Любава Вокс Одинокая волчица (с тремя детьми) желает познакомиться (СИ) - Вокс Любава - Страница 10

Только, куда бежать? Домой нельзя. Там дети. Остается, как птице, дразнящей кота, упорно и целенаправленно уводить неведомого врага прочь от дома. От семьи.

Куда угодно.

Неуклюже отряхнув платье, на котором осталось пятно, я быстро пошла к набережной. Липы шелестели над головой, будто предупреждали. Где-то далеко, за гранью видимости, за нависшими стенами дворца истошно завыла сирена скорой.

Я ускорила шаг и пошла вдоль реки. Обогнув парадный спуск со львами и гербами, я заметила столпившихся у воды людей. Они взмахивали руками и что-то бурно обсуждали. Мелькнула синяя полицейская форма, метнулась, отыскивая удачный кадр, репортерша с фотоаппаратом. Ярко-алым пылал значок известной политической газеты на ее бейсболке.

Там что-то случилось. Что-то плохое…

Как завороженная, я подошла ближе и настойчиво протолкнулась в первый ряд. Моим глазам открылась пугающая картина. На холодных камнях набережной лежала утопленница. Похоже, утонула она недавно – синюшное тело еще не раздулось и не исказилось до неузнаваемости. Кто она? Самоубийца или чья-то жертва?

Полицейские принялись теснить толпу. Нечего мешать работе! И смотреть тут не на что. Люди недовольно пятились, переговаривались, делились подробностями и версиями произошедшего. Из обрывков разговоров я поняла, что тело прибило водой к бордюру набережной. И все. Больше никаких деталей.

Я бросила последний взгляд на несчастную и обомлела. На ее бледной руке, прямо на открытом посиневшем запястье, красовалась татуировка. Один в один как та, что невероятным образом возникла у меня…

Я подавилась вдохом, закашлялась. Воздух в легких казался колючим и ледяным. Звуки будто отдалились, в голове образовалась звенящая, гулкая пустота. Цвета тоже померкли, и только черные контуры ехидного личика непонятной твари просматривались четко. Кривился в довольной ухмылке резкий излом схематичного рта.

Не в силах смотреть на это все, я попятилась спиной в противоположную от толпы сторону, к неохватным колоннам дворца. Из-за большой липы на меня вновь глянула черная тень. Черт! Только ее тут не хватало! Хотя, вполне предсказуемо…

И будто мало мне было утопленницы, татуировки и тени – вдоль по набережной, прямо к расходящейся по требованию полиции толпе, шел незнакомец в очках и шляпе. Один. Второй, абсолютная копия первого, только-только выходил из парка.

Не раздумывая, я двинулась внутрь колоннады дворца. Скрывшись там от лишних глаз, побежала. Не помню, как выскочила на остановку и прыгнула в услужливо открытые двери первого попавшегося трамвая. Это была «тройка». Она сворачивает с главного проспекта на восток, идет через весь Хоттен и дальше, за город, до самых дач, расположенных возле любимого горожанами Зеркального озера.

Металлический голос объявил следующую остановку и предупредил, что двери закрываются. Вагон дернулся, пополз через тесный центр. Потянулись бесчисленные лабиринты улиц, яркие вывески магазинов, зеленые парки и липовые колоннады, вдоль проезжих частей.

Обхватив себя за плечи, спрятавшись, как улитка в панцирь, в серый кардиган, я судорожно соображала, что делать. Как поступить, ведь дело приняло скверный оборот. Совсем скверный. В голову пришла единственная здравая мысль – нужно срочно обратиться в полицию! Покажу им свою татуировку, идентичную той, что на теле утопленницы. По-моему, это веское доказательство того, что незнакомка погибла не сама по себе. И мне, возможно, тоже грозит смертельная опасность. И чего я не осталась на месте происшествия? Рассказала бы все сразу комиссару… Все из-за проклятых преследователей-теней. Их появление повергло меня в панический ужас и вынудило бежать со всех ног, не разбирая пути.

Ладно, буду планировать будущие шаги исходя из того, что имею. Трамвай «тройка» обогнет Зеркальное озеро, повернет в сосновую рощу, пересечет Леру по дальнему мосту и снова вернется в город. Я доеду до площади Цветов и окажусь рядом с Центральным полицейским отделением.

Главное – добраться.

Я внимательно оглядела салон. Ничего подозрительного, вокруг в основном дачники и молодежь с пляжными сумками – едут купаться.

Немного успокоившись, я решилась позвонить домой. Это был общий телефон для всех членов семьи, которым чаще всего пользовалась по делам Ангелина. В этот раз ответила Алька. Услышав бодрый голос, я не стала пугать ее, лишь предупредила, чтобы всей семьей сидели дома и никуда не выходили. И никого не пускали. Ни-ко-го!

А что за переполох, мам? – раздалось на другом конце линии.

Я задумалась. Нужно было срочно назвать какую-то вескую причину.

Говорят, что из тюрьмы опасные преступники сбежали и рыщут теперь по городу, понятно?

Понятно. Только в новостях ничего такого сегодня не было… – заспорила было дочка, но я моментально развила свою легенду:

В новостях не показали, чтобы не спугнуть их, и лишнюю панику не устраивать среди населения. И как только заметите кого-то подозрительного возле дома – сразу вызывайте полицию.

Хорошо, мам, сделаем. Пока.

Алька быстро отключила вызов, видимо, была чем-то очень занята и увлечена. Ей сейчас не до меня, не до моих страхов. Я бросила вдогонку никому не нужное уже «пока», и огляделась. За окном, у плывущего вдоль трамвайного борта газетного ларька мелькнуло черное пятно. Показалось? Я насторожилась, стала ждать. На каждой из остановок внимательно следила за теми, кто входит в вагон. Никого подозрительного так и не появилось. Только за окном один раз мелькнула желтая «Шкода», и мне показалось, что за рулем в ней сидит тот самый… парень из магазина.

Машина мелькнула в потоке и исчезла. Здесь, на прямой и длинной улице всегда было тесно, но у конца жилого района дорога распадалась веером, выпуская из своих объятий одинокую трамвайную колею, позволяя ей свободно тянуться в заросшую желтой акацией промзону. Я снова отыскала «Шкоду» – она старалась не отставать от трамвая, а вокруг нее, как стая бабочек у свечи, кружили тени…

Я в панике посмотрела на остальных пассажиров. Видят? Неужели не видят? Не видят, похоже… Выдохнула, снова решилась взглянуть в окно и не нашла. Ни теней, ни «Шкоды». Что это могло значить? Парень из магазина предупредил меня о татуировке, я даже собиралась встретиться с ним… А что теперь? Он преследует меня? Он заодно с тенями? Я запуталась. Совершенно запуталась… Быть может, мне следует выйти и поговорить… Может, но мне уже слишком страшно, я никому не верю…

Еще пару остановок проехали без происшествий. «Тройка» выехала из города и пошла сперва вдоль огороженной территории стеклозавода и строительных складов, потом мимо дач. «Следующая остановка – Озерная. Двери закрываются», – равнодушно сообщил голос из динамика. Я успокоилась. Автомобильной дороги рядом больше не было – лишь пара сверкающих рельсов в зеленой траве – и не будет до тех пор, пока трамвай, завернув у озера и переехав через мост Леру, снова не вернется в город. Желтой «Шкоде» придется отстать, смоделировать маршрут «тройки», вернуться назад в Хоттен и поджидать меня на въезде. А я? Понимая это, что должна делать я?

За окном проплыли чешуйчатые рыжие сосны, а за ними сверкнула вода. Свежий ветерок принес в распахнутое окно веселые голоса посетителей пляжа.

Трамвай встал, как вкопанный, отворил двери-гармошки с характерным свистом. А затем произошло нечто пугающее… В заднюю дверь хлынули тени – в этот раз какие-то черные призраки, а не люди в очках и шляпах – в переднюю же ввалился парень из магазина. Глаза его горели алым огнем, лицо искажала ярость.

Что делать? Что делать! Ситуация – как в остросюжетном фильме! Значит, и действовать надо соответственно!

Оглушительно взвизгнув, я – откуда только силы взялись – «отжала» наверх форточку трамвайного окна и, сама не помню как, выскользнула через нее наружу. Высота оказалась приличная, и я больно шлепнулась о бетонный перрон остановки. Страх был сильнее боли. Он заставил меня вскочить и, не обращая внимания на содранные коленки и ладони, понестись в сторону бликующего в солнечных лучах Зеркального озера. Что-то подсказывало мне, что именно оно, сияющее, слепящее, может как-то защитить от темного преследования.