Плохие привычки - Горбов Анатолий Анатолиевич - Страница 31

— А… Климову Лину… Надо, — Аркаша с удивлением заметил вышедшего из гостиной пятнистого мужчину, отчего-то облегченно вздохнувшего после его слов. Вроде тому, чья квартира, и тридцатника нет, а этому явно все сорок. Может, адрес перепутал. Ему хотелось уйти — опять начало ломать, и разговоры с кем бы то ни было не о дозе представлялись чистой воды мазохизмом.

— А… адрес перепутал, наверное, — он отвернулся от Иры и, сильно сутулясь, пошел по улице прочь от дома неповторимой наркоманской походкой, делающей его похожим на марионетку или существо на шарнирах.

После того, как дверь закрылась, настроение у горе-любовников моментально улучшилось. Колосов налил спиртного, они выпили, улыбаясь и почему-то перенося друг на друга заслугу за выработанные организмом по причине несостоявшейся неприятности гормоны счастья.

Спиртное подействовало просто моментально, и уже через минуту они целовались, а еще через минуту Колосов подхватил Ирину на руки и понес на диван. Почему-то отнести ее на двуспальную кровать не хватило наглости — можно сказать, брачное ложе. А он только что избежал участи любовника, застигнутого на месте преступления. Так к чему гневить богов?

Как бы в подтверждение того, что боги не очень-то одобряют затеянное им, Александр наступил на лапу котенка, и Джин огласил комнату душераздирающим мявом, близким по тональности к хрипу, тут же сбежав на трех оставшихся работоспособными конечностях подальше от этого неприятного мужчины — в угол, где стоял компьютерный стол хозяина. Чтобы, кряхтя от боли, зализать раненую лапку, сверкая глазами в сторону дивана, где устраивались эти двое.

Аркаша никуда с площади не уходил. Он шатался неподалеку от заказанной квартиры, когда случайно увидел подъезжающий к продуктовому магазину автомобиль — «Peugeot 207», беленький и ухоженный. Выскочившая пухленькая блондинка грациозно отослала распахнутую дверь машины на закрытие, громко смеясь в телефонную трубку, и поцокала за покупками, держа перед собой сумочку.

Только вот дверь не захлопнулась — помешал высунувшийся из салона ремень безопасности. Аркаша, проходивший в десятке метров от неожиданного подарка, плавно изменил траекторию движения и вскоре устроился на водительском сиденье.

Так, сумочка уплыла вместе с хозяйкой, но тут было чем поживиться — он быстро отстегнул панель музыкального центра и снял сверху навигатор. Из бардачка в его карманы перекочевала какая-то мелочевка — недорогой фотоаппаратик, полупустой флакон духов, лак для ногтей, упаковка презервативов. Больше ничего ценного там не было, лак с презервативами тоже можно было не брать. На заднем сиденье царили чистота и пустота, а музыкальные диски были какими-то потертыми — за такие не заплатят. Все это заняло не больше минуты, и вскоре Аркаша, сутулясь, семенил в сторону рынка.

Болезненное состояние организма вело напрямик к «точке», где, если повезет, весь этот хлам превратится в пару-тройку «чеков» — доз опия.

Хорошо, что точка оказалась цыганской — Аркаша был почти уверен, на любой свиновской точке ему бы зелье вряд ли продали. В лучшем случае засчитали бы принесенный хабар в счет уплаты долга. Так что до выполнения задания он туда — ни ногой…

Почему-то никакого удовольствия Ирина не испытывала. И даже возбуждения не было, это больше походило на визит к мужчине-гинекологу, практикующему на дому и не включающему свет из-за экономии электричества. Все было механично и совершенно лишено эротизма. То ли сказывалось опьянение, то ли нервное напряжение давало знать, то ли в этом интерьере мужчина, отличный от Кулешова, не воспринимался как мужчина.

В любом случае, она испытала облегчение, когда в заключительной фазе Колосов исчез из ее поля зрения, оставшись сзади. Она стояла на коленях, уныло прислушиваясь к шлепкам живота шефа о свои холодные ягодицы, когда сотовый на компьютерном столике запел голосом Жени Отрадной «Я люблю тебя очень-очень». Песня была настроена на звонки Толика, и целый табун морозных иголок рванул по спине, заставив вздрогнуть. Колосов засчитал это движение в свою пользу и задвигался активнее.

Она укусила подушку и зажмурила глаза, боясь заплакать. «Хватит, мы с тобой уже сегодня общались», — злясь на саму себя, подумала Ирина, виртуально обращаясь к звонящему. Как бы возражая ей, вскоре принялась пиликать пришедшая смс-ка…

Когда все было кончено и Колосов пошел в ванную, ей стало плохо. Хмель прошел. Она ощущала себя обманутой и чужой. В душе зияла рваная рана, но омерзение, которое овладело всем ее существом, не давало возможности оказать первую помощь самой себе. Она встала и, ежась от внутреннего холода, нацепила коротенький китайский халатик с золотыми иероглифами «ming yunn», «Судьба». Его они выбирали вместе с Толиком. Такой уютный и теплый обычно махровый халат коснулся кожи с неожиданной прохладцей, а пояс долго не хотел распутываться.

Даже комната изменилась — тени стали совсем другими, более мрачными и длинными. Силуэт напольных часов беззащитно вытянулся — казалось, что он крайне испуган и возмущен событиями, невольным свидетелем которых он стал только что. Куда-то подевался котенок Джин. На обычном месте, в стареньком глубоком кресле, его видно не было.

«Что в этом находят?» — подумала Ира, вспоминая подругу Нику, которая принималась рассказывать о любовниках, считавшую, что жизнь проходит зря, если в записной книжке смартфона раз в неделю не появится новая зарубка.

Колосов вышел из ванной, завязывая галстук на еще полурасстегнутой сорочке, которая закрывала белыми мятыми лохмотьями ремень и причинное место. Именно эта недоступная постороннему взгляду помятость вызвала в ней новый прилив отвращения, на этот раз — к Колосову.

Ира через силу улыбнулась и попросила подождать ее в машине, не в состоянии больше его видеть. Она даже чмокнула Колосова в щеку, на всякий случай прикрыв глаза, чтобы не расплакаться. Колосов привел в порядок костюм, заправив пожамканную часть рубашки в брюки, и открыл дверь, которую порыв ветра чуть не вырвал из рук.

«Мачо-мен», — подумала Ирина и усмехнулась — ветром сдувает. Прошла в ванную. Присвистнув, выдохнула армейскую хохму из арсенала Толика: «Что за корова здесь прошла, свинья, что ли?» Немытая лоханка джакузи с волосами, коврик с грязным отпечатком туфли шефа (где грязь нашел? все в машине, по улице не ходит!), мокрое полотенце и лужицы являли такой же беспорядок, что был в ее сердце.

«Что снаружи, то внутри, — вспомнила восточную максиму и в очередной раз с ней согласилась: — Причем эту мерзость устроил один и тот же человек — и внутри, и снаружи».

Не закрученный до конца кран, из которого сочилась, презрительно надувая пузыри, вода, предвещал скорое отключение водоснабжения. Ей надо было торопиться.

ГЛАВА 24

Про Аркашу и Бело-Серую засаду

Колосов, внешне довольный и удовлетворенный, забрался на заднее сиденье. Хотя его внешний вид совершенно не соответствовал внутренней растерянности. Девицы, побывав под ним, всегда высказывали неподдельную — как ему казалось — радость и искреннюю признательность по поводу его умелых ласк. Эта же явно была не в восторге, хоть и старательно пыталась это скрыть. Фригидная, что ли? Да не похоже… Мужскому самолюбию Колосова крепко защемили главную составляющую.

От собственных комплексов Александра отвлек голос водителя. Гена возил его уже лет семь и был в курсе практически всех его похождений — единственный из всего окружения шефа. На это были определенные причины — ни в коем случае о любовных приключениях мужа не должна была узнать Алина. И, что гораздо важнее, еще один человек не должен был знать об этом: отец Алины, Сергей Владимирович Зверев. Тот, на чьи деньги была создана маленькая колосовская империя.