Янтарные слезы Феникса (СИ) - Мозговая Екатерина - Страница 60

Последний, к слову, на появление конкурента отреагировал вполне равнодушно. Всячески демонстрируя нелепость сих предположений. Однако и вовсе списать их мужчина не спешил, уже давно убедившись — зятек ему достался редкостной крепости. Такого попробуй пробей, да пойми, что он там на самом деле чувствует. А уж на словесные реверансы тот и вовсе мастаком слыл одаренным, способным переговорить даже синичку, что для главы дома Фирсенов явлением оказалось новым и занимательным. Да и в глубине души… Так далеко, что он никогда никому не сознается, но мужчина испытывал некое удовлетворение, замешанное на мужской солидарности, раз за разом наблюдая, как приструняется рядом с ним Лианель.

Тихонько крякнув, Лир прогнал неуместные мысли. Как отец, он просто обязан периодически, хоть и для вида, но пенять зятя. Пусть и пока в перспективе. Вот бы уже поскорее это событие состоялось. Правда, время… Неподходящее не придумаешь. И нужно бы все отложить, однако мужчина упорно не желал никаких отсрочек, будто фата могла послужить для Лии щитом, способным ее уберечь.

— Ты бы присел, что ли. А то стоишь в тени, словно наемник, того и гляди в кого кинжалом метнешь, или по темечку дубинкой тюкнешь, — раздался голос Волина, который сам на кресле не то что сидел, а буквально возлежал, раскинув в апатии руки и широко расставив ноги, позабыв про природную эльфийскую грацию и утонченность. На лице его прямо вырисовывался ехидный лозунг — к рыхту манеры, если болит каждая нервная клеточка. А не нервная уже померла, но тихо.

Лир усмехнулся. И совету не последовал. Не из вредности, нет. Просто тело после недавней очередной стычки с приспешниками Безымянного, все еще наполнялось лихостью сражения, и сидеть отказывалось наотрез. Только глаза с этим положением дел были решительно не согласны и протестующе закрывались. Вот и поди, разбери, как поступить? Опыт подсказывал — возраст таких геройств не одобрит и, в конце концов, мстительно разольется озером боли по ложбинам хребта и поясницы.

Но на ногах удерживало и еще кое-что. Что-то неясное, но, несомненно — тревожное, заставляло Лиррена сохранять боевую готовность, напряженно ожидая непредвиденных обстоятельств.

Дверь вновь отворилась, отвлекая Лира от неясных страхов, явив публике правителя Рандии, собственно, и затеявшего сие сборище, для разработки стратегии, минимизирующей шансы на проигрыш. Правда, упомянутый проигрыш, по закону подлости минимизироваться наотрез отказывался. И будто опухоль рос и ширился, заставляя цепенеть вояк опытных и малодушничать новобранцев, что из учреждений для магически одаренных, что из ведомств военных. Чего скрывать, последняя схватка сразу с двумя перволюдами и у самого Фирсена в душе оставила неизгладимый след только от вида четвероруких, не то что от их возможностей… Когда рядом стоящий мальчишка, запылал факелом муторно-темного пламени лишь от направленного взгляда, вид врагов слегка поистесался, а вот возможности заняли место первое, мда.

Чевиан, к слову, тоже привычной бодростью духа не блистал, что для эльфа, которого смерть недавно и сама обошла по чистой случайности, являлось явлением редчайшим. Сильная личность, слабость коей только в том, что он не способен в полной мере защитить своих подданных. Прямая обязанность. Предназначение…

Оно у них у всех общее. Ну, разве что, кроме демона. Сия дипломатическая персона, явно наспех использовавшая антипохмельные заклинания, присутствовала здесь, ища какие-то свои выгоды. Хотя известно какие. Не надо быть гением и великим мира сего, чтобы смекнуть — проявившие благосклонность демоны в обмен на победу оторвут себе нескромный кусок земли от Союза Пятигранной Короны, и хорошо еще, если не с обитателями сих территорий.

Наименьшее из зол, чтоб его.

— Все в сборе? — устало поинтересовался правитель, оглядывая занятые места.

Ответить на вопрос Лиррен не мог, даже если бы и хотел, поскольку упомянутых "всех", знал хорошо если половину, а потому разумно смолчал. Лишь от колонны отлепился и поплелся-таки к резному креслицу с металлической спинкой, словно шпилем. И отчего пошла мода на этакие декоративные изыски? Спина была солидарна в проявлении раздраженного недоумения — красоты красотами, а опереться ей приходится. И терпеть, что мерзостный холод металла, что весь спектр его неровностей и выпуклостей.

Громыхнувшая в третий раз дверь, скоренько ответила на вопрос эльфа, раньше прочих желающих, возвестив — ан, нет, еще не всех нелегкая принесла.

И судя по тому, в каком всклокоченно-нашкодившем состоянии Лир обозрел младшего братца, (а визитером оказался именно он) грызшая душу меланхолия выдалась вовсе не такой уж беспочвенной, как хотелось бы. И прислушаться к ней стоило, а не гнать прочь, будто сову со двора — вестницу скорого несчастья.

Аскрин без проблем отыскав старшего брата глазами, схватился за ворот плаща, который казалось, больше душил некроманта, чем способствовал сохранению тепла и, не стесняясь всех и вся, помертвевшим голосом неестественно громко выдал:

— Она сбежала, Лир. Я… — попытался найти оправдание, и, не отыскав ни единого, покаянно заключил, не нуждаясь в заверениях в обратном: — упустил.

Лиррен Фирсен, которого в этот момент будто прошибло насквозь и пригвоздило к сиденью, повернул голову к Фениксу, здраво рассудив, что есть шанс отследить дочь через жениха, и сразу понял — его нет. Синица умела обрубать пути отступления, словно нити марионеток, питавших кукловода жизненной силой.

Демирин поднялся, как-то рассеяно и неверяще что ли, невидимым взором оглядел пространство, и что слепой, вытянув вперед ладони, несколько мгновений пытался прожечь пространство к невесте, но…

— Она закрылась, — выдавил он ровно. И только бьющаяся у виска синяя жилка, выдала его с головой. Страх, боль, минутную обреченность…

Тишина, наступившая в сию минуту, легла на плечи мужчин давящим бременем, с прорвой вопросов. Куда ее понесло? Как отыскать? И… успеют ли?

Сбивчивый поток мыслей, нарушил Глава Рандийской академии магических искусств и знаний. Не скрывая болезненного восхищения не то умом, не то дуростью Лии, он, обращаясь, казалось бы, к потолку, выдал:

— Потрясающие знания у моих студентов — первокурсников. Мало того, что дядю — декана магии Смерти с носом оставила, и хорошо еще не разбитым…

Тонкий намек на лице у Аска страха не вызвал.

… — так еще и жениха — природного порталиста, вокруг пальца обвела. Лишив возможности отправиться следом. — Напускная веселость слетела с лица ректора столь же стремительно, как и образовалось, будто бы было оно чередой магоснимков, и он отрывисто договорил: — Видимо, на сей раз студентка Фирсен влезла в столь масштабную неприятность, что участие прочих в ней не предусмотрено. Потянет ли, вот это другой вопрос? — обратился он ко всем и сразу, а после бросил отдельно правителю, — боюсь, братец, собрания у нас не выйдет. Вернее оно резко поменяло вектор направленности, и как бы не срикошетило, часом, куда не надо…

Намек оказался ясен не всем, ибо, например, Министру Вооружения или же Советнику по делам Службы Безопасности, вообще все происходящее показалось странным. Как можно говорить о какой-то там девчонке, по собственной глупости сбежавшей из дома, когда у них деревни горят, да города плавятся?

Однако мироздание с ректором молчаливо согласилось, посчитав его мысли разумными и даже дельными. А посему расщедрилось-таки на подсказку.

Окно, к слову, зачарованное от этаких вольностей, как разбитие, пристыжено зазвенело, не оправдав ожиданий, и осыпалось на пол разномастным крошевом. Кто-то вскрикнул, подскочил, опрокинулись стулья, помещение загудело от магии…

Но для четы Фирсен, Сейхери, Демирина и Салисена заявившаяся на огонек черная тень с птичьими очертаниями неожиданностью не стала. Однако и принесенная весть спокойствия не добавила.

В клюве Триур держал листок, на котором размашистым, поспешным почерком, словно даже он мог вот-вот струсить и передумать, было выведено имя и его емкая характеристика — предатель.