Янтарные слезы Феникса (СИ) - Мозговая Екатерина - Страница 9

Файри на сей вывод жалобно мяукнула, по-видимому, расстроившись при упоминании пропавшей хозяйки, за секунду уменьшилась до размера трехмесячного котенка и запросилась на руки к некроманту. Тот, не стал противиться, и, устроив огненного элементаля у себя за пазухой, обратился к позабытому на время другу:

— Ты как? — быстрым взором окинул эльфа, чуть дольше задерживаясь на пробитой ноге, и сам же сделал вывод: — Нужна перевязка.

— Да, ладно, — отмахнулся Сейхери, оглядываясь на остальных участников похода, подмечая, что его не в меру прыткий племянник, слава всем богам, живой здоровый. — Сначала нужно заняться нашим ушибленным на всю голову воякой, прилегшим передохнуть под камушком.

Аскрин весело хмыкнул и уточнил:

— Интересно, ты Ивсила так охарактеризовал в конкретной ситуации, или по жизни?

— Сам как думаешь? — невозмутимо парировал эльф.

— Я думаю, вы два излишне обнаглевших придурка, смеющих глумиться над пострадавшим товарищем, — негаданно вместо Аска в разговор вступил сам виновник обсуждения.

— А ты лежи там и не подслушивай, — не растерялся Аскрин, приближаясь к недовольно потирающему голову нимфу войны. — Ишь, гениальный стратег, отвоевал уже свое, али добавить? — поинтересовался с напускной заботой, ибо друга за самоуправство, как минимум хотелось отчитать. Но, несмотря на столь явное желание, все-таки руку протянул, и встать Ивсилу помог.

— Обойдусь, — только и буркнул невозмутимо тот, поглядывая с любопытством на высунувшую из укрытия мордашку Файри. — Твоя питомица или..?

— Или, — оборвал вопрос Аск и развернулся к остальным своим спутникам. — Ну что, дальше пойдем или передохнем чуток?

— Я думаю, привал нам не помешает, — сделал вывод Волин, не дожидаясь чей-либо помощи, самостоятельно разбирающийся с пострадавшей конечностью.

— Боюсь, у нас на это нет времени, — донеслось мрачное от Чара, успевшего немного отойти от остальных мужчин, дабы разведать ближайшую местность на предмет проходимости.

И все взгляды мигом устремились на принца, возле которого один из туманных волков весьма настойчиво что-то откапывал. И это нечто явно не привело полукровку в восторг.

— Кровь… — констатировал очевидное Аск, поравнявшись с венценосным барсом.

— И много, — добавил Чарчер хмуро, уже не скрывая беспокойства.

— След взять сможешь? — нимфид оказался более уравновешенным при виде эдакой находки, даже с пробитой и весьма ощутимо пульсирующей головой.

Однако вместо принца голос подал волк. Одобрительно рыкнул, мотнул головой, и, не обращая внимания на остальных, потрусил по осязаемому лишь им запаху.

И мужчины, враз позабывшие об отдыхе и полученных травмах, ринулись следом, гонимые, что тревогой, что такими же предчувствиями…

ГЛАВА 4

Кто кого переупрямит

Последние часы до рассвета, я провела в тревожном ожидании. Отстраненно отмечая, как снежный покров потихоньку вторгается в наше убежище, закрывая собой просвет. Не стала сему препятствовать. В норе сделалось лишь теплее, а это сейчас один из самых значимых факторов.

Демир больше не проваливался в беспамятство, и дыхание его было спокойным. Но я отчего-то пребывала в уверенности, что любимый спит. Однако нарушать тишину разговором не торопилась. Никто из нас не уступит друг другу. Он потому, что прав, а я… потому что не могу его оставить. Наверное, именно в эту предрассветную пору, я и осознала, что люблю его неизмеримо сильнее, чем себя. И сейчас перед очередным поединком мнений, к которому не была морально готова, я просто наслаждалась его близостью, и тишиной.

Голова стала болезненно пустой, и горло за ночь совершенно разобидевшись на отсутствие попыток как-то его залечить, разболелось не на шутку. Да и колотило меня уже не то от холода, не то от температуры. Но все это казалось неважным. Дикая безысходная усталость с лихвой заполняла собой остальные неудобства.

Феникс завозился первым, доказывая, что мой герой к собственному совету не прислушался и спать не стал.

Я тут же, и сама приподнялась. Наклонилась к Миру и принялась решительно расковыривать повязки, дабы убедиться, что за прошедшие часы огнева смогла выжать из себя хоть немного лечебной магии…

— Чуда не произошло? — предугадал мои выводы Демирин.

Хотя, какой предугадал. Выражение моего лица, небось, вышло столь несчастным, что не нужно быть хитроумным Рыжиком, чтобы понять — дела наши определенно настроены пессимистично.

Природная регенерация моей пташки совершенно не справлялась с проклятой ворожбой, и рана оставалась столь же уязвимой. Если огненноволосый упрямец решится открыть портал, она попросту его добьет. А он решится… Уж я-то за это время разгадала коварство ненаглядного. Ему ведь не нужно вставать во весь рост, дабы запихнуть меня в спасительный огненный проход насильно. Достаточно просто сделать его не вертикальным, а горизонтальным. Вот и вся премудрость.

Поэтому у меня имелся лишь один шанс на то, чтобы помешать ему так с нами поступить. И пусть он вновь в духе "плохих идей", я не собиралась от него отказываться.

Умышленно не отвечая на вопрос, делаю вид, словно очень занята изучением повязки несносного жениха. А сама тихонечко концентрируюсь на своих внутренних источниках, собираясь вбухать весь потенциал стихийной магии в ранение любимого. Убив тем самым и жалкие попытки Рыжика остаться один на один с бедой (истощенную магически он меня точно в портал не закинет. Легче и милосердней лично задушить. А поскольку он и это сейчас сделать не способен, так я вообще кругом подстраховалась) и, если повезет, ранение его, наконец, затянется. А то надоел, понимаешь, бледностью и испариной измученного, но по-геройски собранного лика сверкать.

Сил моих нет — на это смотреть. И пусть он меня после трижды морально съест нотациями и упреками, но быть посему.

На возвышенной и одухотворенной напутствиями моей вредности тираде, я и воплотила коварный план в действительность. И должна признаться, результат удивил не только не ожидавшего такого вероломного поступка Феникса, но и меня. Ибо, наверное, от переизбытка волнения и решительности, просыпающейся в нас в минуты повышенной опасности, импульс энергии больше походил на уважительный разряд. Который, и впрямь, шибанул любимого до такой степени, что аж волосы вздыбились, словно выдрессированные командиром бойцы.

— Лия, — охнул неверяще благоверный, сумев справиться с дармовой силой, обрушившейся на него столь "деликатно". — Ты.?

— Я, — вскинулась нервно. А после, вспомнив, что вообще-то, делала сие не просто так, снова притиснулась к своей слегка поджарившейся от моих щедрот пташке и уперлась взглядом в рану. — Ну вот, — выдохнула довольно, — сжимая мелко трясущиеся ладони, дабы не показывать степень уже не усталости, а практически истощения, — теперь совсем другой результат.

После моего направленного вмешательства у живучего огненноволосого мага от недавнего кровавого повреждения остался только розовый, диссонирующий с общей белизной кожи след. Но думаю, этакую дисгармонию любимый как-нибудь потерпит. Все мы, в конце концов, не идеальны…

— У меня слов нет, Воительница… — начал было по-прежнему ошарашено, но теперь еще и зло Рыжик.

— Вот и замечательно, — не дала обрушить на свои хрупкие плечи буйство жениховского негодования. — Хотя, это даже удивительно, чтоб у тебя и не нашлось, что сказать… А в закромах язвительности не искал?

— Зачем? Я, если что, у тебя займу, — констатировал Демирин мрачно, осознавая, что я не спишу бояться его гневного настроения. — Что ты сделала?

— Как ты и предлагал, открыла внутренние источники. На мгновение, но этого хватило.

— Но я не чувствовал вмешательства, иначе пресек бы саму попытку так сглупить. Ты не могла влить в меня силу одним рывком, нужно было время… Если только… — начал и замолчал, уже сам обо всем догадавшись. — Огнева.

— Да, — не стала отпираться. — Я использовала ее, как проводник. Так сказать, зарядила природный артефакт. Если уж она не утратила силы в этой среде, то и моей не позволила бы бездарно раствориться. Да и не целитель я. Самостоятельно с твоей раной не справилась бы. Плюс ты, до поры до времени, под рукой не мешался, а лежал весь такой смирнехонький… — вот говорю и отчего-то начинаю злиться. И поскольку теперь любимый в норме, злость, взращенную обидой, скрывать нет никакой нужды, — Готовился спровадить меня куда подальше, — и ударяю наглого хитреца по здоровому плечу, не сильно, но веско. Подкрепляя, слова аргументом более убедительным. — Или думал, я не догадаюсь, что ты затеял? Да, как только посмел решать за двоих?