Шиворот-навыворот (СИ) - Волкова Виктория Борисовна - Страница 42

Обрывки снов, странные образы и какая-то музыка. Иван открыл глаза и поморщился, будто и не ложился. Он опять свалял дурака. Бессараб резко встал и прислушался. Родители уехали. Тишина. Абсолютная и устрашающая. Не слышен плач Мишутки, не ходит по дому Лилька. Никто не варит кашу среди ночи, вода не льется ни на кухне, ни в ванной. Тишина. Черт бы ее побрал.

Иван быстро выскочил в коридор, слетел со второго этажа, где находилась его спальня, на первый. Пробежался до коридора, куда выходили комнаты для гостей, и рванул дверь Лилиной спальни. Пусто. Даже с кровати снято постельное белье. Шура, видать, постаралась на радостях. Ни вещей, ни пылинки на полу. Пустая, безликая комната, как и была до этого. Иван подошел к шкафу и распахнул дверцы, умом понимая, что там тоже окажется пусто. Но все равно на что-то надеясь. Вешалки болтались по шкафу как неприкаянные. Ничего. Иван посмотрел вниз и увидел две обувные коробки. Те самые балетки и босоножки, купленные в "Скандале". Он наклонился и, достав из коробки одну балетку с причудливым цветком на носу, бережно погладил. Лилька не надевала их ни разу. Другую пару тоже. Она оставила их здесь, значит, еще не все потеряно. Иван взял обе коробки, внушившие ему надежду, и отнес к себе в спальню. Сунул в нижний ящик комода. Лиля обязательно вернется в его жизнь и в этот дом.

Бессараб спустился на цокольный этаж, прошел по большой круглой комнате, соединяющей воедино весь спортивный комплекс с тренажерами, сауной и тиром. Марина любила здесь лежать на широких красных подушках, приходя в себя после сауны. Но Ивану сейчас померещилась Лиля, не спустившаяся сюда ни разу. И в эротических снах он видел ее на этих проклятых диванах, томную и разомлевшую от его ласк.

Бессараб отогнал от себя дурные мысли и вломился в спортзал. Какое там томление и танго под одеялом, если Лиля запретила ему даже прикасаться и при первой же возможности сбежала неизвестно куда. И детей за собой потащила. Иван подошел к боксерской груше и, превозмогая желание сразу ударить, надел боксерские перчатки и принялся колотить, что есть силы. Он, вымещая всю злость, представлял вместо груши то нос Пахомова, то челюсть Цагерта. Минут через сорок напряжение начало спадать, удары становились менее интенсивными. И вместо челюсти и носа Бессараб видел только лишь черную боксерскую грушу, раскачивающуюся из стороны в сторону. Он сделал еще пару ударов и остановился. Полегчало. Затем включил регулятор в сауне на полную мощность и, пройдя в душевую, встал под холодную воду, чтобы вправить мозги. Потом вернулся в сауну. Парилка встретила раскаленным воздухом, будто иголками обожгло кожу. Иван залез на верхнюю лежанку и, растянувшись, закрыл глаза. Отличный способ расслабиться после стресса. В голове все встало на свои места. Решение окрепло и уже казалось единственно верным.

"Нужно вернуть Лилю и детей"

Днем Иван остановился возле дома Пахомова. Голова раскалывалась из-за тревожной ночи. Зачем он вчера отпустил Лильку с Пахомом? Это все дурацкая ревность. Почему не заступился за нее сразу, а просто заставил замолчать мать? Потому что злился и не мог рассуждать здраво. Да и она хороша. Весь вечер провела с Витькой в гостиничном номере, а потом еще припомнила ту давнюю сцену. Да и если разобраться, Иван и сейчас злился на нее. Ни один телефон не отвечал, хотя он принялся трезвонить сразу, как проснулся. Поэтому, даже не позавтракав, лично примчался к Пахому и что есть силы вдавил кнопку домофона.

Калитку открыл охранник и не слишком вежливо сообщил, что Виктор Николаевич как уехал поздно вечером, так до сих пор и не вернулся. На вопрос, где его можно найти, невысокий худой парень удивленно посмотрел на Ивана и ухмыльнулся, как бы давая понять: кто ж тебе скажет, дядя? В этот момент к воротам подъехал Пахомовский "ленд-крузер" и стал медленно заезжать во двор.

"Ну, вот и славненько, — пронеслось в голове у Ивана. — Сейчас Витька все объяснит. Может, в области упрятал святое семейство. Верный друг, товарищ и брат". На душе у Ивана сразу стало спокойней от мысли, что Лиля не переехала в Пахомовский особняк, а обосновалась где-то отдельно…

Машина остановилась около крыльца. Охранник метнулся к "джипу" и, распахнув дверцу, помог кому-то выйти. Тем самым предоставив возможность Ивану войти во двор.

— Вы кто? — напрямик спросила миниатюрная женщина, вышедшая из "крузака". Парнишка сразу же доложил о посетителе, косо поглядывая на Ивана. На вид тетке было чуть больше пятидесяти. Короткая стрижка, руки, не знавшие маникюра, зато знавшие каторжный труд. Руки труженицы. Она не вязалась с этим особняком, с этой богатой жизнью. Но не походила и на прислугу. Такие женщины не идут в услужение. Она повторила вопрос. Серые внимательные глаза смотрели участливо. Глаза Вити Пахомова.

— Меня зовут Иван Григорьевич, я… деловой партнер Виктора. Вот разыскиваю его. И телефон не отвечает, — забеспокоился Иван.

— Я видела вас вчера на Сережиных похоронах, — просто заметила она. — Но думала, вы Сережин знакомый.

— Простите… — Иван замялся, он не помнил эту тетку, хоть убей.

— Я — Витина мама, Таисия Владимировна, — помогла она ему.

— А-а… — промямлил Иван, эта ситуация уже начала раздражать его. — А где Виктор? Я ищу его…

— Витя в Мюнхене, — как ни в чем не бывало, заявила женщина. — Рано утром улетел.

— В Мюнхене? — изумленно повторил Иван.

— Ну да, — искренне удивилась Таисия непониманию собеседника. Подумаешь, почему бы простому русскому парню Вите Пахомову не улететь скоропалительно в Мюнхен?

— Зачем? Он же туда не собирался. Я видел его вчера вечером, он ничего мне не сказал.

— Молодой человек. — Тетка явно получала удовольствие от этой беседы. — Я не знаю, какие у вас отношения с моим сыном, но у него в Мюнхене любовница, как сейчас говорят, гражданская жена. Уже давно. И он летает к ней, когда вздумается…

— А где же тогда Лиля с детьми? — оторопел Иван.

— Лиля? Наша Лиля? — Теперь пришла очередь удивляться тетке. — Понятия не имею. Должно быть, здесь, в городе. Вы же вчера отвозили ее после поминок. А зачем она вам?

Зачем ему Лиля? Потому что он не может дышать, потому что голова идет кругом, и холодеет где-то в затылке. Тогда, пятнадцать лет назад, он слабо представлял, почему так важно, чтобы именно эта женщина была рядом. Танин муж обвинил его в незнании жизни, а он сам себя — в трусости. Он выжигал эту мнимую трусость несколько лет. Сначала в Абхазии, потом в Чечне. Теперь он обвинял себя в глупости. Сделать трепанацию черепа, что ли? Но, если Витька на утро оказался в Мюнхене у любовницы, то куда подевалось семейство Цагертов? Вопрос, большой вопрос.

Мюнхен встретил мелким дождем и холодом. Но Лилька ничего не почувствовала. В аэропорту их встречала Алисия, новая женщина Вити Пахомова. Они познакомились в Египте. Этой зимой. Когда все еще были живы, здоровы и счастливы. Теперь Лиле казалось, что это происходило в какой-то другой жизни и уж точно не с ней. Зато, глядя на Алисию, становилось понятным, что эти восемь с лишним месяцев пошли ей впрок и жизнь продолжается.

— Когда? — спросила ее Лилия после первых поцелуев и объятий.

— Недели через три, наверное, — смутилась Алисия и зарделась.

— А ты чего молчал? Белорусский партизан, — накинулась Лилька на Пахомова.

— Чего говорить раньше времени? — недовольно буркнул Витька, усиленно выглядывая на транспортере багаж. — Забот по горло. Родит, тогда всем объявим.

Всю дорогу от аэропорта до дома Лиля думала о странной мужской логике. Вот неплохой же парень Витя Пахомов. За друзей всем врагам горло перегрызет. С нею носится как с торбой писаной, с ее детьми. Ревнует к Ване Бессарабу, не от себя лично, а от лица лучшего друга. Вычисляет и пытается найти Бумеранга. А тут его жена, пусть даже и гражданская, вот-вот родит. А он к ней даже не собирался, если б не эта история. Или собирался и все подвел таким образом? Фиг разберешь, они же с Иштваном были два сапога пара. А Иштван умел и любил манипулировать людьми.