Мара из Троеречья (СИ) - Gradiva Gala - Страница 117

Роланд смерил его взглядом, и тот продолжил, певуче растягивая слова:

— Есть комнаты на одного, на двоих. Есть подороже — настоящие хоромы, стоят каждой потраченной монеты. Или целый дом — два шага до бани. Господин хочет посмотреть?

Марушка не успела толком разглядеть незнакомца, когда того оттолкнула появившаяся из закоулка босая женщина, разве что не зашипела:

— Не слушайте этого проходимца! — кивнула она на него, подбоченившись. — Его комнаты — сущая конура. А дерет втридорога!

— Зато у бани! — тот скрестил руки на груди, но не отошел. — И скакуна можно оставить. Пригляжу, как за своим…

— За грабительскую плату, — фыркнула смуглянка и затараторила: — Господин, у меня дом — большой, чистый, светлый и у самого берега. Я и очередь могу подержать. Иным за три ночи приходится занимать, вам же — за порог выйти, и вы получите травы, за которыми приехали… — она почему-то с сочувствием покосилась на Марушку, и девочка от такого внимания согнулась, пряча лицо.

Откуда появились другие — такие же шумные, — Марушка не увидела. Новоприбывшие, казалось, были хорошо знакомы друг с другом — перебивали, обличали соседей в корысти, а затем елейным голосом предлагали варианты постоя для господина и его спутницы один другого лучше.

Роланд, не моргнув глазом, поблагодарил за гостеприимство, и попросил указать короткий путь до площади. Дорогу объясняли чересчур охотно, на пальцах. Когда он взял за поводья Хеста и двинулся в указанном направлении, местные поплелись за ними. Дважды пытались увести в сторону, чтоб показать низкие сарайчики, выдаваемые за жилые постройки. Роланд не обращал внимания и с дороги ни единожды не свернул.

— Место для ночлега найдем, не сомневайся, — улыбнулся он Марушке, — как только им приестся таскаться за нами. Заодно и цены перестанут ломить.

— Ты же даже не спросил, сколько они за постой просят! — удивилась Марушка. — Что это за город, Роланд? Почему здесь все живут в таких сараях? — крутила головой девочка. — Зачем они набросились на нас со своими комнатами?.. Разве мы сами не найдем постоялый двор?

Роланд помедлил, оказавшись на распутье. Помог спешится девочке — Хест всхрапывал на каждом шагу.

— Сюда съезжаются со всего Троеречья те, от кого отказались даже лучшие целители трех княжеств. Кто побогаче — снимают комнаты, остальные — распродают пожитки и селятся прямо на берегу… Некоторые остаются здесь надолго. Если доживают, конечно.

Марушка поежилась:

— А местные, значит, обеспечивают жилье? — и добавила, оглядываясь на горожан, бредущих по пятам: — Цены ломят, ты говорил? Но ведь это неправильно… нечестно!

— Город вырос из песка всего за пару десятков лет, — пожал плечами Роланд. — Так что, местные — и есть приезжие, их родные, осиротевшие дети или безутешные супруги. Им нужно как-то выживать.

Марушка скрипнула зубами:

— А травы, которые везет лодочник? Роланд, это вранье! Нет таких трав, чтоб от всего помогали!

— Странно, что Федора тебе не рассказывала. Есть. Редкие, каких больше нигде не растет, — покачал он головой. — Мудрейшие делятся со страждущими своими запасами.

— Только не слишком-то щедро! — замотанная в платок по самую макушку женщина, высунулась из окна. — Третий год — и хоть бы лепесток лазаря достать! Очередь вся — сплошь из своих. Нагребут полные карманы и продают. Только постояльцам. За золото! А мудрейшим что — кому хватило, тот и молодец, — закашлялась она, сплюнула комок, и Марушка дернулась, попятилась, прячась за спину Роланду. — Ты, — протянула сухую ладонь к мечу за поясом у Роланда, — убей, но лекарство добудь… А не то будет девка твоя…

Женщина махом стащила платок. Марушка ахнула, закрыв лицо ладонями, попятилась. Роланд больно сжал ей плечо и поволок за собой.

«Как же я так? — брела она за воином, повесив голову. — Будь тут Федора — она бы помогла этой бедолаге… А я? Разве так знахарки поступают? Еще и завизжала. Стыдно! Даже Роланд, — она не смела поднять на него глаз, — думал, что я тут пригожусь… Трусиха! Нарывов, что ли не видала досель? Немудрено, что и коса у нее выпала вся, запаршивела…»

— Я приду к ней, Роланд, — она поравнялась с ним и решительно дернула за рукав. — К этой женщине. Я хочу помочь ей…

— Не боишься, что хворь на тебя перекинется? — хмыкнул Роланд.

— Мне нечего бояться, — солгала Марушка: она всякого повидала в доме Федоры, но такое — впервые. — Кое-каких трав уже набрала, только я еще не знаю, от чего они, — пробормотала девочка, умолчав, что метелочки, которые она насушила, не помогли от озноба, зато вызвали расстройство желудка. — И…

Марушка не успела договорить — после затененных, узких закоулков, от разлитого на городской площади света заслезились глаза. Кругом телеги, накрытой брезентом, собралась толпа, и звенел над площадью уверенный мужской голос, живо реагируя на окрики толпы:

— Что? Голова зудит и краснеет? Это новые волосы пробиваются! Зубы шатаются? На месте гнилых пеньков растут крепкие и здоровые! Эликсир Арчибальда любую боль прогонит навсегда и омолодит тело!

Марушка прищурилась — стоя на телеге, над толпой возвышался златокудрый мужчина в бархатном кафтане. «Как не запарился только», — девочка закатала рукава до самых плеч, и то, пот катился градом.

— И цены — не то, что у этих зажравшихся травников! — он окинул взглядом людей вокруг. — Арчибальд никогда не станет обдирать простой люд! Тридцать лет я путешествовал по миру. Тридцать лет собирал древнюю мудрость по крупицам, и наконец, создал Эликсир!

— Какие тридцать лет, с пеленок, что ли? — крикнул кто-то в толчее. — Хватит шум поднимать на пустом месте. Слезай с телеги, сосунок…

Грубый окрик не смутил Арчибальда. Он заправил прядь волос за ухо и белозубо улыбнулся в толпу. Сапоги, начищенные до скрипа, блестели на солнце.

— Не слушайте этого грубияна, люди! Уверен, он травник из местных, который боится потерять доход, — златокудрый покачал головой, и на лице его не отразилось и тени сомнения в собственных словах. — Да, тридцать лет… Жизнь в вечных странствиях потрепала меня, но я омолодился благодаря Эликсиру. Это не чародейство, не выдумки, не обман — это Эликсир Арчибальда!

Мужчина щелкнул пальцами. Полы навеса над телегой всколыхнулись, пропуская женскую фигуру. Она с трудом удерживала в руках резной ларец, наполненный звенящими пузырьками со снадобьем. Покачивались в такт шагам поистрепавшиеся фазаньи перья на выцветшей шляпке. Марушка сощурилась и ринулась в гущу народа, расчищая себе ход локтями и совсем позабыв про Роланда. Тот выругался ей в спину и бросился догонять.

— Моя помощница рассчитает всех желающих, — Арчибальд одарил собравшихся чарующей улыбкой. — Только сегодня — по самой низкой цене… Две монеты серебром за флакон. Не зевайте — запасы не бесконечные, — взмахнул он рукой, и люди, толкаясь, поспешили к телеге.

— Малена!

Роланд, снося тычки и подталкивания в спину ошалевшей толпы, выудил Марушку за шиворот.

— Малена! — взвизгнула девочка, повиснув у него на руке — горловина сарафана больно врезалась в шею. — Роланд, погоди…

Помощница Арчибальда встрепенулась, спрятала монетки и сунула в гущу протянутых рук очередной пузырек, не глядя, кому. Покрутила головой, замешкалась, чем заслужила неодобрительный взгляд златокудрого.

— Мы остановились в вашем чудном городе всего на пару деньков. Но вижу, здесь не обойтись без моей помощи… — Арчибальд махнул рукой, указывая на вывеску с золочеными буквами: «три зуба по цене одного» и нарисованным кривоватым резцом, вокруг которого порхали бабочки и очень схематичные птички: — Тем, кто страдает зубными болями, чтоб скорее прорезались здоровые и целые — нужно выдернуть старые. А на их место для быстро роста прикладывать примочки с Эликсиром. Десяток медных монет и я избавлю вас от страданий! — в его пальцах тускло блеснули выуженные из кармана, проржавевшие щипцы. — В очередь, добрые люди, не толкайтесь…

— Малена, это я! Я здесь! — запищала Марушка, впившись ногтями воину в ладонь и размахивая свободной рукой отчаянно, будто тонула в бурном потоке.