Карт-Бланш для Синей Бороды (СИ) - Лакомка Ната - Страница 83

- Тогда это ваш слуга… — начал Реджинальд, но в этот момент один из монахов шагнул вперед, тоже снимая капюшон.

Рыжие волосы так и засияли на солнце. Это был Пепе — вовсе не в тюрьме, а сопровождавший графа и короля в образе монаха.

- Мой слуга говорит, что не покушался на миледи и тем более не убивал леди Милисент, — сказал Ален. — Ты готов опровергнуть его показания, Оуэн?

- Разумеется, — Реджи пожал плечами. — Все ложь. Графиня подтвердит это.

- Графиня? Женщина, которую ты запугал до смерти? — король пытливо посмотрел ему в лицо. — Что ж, я намерен провести тщательное дознание.

- Не надо дознания, — Ален отпустил меня и пошел по направлению к Реджи, хрустко разминая пальцы. — Вижу, этот тип от всего отбрешется, и язык у него без костей. Но есть другое средство — божий суд. Сэр Оуэн, как истинный рыцарь, ведь согласится на поединок? Условия такие…

Реджинальд сорвался с места столь быстро, что его не успели перехватить. Монахи, а за ними — король и Ален бросились в погоню, выхватывая из-под коричневых хламид длинные кинжалы.

Я бросилась за ними, но Пепе удержал меня:

- Ему некуда бежать, все выходы из замка перекрыты.

- Но они убьют его! — закричала я, вырываясь.

- Так будет даже лучше, — мрачно сказал Пепе.

- Нет! Не лучше! Не лучше! — я вырвалась и побежала следом за мужчинами. Ален не знает главного… Не знает главного!..

Почему-то Реджи побежал не к воротам, а наверх.

Когда я догнала его и преследователей на вершине башни, Реджинальд стоял на самом краю стены.

- Остановите его! — завопила я, и от страха ноги стали словно каменные. Встретившись со мной взглядом, Реджинальд расхохотался:

- Мой последний привет графу, графине и их счастливой семейной жизни! — он раскинул руки и повалился спиной с башни.

Король и Ален одновременно вскочили на парапет, глядя вниз.

Через несколько секунд они переглянулись и убрали кинжалы в ножны.

- Хороший полет, — заметил король, спускаясь со стены, в то время, как его монахи толпились рядом, ругая за беспечность. — Я рад, что он избавил меня от необходимости придумывать ему казнь.

- А я бы попридумывал с удовольствием, — ответил Ален, следуя за ним. — Он хотел мою жену. Такое не прощается.

- Я думал, тут вселенский заговор, — продолжал король, — а всего-то — один сумасшедший!

- Вам не следовало утруждать себя, ваше величество, — ответил Ален. — Я справился бы и сам.

- Чтобы я пропустил такое веселье?! — изумился король. — Да я не испытывал подобного удовольствия с того самого времени, как мы брали Донжон!

- Славная была вылазка, — согласился Ален.

Мужчины пожали руг другу руки, потом запястья, потом опять руки — видимо, это был их условный знак еще со времен воинственной юности. Но сейчас не могла умилиться подобным проявлением дружбы. Упав на колени, я стиснула ладонями лицо, понимая, что случилось то, чего я боялась.

- Маленькая графиня все еще не пришла в себя, — заметил король. — На твоем месте, Конмор, я подхватил бы ее на руки и унес утешать.

- Отличный совет! — согласился Ален и шагнул ко мне, широко улыбаясь. — Все закончилось, Бланш. Теперь не надо слез.

Он помог мне подняться и подхватил на руки.

Его величество шутливо благословил нас:

- Идите, дети мои, и будьте счастливы!

Они не слушали меня, хотя я опять и опять пыталась объяснить им, что же они натворили.

Я порывалась сказать Алену обо всем, но как только начинала, он либо закрывал мне рот поцелуем, либо начинал уверять, что не хотел испытывать моего сердца столь жестоким зрелищем, как он сам в гробу, но так было нужно, и прочее, и прочее.

Мы оказались в спальне, в мгновение ока я оказалась в постели, и Ален стащил монашескую хламиду, сорвал камзол и принялся за рубашку.

- Теперь нам никто не помешает, — сказал он, склоняясь ко мне. — Но прежде, чем все случится, скажи, что ты прощаешь меня за рыбный запах. Мне он самому противен, но ванной тут не поможешь…

О! Я ненавижу ваше мужское самодовольство! — закричала я, перебивая его любовные песни, и он, наконец, услышал меня. — Что вы наделали?! Что наделали! Ведь у него Гюнебрет!

Ален тут же выпустил меня из объятий:

- Гюнебрет? Где она?

- Сэр Оуэн похитил ее, выманил из замка, — объяснила я, снова начиная всхлипывать. — Он угрожал мне, что убьет ее, если я не отправлю вам отравленные конфеты и не выйду за него замуж! Но я не знаю, где он ее прячет!

Граф выбежал из комнаты, на ходу заправляя рубашку в штаны. Я бросилась за ним следом и остановилась на лестнице, на втором этаже, с отчаянием наблюдая, как Ален раздает приказания.

Замок Конмор опустел.

Все мужчины, да и некоторые женщины отправились на поиски Гюнебрет. Король распорядился отправить поисковые отряды в Ренн и Анже, и мне оставалось лишь ждать.

82

Поиски Гюнебрет не приносили успеха. Один за одним возвращались слуги, чтобы поесть, отоспаться и снова отправиться искать дочь графа. На мои расспросы они отвечали односложно: «нет», «не нашли», «ничего не известно». Ален не возвращался, и единственное, что я могла сделать для него — это передать еду с нарочным.

Злодеи погибли, но вместе с ними погибла и моя счастливая семейная жизнь. Если случится страшное, сможет ли Ален смириться с этой потерей? Ведь так или иначе, но именно я оказалась повинной в этой трагедии.

Теперь мне не было нужды готовить завтраки, и обеды я тоже не готовила. Но удовольствия от отдыха не было, наоборот — пришла тягостная пустота. Ночами я не могла уснуть и все молилась, молилась. Небеса не могут быть так несправедливы к нам — в это я верила всем сердцем. На четвертую ночь я задремала только после третьих петухов, когда пора было уже вставать. Проснулась я от движения воздуха и испуганно вскочила. Но это был Ален — он вошел тихо-тихо, сел на край постели и стягивал рубашку.

- Прости, не хотел тебя будить, — сказал он.

- Нашли? — только и спросила я.

- Нет, — ответил он, стащил штаны и улегся на краю постели, отвернувшись от меня.

Я лежала без сна, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить мужа. Мне хотелось прикоснуться к нему, проявляя тем самым участие и сочувствие. Разделить с ним его тревогу, но я не была уверена, что это нужно ему сейчас. После недавних событий мы впервые оказались в постели, но ни ему, ни мне было не до любовных утех.

Зимняя ночь тянется долго, а мне она казалась бесконечной. Ах, Реджи, Реджи… Зачем же ты сотворил такое? Зачем взял на душу двойной грех?

Перед самым рассветом я снова уснула и увидела себя во сне совсем маленькой. Рядом был Реджи — еще обыкновенный мальчишка, в котором не было ничего демонического. Мы играли возле старой мельницы, и Реджи клялся, что в подполе мельницы живут страшные существа — с головой кошки и с телом крысы. А еще он говорил, что если я кому-нибудь проболтаюсь об этом, он посадит в подпол меня.

Я проснулась, как будто меня толкнули в бок, и села в постели с бешено колотящимся сердцем. Ален спал рядом крепким, тяжелым сном. Я затрясла его за плечо, но он проснулся не сразу, только забормотал что-то невнятное. Потом он посмотрел на меня мутными со сна глазами, но когда я начала рассказывать про то, как в детстве играла с Реджи возле заброшенной мельницы, сон с него сразу соскочил.

- Если ехать в Ренн, свернуть направо или налево? — спросил он, вскакивая и поспешно одеваясь.

- Если я поеду с вами, то мы доберемся туда быстрее! — сказала я.

Он посмотрел на меня с сомнением:

- Я собирался ехать в седле.

- Я очень хорошо держусь в седле, — заверила я его, хотя все внутри сжалось, едва я представила ночную поездку на лошади, верхом, да еще в мороз.

Ален посмотрел с еще большим сомнением, но сказал, чтобы я одевалась потеплее, и вышел.

Когда я спустилась вниз и выглянула из-за двери, утренний морозный воздух так и обжег легкие.