Карт-Бланш для Синей Бороды (СИ) - Лакомка Ната - Страница 6

6

Снег шел по-прежнему. Наверное, зима решила явиться в наш город сразу и надолго. Тропинки между домами и улицы еще не чистили, и я утопала в снегу по колено.

Невольно взгляд мой обратился к башням графского дома. Они возвышались надо всем городом, и в верхних окнах горели огни. От этого сами башни, построенные в незапамятные времена из серого камня, казались черными великанами с горящими глазами. Такими же, каков был его хозяин. Я вспомнила о вчерашнем оскорблении, и снова разозлилась и разволновалась. Все в Ренне знали меня, но знатные господа никогда не оскорбляли домогательствами, а простолюдины не смеялись надо мной. И вдруг… Граф, конечно же, не знал, что я была дочерью сэра Авердина, который служил верой и правдой еще его отцу. Но что это за хозяин города, если он даже не знает о судьбе своих преданных вассалов?

Но беспокойство вызывало и другое. Мои собственные чувства. Вспоминая о поцелуе, я горела не только гневом. Что-то во мне предательски восторженно трепетало. Меня никогда еще не целовал мужчина, и я только от сестер слышала, как сладки мужские поцелуи. Поэтому теперь пыталась разобраться — понравилось мне или нет? Сам граф де Конмор был мне неприятен, его внешность ничуть не походила на образ благородного рыцаря, о котором мы с сестрами мечтали, читая баллады о героях прошлых лет. Но в тот момент, он оказался так близко, и наши губы соединились, не я ли встала на цыпочки, чтобы приникнуть к нему сильнее? Что со мной произошло в тот миг?

Все это сводило с ума, и я приступила к выпечке песочного печенья в растрепанных чувствах. Каким-то чудом мне удалось не испортить тесто и не сжечь выпечку, потому что мысли мои витали где-то очень далеко от лавки сладостей. Но когда мы с господином Маффино перешли к засахаренным фруктам в желейном льду, дело пошло легче, потому что тонкая работа меня увлекла.

Все таки это очень интересно — колдовать над мукой, маслом и орехами, превращая обыкновенные продукты в шедевры кулинарного искусства — тоненькие пирожные, сложенные в два слоя, между которыми скрывалась начинка из взбитых с сахаром сливок, или пышные бисквитные, пропитанные фруктовым сиропом и ромом. Такая работа требовала изящества, выдумки и огромного внимания.

Неделю перед балом я пропадала в лавке господина Маффино с раннего утра до полуночи, иногда даже ночуя на скамейке у входа, чтобы не терять драгоценные минуты отдыха.

Постепенно кладовые заполнялись всеми теми вкусностями, которые господин Синяя Борода планировал удивить гостей. Ароматы ванили и корицы пропитали мои волосы и одежду, и даже ночью я видела во сне, как вырезаю формочками тесто, посыпаю выпечку сахарной пудрой, просеивая ее через ситечко, и выскабливаю семена из стручков ванили.

Что касается жителей нашего города, то все словно сошли с ума — разговоры были лишь о предстоящем графском бале, нарядах и фейерверке, который обещал устроить граф де Конмор на торжестве. Торговля в лавках кружев и нарядов шла невероятно бойко, продано было даже то, что лежало на полках несколько лет, а свет в окнах модисток горел ночи напролет.

За два дня до бала, когда я усердно вымешивала тесто, сдобренное маслом и изюмом, а снежинки за окном роились особенно деловито, в лавку зашла госпожа Сплеторе, решившая купить орехов на развес.

Пока господин Маффино обслуживал ее, она щебетала, как райская птица, рассказывая последние новости:

— Говорят, что сам король настаивает на свадьбе, и он предлагал в жены де Конмору лучших невест королевства. Только граф хочет жену из тех мест, откуда сам родом. Так что бал по случаю новогодних праздников — всего лишь прикрытие. Кто-то из наших девушек по его окончании станет графиней де Конмор. Похоже на рождественскую сказку, не правда ли?

Я перестала месить тесто и уставилась на госпожу Сплеторе:

— Но разве граф не женат? Говорят, два года назад он женился…

— На леди Зстер Эвинари, — подтвердила наша посетительница. — Полгода назад она умерла, бедняжка. Граф выдержал положенные месяцы траура и снова вышел на охоту. Кого-то из красавиц Ренна принесут ему на съедение… как сладкий пудинг на серебряном подносе

— Небеса святые! — воскликнул Маффино. — А Бланш мне не верила!

— Отчего она умерла, вам известно? — спросила я.

— Кто же знает, отчего умирают жены Синей Бороды? — ответила госпожа Сплеторе, таинственно понижая голос. — Говорят, даже тела ее не нашли.

— Если не нашли тела, то граф не может считаться вдовцом, — ответила я, снова возвращаясь к тесту. — Так что либо предстоящая свадьба — пустые слухи, либо смерть графини была вовсе не таинственной.

— Можете мне не верить, — обиделась леди Сплеторе, — но все так, как я говорю! И на месте юных девиц в этом городе и их достопочтенных матушек я не слишком бы стремилась на этот бал.

— Получается, вас не пригласили? — спросила я, словно бы между делом.

Госпожа покупательница фыркнула, схватила покупку и вылетела из лавки стрелой. Господин Маффино рассмеялся:

— Ты ее сразу раскусила?

— Если тебя не пригласили на праздник, куда позвали половину города, лучший способ отомстить — придумать какую-нибудь ужасную сплетню. Вот она и придумала. И, собственно, даже придумывать ничего не надо, — сказала я. — Об этом и так все судачат.

— Но нам лучше сосредоточиться на штоллене с изюмом, — подытожил господин Маффино. — добавь еще мускатного ореха, мне кажется, что пряностей маловато…

Ах, штоллен! Разве может быть что-то лучше ароматного, сладкого штоллена, который выпекают лишь раз в году? Нежный, как бисквит, с изюмом и миндалем, как кулич, с анисом, корицей и гвоздикой — как пряник, а сверху он густо осыпается сахарной пудрой — бело и легкой, как падающий снег. Первый, третий, пятый, пятнадцатый… И к тому времени, как из печи начал истекать божественный аромат готовой выпечки, мы с господином Маффино напоминали парочку изможденных пилигримов, проделавших пешком путь из Святой земли до Бретани.

Накануне бала я пришла домой, не чувствуя ног. К тому же я несколько раз выскакивала на улицу, распотев перед этим у печи, и сейчас у меня саднило горло. Хотелось выпить горячего молока и завалиться в постель, потому что завтра предстояло отправлять сладости в графский дом — а это тоже нелегкая работа, хотя граф и распорядился прислать нам двадцать носильщиков.

Когда я открыла двери, то увидела двух прекрасных леди в нежно-голубых туалетах. Констанца и Анна вертелись перед старым зеркалом, хвастаясь обновками, а матушка смотрела на них с улыбкой.

— Как мы тебе, Бланш? — закричала Констанца, хватая меня за руки и начиная кружить по комнате, словно уже танцуя на паркетном полу.

Мои натруженные ноги тут же отозвались стоном, но я не могла обидеть сестру и сказала с улыбкой:

— Тебе очень идет этот цвет — локоны кажутся по-настоящему золотыми.

— А мне идет? — подскочила Анна.

Ее волосы были потемнее, и платье ей подобрали более насыщенного тона — у матушки всегда был отличный вкус. Я похвалила и ее наряд, и хотела подняться в спальню, но матушка преградила мне дорогу:

— Оценила два платья — оцени и третье, — сказала она, подталкивая меня к креслу, которое специально передвинули в угол, чтобы я его не сразу заметила.

На кресле лежало бальное платье — розовое, двухслойное, легкое и нежное, как летний рассвет. Нижний слой — из шелка, верхний — из шифона, прошитого серебряными нитями. Шелковая роза прикреплена к лифу, два розовых бутона пришпилены к поясу.

Платье было прекрасно и после всех полотенец, фартуков, салфеток и упаковочных листков кондитерской казалось волшебным туманом. Чем-то совсем не подходящим мне.

— Оно великолепно, не правда ли? — спросила матушка. — И прекрасно тебе подойдет. Я сама подгоню его по твоей фигуре, и мы сэкономим на швее.

Но на меня новое платье произвело гнетущее впечатление, и матушка не могла этого не заметить, в то время как Анна и Констанца опять начали танцевать перед зеркалом.