Плохие привычки - Горбов Анатолий Анатолиевич - Страница 71

ГЛАВА 56

Дим-мак

На допросе Свин вел себя более корректно, чем в прошлый раз, а жаль — Евгений Сергеевич Отченаш подготовился к свинскому поведению задержанного. Придумал несколько остроумных фраз, отрепетировал снисходительную улыбку и даже оформил почти все бумажки для вынесения обвинения и перевода Бориса Михайловича из ИВС в следственный изолятор.

Но Свин, которому Коготь пока не подыскал нового адвоката, давать показания отказался, вел себя спокойно, очень просился в камеру — сказывалось нездоровое похмелье. Месть следователя, не нашедшая своего применения, требовала выхода, и он нашелся: Свина поместили в камеру к наркоману Аркаше.

Придя в камеру, не обращая внимания на лежащего спиной ко входу соседа и наплевав на треволнения последних часов, общую гнетущую атмосферу, специфические запахи и заметную сырость, Борис Михайлович почти сразу же заснул.

Очнулся он где-то через час и понял, что тщательно связан порванной на полоски тельняшкой сокамерника. Серия ударов — несильных, похожих на простые тычки — рассыпалась по всему телу и голове Свина, он недоумевал, но даже не успел открыть рот, как все закончилось.

— Это Дим-мак, отсроченная смерть. Через 28 дней ты умрешь. И умрешь так, как я хотел — зная о том, что ты умираешь. И ничего не сможешь сделать.

Свин криво усмехнулся, узнав наркомана:

— «Убить Свина» и «Убить Свина — 2». Скоро в прокате! Ты все мозги проторчал, Уж. Бред какой-то. Я не поддаюсь гипнозу!

— Ты умрешь независимо от того, веришь в это или нет.

— Конечно, умру — все умирают, — Свин веселился.

— Ты умрешь через двадцать восемь дней. Через 5 минут у тебя пойдет носом кровь, и ее будет очень сложно остановить. Через двое суток у тебя отнимется вся правая половина тела. А через 28 дней ты сдохнешь. Я всегда считал, что не испытывающий вины не получает должного возмездия. Существо, которое сворачивает шею себе подобному и при этом с интересом думает, что же станет сегодня есть на ужин, никогда не будет испытывать вины. Потому что в своих неприятностях винит всех и каждого, кроме себя. Теперь ты знаешь, что ты умрешь только лишь благодаря тому, что ты — дерьмо…

Аркаша еще долго нес какую-то чушь, посвященную идее возмездия и божьей каре. Свин жил по другую сторону религиозности и относился к торговле смертью, как к обычному бизнесу, ему было забавно слышать подобный бред. Он усмехался, распутываясь из полосатых тряпок, но твердо осознавал, что оставаться с таким придурком в одной камере, несмотря на его внешнюю худобу и хилость, было опасно. Когда он избавился от пут и постучал в дверь камеры, бурча про «психов ненормальных и наркопетов с выжженными мозгами», из его носа хлынула кровь…

Суббота обещала быть странной. Разбудила меня хозяйка, Евдокия Петровна. С неожиданной просьбой освободить квартиру в кратчайшие сроки. Хозяйка была хорошей женщиной, и я представляю, как тяжело ей было сообщать подобное. Конечно же, она меня не выгоняла на улицу, а очень виновато-трагичным, почти траурным голосом сообщила о том, что неожиданно вышла замуж ее племянница, и они категорически не сошлись характерами со свекровью, у которой молодые прожили неполную неделю.

Новоиспеченную семью нужно было спасать как можно быстрее, и Евдокия Петровна пообещала сдать им свою квартиру — но сразу предупредила, что придется подождать, пока ее «очень положительный жилец» (ну не могла хозяйка не подлизаться и не сдобрить свою нагайку хоть таким пряником) не найдет себе другое жилье. Она, за малым, не рыдала от расстройства (правда, я так и не понял, по чьему поводу — моему или новобрачных), обещала вернуть мне плату за текущий и прошлый месяц и чуть ли не установить на доме мемориальную табличку с моим греческим профилем.

Я представил, как финансово тяжело было бы мне выселяться до обнаружения хранившихся в «Беккере» сокровищ — даже сердце екнуло. Но не сильно. Потому как теперь и в свете последних событий переезд был мне даже на руку.

Во-первых, здесь все просто пропиталось Ирой и ее флюидами. А мне бы очень хотелось, чтобы милый котенок Гав на хозяйском фартуке и жуткие зеленые обои в спальне не напоминали об Ирке, а желанное четырехспальное ложе и соблазнительное джакузи — об Ирке обнаженной. Во-вторых, смена места жительства несколько усложнит месть Свина, если она еще не выдохлась. В-третьих, я и сам был не прочь сменить обстановку. На что-то более постоянное. И более СВОЕ. Проще говоря, я решил квартиру не снять, а купить.

Заверив Евдокию Петровну, что «очень положительный жилец» на нее не обижается и в ближайшее время переедет, я дал отбой и пошел бегать. Утренний звонок несколько отрезвил меня, но вчерашний запал не растворился полностью. Для начала я передумал выбрасывать вещи — ведь их можно кому-нибудь отдать. И вообще — ломать просто. Гораздо труднее будет что-то создать. К несказанному удивлению моей лени, я был не против начать создавать что-то новое. Прямо сейчас, прямо сию секунду.

Я заехал в банк и наведался к арендованному сейфу, куда вчера поселил свои драгоценности из «Беккера». Взял несколько бирюлек, сложив в бархатный мешочек от солнцезащитных очков, и пошел ловить такси.

Встреча с антикваром прошла в теплой и дружеской обстановке, и я получил сто пятьдесят тысяч евро за десяток монет да два перстенька, на мой взгляд — самых невзрачных. Плюс приглашение приходить еще. Особенно антиквара заинтересовали монеты оптом, и он объяснил это тягой вновь народившихся нуворишей покупать уже готовые коллекции — чтобы хвастаться наборами редкостей перед такими же, как и они сами, «коллекционерами». Отсюда стоимость хорошей коллекции вполне могла превзойти суммарную стоимость, пусть даже самую максимальную, монет, продаваемых по отдельности.

Этот старый лис, похоже, чувствовал, что у меня есть еще много интересного для понимающего коллекционера, хоть я об этом и не говорил и тем более не показывал ему ничего сверх проданного. Не стал разуверять его в этом и, откланявшись, поехал покупать квартиру.

Наличие огромных денег в кармане в ощущение богатства еще не конвертировалось — наверное, пока. Надо было этот новый статус как следует осмыслить и рассмотреть поближе.

Купленная мной двушка располагалась в одном из новых десятиэтажных домов из желтого кирпича неподалеку от Театральной площади. Квартира была на четвертом этаже и очень мне нравилась — в ней даже имелось джакузи. В белевшей кафелем кухне умещались все мои пожелания о ее размерах, а также находился выход на застекленный балкон. Две просторные комнаты с точечным освещением, светло-бежевыми обоями, темно-вишневой паркетной доской и окнами, выходившими на бывший пионерский парк, казалось, ждали именно меня.

Вырученных сегодня денег хватило и для места на подземной парковке — но на нового четырехколесного друга финансов уже не оставалось. Почти все деньги, полученные за продажу «Хендая», я потратил на бытовую технику и новую мебель для квартиры. Что ж, вскорости придется снова навестить антиквара — но я дал себе слово, что на этом транжирить драгоценности перестану. Пора было подумать о собственном бизнесе.

Для начала успешного переезда я мотнулся домой и с кое-какой мелочью на такси привез Джина. Ибо в новое жилье перед заселением первым должна зайти кошка! Ну, и кот сгодится — тем более такой расчудесный, как мой Джин. Зверь зашел, немного стесняясь. И, принюхиваясь, начал осторожный обход новой территории. Перемещался он, слегка пригибаясь к полу и как-то дискретно, небольшими дергаными движениями. Судя по всему, на новом месте ему нравилось.