Тени прошлого (ЛП) - "Snapes_Goddess" - Страница 35

— Да, мастер Драко? — эльф почтительно поклонился.

— Отец велел, чтобы к вечеру подготовили его автомобиль, — хитро усмехнувшись, Драко потянулся за оставшимися на столе пакетиками. — И да, он тут забыл кое-что. Положи это в карман брюк его нового костюма. Или в такую маленькую сумочку, на ней будет написано «Armani».

— Конечно, мастер Драко! Шу все сделает, — кивнул домовик и, сжимая презервативы в кулачке, исчез.

Ощущая себя практически папашей, отправляющим своего юного сына на первое в жизни взрослое свидание, Драко скрестил руки на груди и облегченно выдохнул.

========== Глава 13. Теперь все будет по-другому ==========

В которой первое свидание наконец начинается…

Подъехав к дому Гермионы, Малфой вдруг понял, что ужасно нервничает. Какое-то время он бездумно пялился на освещенные окна, почему-то вспоминая свое последнее свидание с Нарциссой, состоявшееся уже почти перед самой свадьбой. В тот вечер он забрал их с Андромедой из родительского дома в зачарованной карете. Цисси всегда боялась автомобилей и до самого своего конца не понимала, почему и за что Люциус так любит их. Не понимала того ощущения свободы, которое охватывало его за рулем — когда вокруг никого и ничего — только ты и гул мотора, и дорога, ну, может быть, еще и музыка под настроение… Нет, она предпочитала способы передвижения, более традиционные для магов. Помнится, тогда они ходили в театр, конечное же, с ее сестрой на буксире, служившей гарантом того, что приличия соблюдены и маленькая Цисси вернется домой в целости и сохранности, а жених не позволит себе ничего больше, чем поцеловать на прощание ее руку.

«Мерлин! Сейчас с Гермионой все по-другому. Никто не собирается слушать наши разговоры или следить, чтобы мы держались друг от друга на почтительном расстоянии. Никто не сможет удержать меня от поцелуя, если решу снова попробовать ее губы!»

Памятуя о своих былых чистокровных любовницах (вдовушках или просто одиноких дамах), а никаких других у него, собственно, никогда и не было, Малфой усмехнулся: насколько же изменилась сейчас его жизнь, в которую Гермиона вместе с Элиасом привнесли так много нового, что это пугало и опьяняло одновременно.

Короткая прогулка по дорожке к обшарпанному крыльцу помогла ему немного успокоиться.

«Черт! А ведь когда-то я мог без страха идти в бой, не нервничая и не думая вообще ни о чем. Почему же тогда сейчас внутри что-то предательски напрягается и ноет?»

Бывая у них почти каждый вечер, Люциус уже не раз ощущал некий трепет и смущение, особенно в последние недели, но сейчас… Сейчас он понимал, насколько важно для их с Гермионой отношений именно это свидание, которое на самом деле может коренным образом изменить их жизни. Подхватив удобней букет редких лилий из теплиц мэнора, Малфой глубокого вдохнул и постучал в дверь.

И тут же удивился, когда дверь открыла не Гермиона, а ее знаменитый приятель. Гарри Поттер.

— Она еще не готова, — бросил Гарри и отодвинулся, молча пропуская его внутрь.

— Ничего страшного — это я приехал чуть раньше. Добрый вечер, мистер Поттер, — окунаясь в уже хорошо знакомый уют ее дома, Люциус сделал все, чтобы фраза прозвучала предельно вежливо.

— Можно просто — Гарри, — услышал он за спиной, проходя в гостиную.

Лицо Малфоя тут же посветлело, а в груди его что-то сжалось на миг, когда он увидел Элиаса, сидящего на полу с книжками-раскрасками и карандашами. Который поднял голову, радостно взвизгнул, вскочив на ноги, и с поднятыми руками бросился к нему.

— Лушиус! — мальчик обхватил Люциуса руками и ногами и крепко обнял, когда тот поднял его на руки.

Гарри же тем временем с искренним удивлением наблюдал, как легко и привычно обнимаются эти двое. Будто делают это постоянно…

— Ты скучал по мне? — спросил Люциус, слегка отодвигая лицо, чтобы глянуть в глаза, так похожие на его собственные. Он не видел младшего сына всего лишь два дня, но ужасно тосковал по нему, откровенно поражаясь при этом самому себе.

— Скучал! Ты не приходил к нам так долго! — ответил Элиас, картинно надув губы.

— Прости, малыш. У меня были дела. Я и в самом деле был занят, но думал о тебе каждый день. А как ты провел эти дни? Надеюсь, вел себя хорошо и ничем не огорчал маму? — Люциус все еще не спускал его с рук.

— Я старался, но это было очень трудно, — с какой-то подозрительной уклончивостью отозвался Элиас.

— Та-а-ак… И что же ты натворил на этот раз? — Малфой слегка прищурился, ожидая от Элиаса признаний в своих последних проделках.

— Я случайно наложил летучемышинный сглаз на один портрет в доме дяди Гарри, — нехотя сдался мальчишка, оглядываясь на крестного.

— Вот как! Неужели совсем-совсем случайно? — уточнил Люциус и усмехнулся, поворачиваясь к Гарри.

— Ох! Мы так и не поняли, как у него это получилось, но он использовал свою детскую палочку и бросил заклинание летучемышинного сглаза на портрет матери Сириуса, висящий у меня на лестнице, — Гарри оказался невольно очарован, наблюдая за этими двумя. Никогда раньше он не думал, что Люциус Малфой может быть таким нежным, таким ласковым, таким… терпеливым.

«Неужели же Гермиона смогла разглядеть в Малфое-старшем то, чего мы даже и не пытались?»

— Да. Потому что она постоянно называет меня маленьким полукровным канюком. (Примечание переводчика: здесь опять идет игра слов. Buzzard-канюк и bastard-ублюдок. Элиас снова перепутал слова). А дядя Джордж сказал, что она просто старая сука и летучая мышь, поэтому я и наслал их на ее портрет. Но мама меня отругала и сказала, что поступать так очень нехорошо, — нижняя губка Элиаса слегка задрожала, и он опустил глаза.

«Черт! Без сомнения, мальчик перепутал канюка с ублюдком… — Люциус прекрасно помнил отвратительную тетку Блэк и был сейчас абсолютно согласен с Джорджем Уизли. — Старая летучая мышь и сука! Даже смерть не смогла изменить ее мерзкий и ужасный нрав».

— Ну… поступок и впрямь не очень хороший… Хотя, я понимаю — эта пожилая леди разозлила и обидела тебя, — мягко обратился он к Элиасу. — Как насчет того, чтобы в следующий раз попробовать ее просто игнорировать? Не замечать, понимаешь?

— Да, сэр, я попытаюсь, — Элиас встретился глазами с Малфоем и слегка улыбнулся. — А твои цветы колются и щекочут меня.

Люциус рассмеялся и поставил ребенка на пол, заодно проверяя, не раздавлен ли букет крепкими объятиями сына.

— Это для мамы, — пояснил он.

— Она сказала, что вы собираетесь ужин, но на этот раз он будет только для взрослых. А я должен остаться с дядей Гарри, — Элиас выглядел откровенно разочарованным.

— Да, сегодняшний ужин только для взрослых. Но мы обязательно поедем ужинать все вместе. Очень скоро. Хорошо? — Люциус погладил взъерошенные кудри мальчика и улыбнулся. — А разве ты уже не должен быть в пижаме?

— Должен. Ты почитаешь мне? — спросил тот.

— Не сегодня, Элиас, но я уверен, что тебе обязательно почитает дядя Гарри…

«Да что это со мной? Я определенно не хочу, чтобы какой-то другой мужчина читал моему сыну на ночь!»

Было в этом ритуале что-то особенно важное для Малфоя, еще с того, самого первого раза, когда Элиас попросил его.

— Малыш, я тут подумал… Если ты поторопишься, то я смогу почитать тебе перед сном и сам. Пока мама еще не готова.

— Хорошо, я переоденусь супер-быстро, обещаю! — обрадовался Элиас и тут же кинулся по коридору в свою комнату.

— Вы меня удивляете, — раздался голос подошедшего Гарри. — Неужели вы и в самом деле любите его?

— Элиас — мой сын, конечно, я люблю его. По-моему любить своих детей — это одна из самых естественных в мире вещей, — слегка обиженно ответил Люциус.

«Почему люди считают, что я не могу любить?»

— Не смей делать им больно, Малфой, — тихо, но с нажимом произнес Гарри.

— Даже не думал! Я знаю, что ты мне не веришь и не доверяешь. И имеешь на это полное право. Но я хочу заботиться о них, хочу сделать их жизнь лучше и стать частью этой жизни… Они нужны мне. Очень. Оба! И я никогда не причиню им вред, — признание обожгло ему горло.