Шиворот-навыворот (СИ) - Волкова Виктория Борисовна - Страница 78

"Вы опоздали" — красноречиво говорил ее взгляд.

Иван лениво обвел взглядом столпившихся ассистентов шефа, и чуть было не пропустил момент, когда стоявший сбоку паренек начал медленно пятиться в сторону, а потом пустился наутек. Ощерившийся и злой Пахомов рывком подскочил со своего места. В эту секунду Бессараб почувствовал себя охотником, загоняющим дичь. Но, присмотревшись к пробегающему мимо поваренку, понял, что рано сравнил себя с охотником. Он ощутил себя бультерьером, получившим команду "фас". Иван успел подсечь парнишку и уложить мордой в ковер. Отработанным движением завел руки за спину и прошептал зло:

— Не рыпайся, Эдик.

Пахомов, бросив пару слов Хлое, подбежал к корчившемуся на полу врагу.

— Это он мне руку поломал, — заявил Виктор с ходу. — Я его сразу узнал. Хорошо, ты сзади подоспел.

Иван огляделся по сторонам. И если в первую минуту публика глядела на происходящее в изумлении, то теперь началось негодование. Первым попробовал возмутиться шеф-повар.

Но и тут француженка взяла ситуацию в свои руки.

— Вызовите полицию, — надменно приказала она метрдотелю. — И тогда я не стану писать, что в этом ресторане работают серийные убийцы.

Одновременно с полицией прибыли репортеры. Сначала выводили Эдика, а за ним шли Витька с Иваном. Толпа зевак стояла по обе стороны от входа в ресторан, образуя живой коридор.

"Как на церемонии Оскара", — желчно хмыкнул Пахомов. Он собирался добавить про себя еще что-нибудь гадкое, но не успел. Иван, цепким взглядом всмотревшись в толпу, поравнялся с какой-то девицей и резко потянул ее к себе.

На изумленные взгляды Витьки и полицейских он ответил просто:

— А это Жанна.

Пахомов глянул на Эдика, ошарашено наблюдавшего, как на руках его сестры застегиваются наручники. Человек, убивший собственными руками шестерых человек, выглядел сникшим и испуганным.

— Вам придется поехать в участок на нашей машине, — вежливо предупредил Виктора полицейский.

— Звони Арману, — настойчиво попросила Раиса Хлою. — Иначе наших тоже арестуют.

Та судорожно схватила телефон и принялась звонить брату. Долго никто не отвечал, а затем, когда де Анвиль сонно пробурчал в трубку, сестрица велела ему срочно ехать в комиссариат и прихватить с собой саквояж.

"Ну что за люди странные эти французы, — недовольно подумала Раиса Петровна. — Зачем графу с чемоданом в полиции таскаться?"

ГЛАВА 35

Мюнхен в разгар рабочего дня, с улицами, заполненными людьми и машинами, просто исчез, растворился. Реальный мир перестал существовать. Раскололся на куски, превратившиеся в калейдоскоп, где впечатления сменялись более яркими. Где все было подчинено древнейшему танцу, чувственному и манящему, дарящему жизнь и любовь. Краем глаза Лиля отмечала проносящиеся мимо огни светофора, но вскоре, смежив веки, сосредоточилась лишь на размеренных толчках внутри нее. "Мерседес" с темными тонированными стеклами, долго петляя по запруженным улицам, проскользнул в подземный гараж и замер. Арман поправил Лиле волосы, застегнул пальто на все пуговицы и только потом открыл дверь, и, выбравшись из машины, первым делом сунул водителю карточку — электронный ключ. Потом, подхватив невесту на руки, понес к лифту. Они упали на кровать, не разбирая постель, и уже не смогли оторваться друг от друга. Эти объятия казались центром всего жизненно важного, как у сиамских близнецов. Одежда и обувь валялись по комнате. Пальто, ботинки, платье, костюм Армана, белье — все вперемежку. Но как бы внутренне ни бунтовала Лиля против этого беспорядка, сил встать и собрать вещи уже не осталось. Она поймала себя на мысли, что теперь никогда и нигде не сможет уснуть, кроме как в объятиях Армана, устав после близости с ним.

— Я люблю тебя, — хрипло прошептал де Анвиль.

От его нежных прикосновений, от рук, лениво ее ласкающих, она напрочь утратила способность думать связно. Обрывки мыслей кружились и тут же разбивались, словно о стену, а на смену им приходило спокойствие. Она не пыталась противиться этому, прекрасно понимая, что будет дальше. Ее сердце останавливалось от восторга, от примитивной радости, наполнявшей все ее существо, каждую клеточку от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах…

— Я люблю тебя, Арман, — призналась Лилия.

Победный рык стал для нее самой лучшей мелодией. Он снова, подмяв ее под себя, вошел одним движением, начиная новую любовную схватку. Сколько их всего было за день, Лиля не запомнила, сбившись со счета.

Выбившись из сил, они сидели у панорамного окна, глядя на принарядившийся к Рождеству вечерний Мюнхен. Арман держал ее на коленях, крепко прижимая к себе. Она словно растворилась в его тепле, в запахе его кожи. Пока резкий звонок сотового не нарушил идиллию. Хлоя велела срочно прибыть в комиссариат, захватив кое-что из саквояжа.

По дороге в полицейский участок Пахомов позвонил своему адвокату. А когда уже принялись заполнять бумаги, в комиссариат ввалился и Карл Эбенхайм.

— Месье граф попросил меня взяться за ваше дело, — страдая от одышки, объяснил он.

Справедливо полагая, что других знакомых графьев у него нет, Пахомов в душе поблагодарил Армана.

— Одного обвинения явно недостаточно, — пробормотал Берк. — Поломанная рука тянет на обычное хулиганство. Нужно еще что-то…

Эбенхайм кивнул, подтверждая слова коллеги.

— Обвинение в убийстве сгодится? — бросил Витька, а потом, поморщившись, добавил: — А в шести? Этот самый Никулин — серийный убийца, а его сестра — пособница или соучастница.

Адвокаты переглянулись, понимая, что ночь предстоит бессонная.

Иван обвел взглядом небольшой холл, где приходилось томиться в ожидании. Он связался с Кафтановым и попросил отправить в Мюнхен по факсу материалы дела.

— Ты бы уже устроился к нам на работу, что ли? — выдохнул устало Кафтанов.

Теперь, спустя пару часов после бенефиса в ресторане, приходилось ждать, пока доблестные полицейские разрешат убраться восвояси. Пахомов мерил шагами коридор, изредка заглядывая к адвокатам. Витька издергался весь и казался мрачным и раздраженным.

"Все уже позади, — подумал Иван. — Никулиных арестовали. Пора домой увозить Лилю и детей. Что тут делать?"

Он мысленно начал прокручивать в голове детали разговора. Лучше, конечно, объяснить насчет завода. А потом перейти на личное. Попросить прощения и начать с чистого листа.

В этот момент отворилась одна из дверей, и в холл, будто материализовавшись из его мыслей, зашла Лиля. Без макияжа и какая-то притихшая, со странным блеском в глазах. Она даже не заметила его сперва. Подошла к Пахомову, принялась что-то выяснять. А потом увидела Ивана.

— Привет, что ты тут делаешь? — спросила изумленно.

— Я могу спросить тебя о том же, — пробурчал Иван. — Не стоило среди ночи мчаться. Тут бы и без тебя разобрались.

— Где Арман? — бросил резко Пахомов.

— У комиссара. — Лиля махнула рукой на дверь. — Мы как приехали, его сразу к нему провели.

Кто такой Арман и почему Лиля приехала именно с ним, Иван не знал, но это его не взволновало. Подумаешь, водитель или адвокат.

— Я приехал к тебе, — просто сообщил он и, улыбнувшись, добавил: — Нам нужно поговорить. И, наконец, пожениться.

— Кому нужно? — напряглась Лиля.

— Тебе, мне, — неопределенно ответил он. — Сейчас не место и не время. Давай завтра переговорим, ладно? — миролюбиво предложил Иван.

— О-о, — хохотнул Виктор. — Тебя опередили, — И, как глупый школьник, схватив Лилю за руку, выставил вперед кисть. Только кольца на безымянном пальце не оказалось.

— А "гайка" где? — протянул Пахомов разочарованно.

Лиля выдернула руку.

— Господи, Витя, да что же это такое, — воскликнула она в сердцах, стукнув по спине плохо увернувшегося Пахома, и, посмотрев ему вслед, заметила печально:

— Ну как в третьем классе, честное слово.

И, словно извиняясь, пробормотала: