем рыжая кошка. Одного глаза у нее недоставало — на половину мордочки растянулся багровый рубец. Кошка подошла к девочке, потерлась испещренным коростами боком, потрогала лапкой, требуя поделиться снедью. А разделив завтрак, увязалась хвостиком за маленькой знахаркой. Встречала по утрам и провожала вечерами до самой хибары.

Малена кивала, стоило Марушке появиться на площади, но не подходила и разговор завести не пыталась. Только однажды поздним вечером попыталась сунуть ей мешочек с монетками.

— Он откупиться решил? Денег дать, чтоб я не приходила больше? — нахмурила брови Марушка.

— Напротив, — Малена улыбнулась одними уголками губ, сочувственно похлопав девочку по плечу. — С тех пор, как ты появилась — торговля пошла. Метут подчистую. Арчибальд хочет выразить благодарность, он не в обиде на тебя.