Рыцари Гирты (СИ) - Фиреон Михаил - Страница 125

— Головы берегите! — все также отчаянно и хрипло кричал им Фанкиль, прижимая к полу коллег. Последнее что видел Вертура все-таки бросив быстрый напуганный взгляд в сторону двери, это клубящуюся черноту в коридоре снаружи, за ней и сотни страшных, распахнутых в яростном оскале пастей, вылупленных кровавых глаз и торчащих ушей, а потом он тоже припал лицом к полу, едва усев накинуть на голову капюшон плаща и спрятать руки, чтобы тысячи кошек, что ворвались в человеческий мир через многочисленные двери комнат, ведь кошки всегда ломятся в дверь, толкаясь, суча лапами, царапаясь, буксуя, скользя, и цепляясь за все подряд когтями, не распороли ему голову, не выцарапали глаза, не разорвали его на куски в припадке своей неудержимой кошачьей ненависти.

Но коши не замечали его, прыгая по спинам в ужасе прижавшихся к полу полицейских, они мчались бесконечным потоком, вырываясь из темноты коридора, как из портала в иной, полный всего кошачьего, чуждого людской логике и понимания мира, прыгали, скакали по людям, наперебой отпихивали друг друга, с силой отталкиваясь задними лапами, взлетали на подоконник и бросались в окно со второго этажа, во двор, вниз, чтобы скорее успеть отхватить хоть маленький кусочек своей обреченной жертвы. Падая на землю, ловко, приземляясь на все четыре лапы, скалились, дико озираясь, выгибали спины, налетали на лежащие повсюду трупы и раненых, кто не успел отползти, наваливались на них, терзали, словно стремясь утолить свою ненасытную жажду крови и безумную агрессию, присущую всем мелким хищникам, с диким утробным рычанием и хриплым воем вгрызались в них. Но больше всех их манил к себе Эрсин. С нечеловеческим ревом и полным боли и ужаса визгом, он вертелся по двору, налетая на костры, спотыкаясь о тела и кошек, пытаясь сбросить стаей накидывающихся на него, вцепляющихся, грызущих, дерущих лапами серо-багровых в лучах кровавой кошачьей луны все новых и новых мохнатых чудовищ, бесконечным потоком атакующих его из темноты.

Но все было бесполезно, бой был проигран. Окончательно выбившись из сил, Эрсин упал на колени и кошки, налетев на него, толкая друг друга, отпихиваясь лапами, дергая хвостами, навалившись многотонным мохнатым, когтистым зубастым прессом, расплющили его о землю. Еще некоторое время они колышущимся, страшным ковром, воинственно задрав хвосты, еще рыскали по двору, выгибали спины, шипели, выли, рыли лапами песок, драли когтями бревна, крыльцо и стены, но что-то снова изменилось и также внезапно, одна за другой, кошки начали прыгать в тени, словно растворяясь в них. Несколько, отчаянно карабкаясь, запрыгнули обратно в окно второго этажа и, стремительно и энергично пропрыгав по спинам вжавшихся лицами в пол, замерших, чтобы только не тронули, полицейских, исчезли за дверью в темноте. Еще какое-то короткое время где-то рядом слышались их удаляющиеся, недовольные визгливые крики и царапание когтей, но вскоре затихли и они. Погасла и исчезла и кровавая кошачья луна в окне, чье потустороннее призрачное, зловещее сияние не давало света. Остались только жалобный скрип досок, печальные плач и крики напуганных, исцарапанных пробегавшими кошками людей и тревожная перекличка каких-то мужчин вдалеке, так отчетливо слышимая в страшной, внезапно наступившей снаружи ночной тишине.

— Да заткнись ты уже! — закричал на стонущего доктора Сакса, Даскин, со злостью пихнул его сапогом что было сил.

Вертура и Фанкиль отняли руки от голов, скинули капюшоны, огляделись и, осторожно поднявшись, выглянули в окно. Тела между потухших, обратившихся дымными багровыми углями костров, исчезли. Остались только обрывки разорванной в клочья одежды и поломанных доспехов на грязном, пропитанном кровью, песке. Бесследно пропал и разорванный на куски, съеденный без остатка тысячами набросившихся на него по приказу своего патриарха, кошек и демон Фомальгаут, которого в Гирте все знали как клеврета и Поверенного маршала Георга Ринья Патрика Эрсина.

Остался только кот Дезмонд, что сидел посреди двора, как ни в чем не бывало, задирав в ночное небо широкую важную морду, задней лапой чесал свою толстую мохнатую шею.

Холодный белый свет вспыхнул в небе на востоке, пробился через багровый мрак сиянием далекой предрассветной звезды. Необычайно яркий, похожий на свет маяка, или луч прожектора, загорелся далеко над горизонтом в вышине. Кто-то сказал что это фонарь воздушного корабля, и что это идет помощь из Столицы, но набрав достаточную высоту эта яркая медленная звезда ускорилась и, оставляя за собой пронзительный бело-рыжий шлейф, спикировав вниз, упала на землю не долетев двадцати или тридцати километров, до Гирты.

Никто не слышал ни звука удара или взрыва, только бело-лиловой вспышкой полыхнул небосвод, разгоняя багровую ночь резким и ярким, как будто электрическим светом.

— Он что, тоже разбился? — уточнил маркиз Раскет. Рыцарь стоял на наблюдательной площадке, на крыше Малого дворца. Следил за этим падением, держал в руках бесполезный из-за аберраций оптики бинокль в который сейчас невозможно было разглядеть даже находящиеся в нескольких километрах от дворца городских стен.

— Нет. Это не корабль — ответила ему Мария Прицци. Ее лицо было настороженно-напряженным, как в ожидании неминуемой и страшной бури, готовой смыть город с лица земли. Еще одна медленная звезда загорелась в вышине на востоке и, как будто крутясь вокруг собственной оси, разбрасывая по небу яркие бело-рыжие лучи, устремилась к Гирте.

Графиня протянула маркизу локоть, чтобы он помог ей спуститься по крутой лестнице, подхватила свободной рукой подол своего длинного белого платья и сказала идти вниз.

По двору тянуло гарью. В подвале сварили цепь, подключили ее, подали напряжение с клемм концентраторов электростанции на магистраль, что вела в туннели под Гиртой. В шахте, в коридорах подземных коммуникаций под холмом Булле замыкаясь на ее толстые, рассчитанные на экстремальные нагрузки, алюминиевые жилы, горели щупальца. Омерзительный смрад поднимался наверх вместе с черным, отдающим серой и нечистотами, густым, оставляющим повсюду жирную, с подтеками, копоть, дымом. Наверху, несмотря на стужу, по возможности были открыты все окна и двери. Удушливое, холодное, напитанное гарью пожаров и угольной пылью, безветрие стояло над Гиртой. Задыхаясь в нем, то и дело кашляя, между паровыми машинами ходил сержант, командовал глушить котлы в которых больше не было необходимости. Как только было подано электричество и щупальца начали гореть, они со всей поспешностью ушли из подвалов дворца и шахты, ведущей вниз, под город, в туннели.

Пришел вестовой, доложил, что еще одна летящая звезда упала в районе башни барона Тсурбы и его огороженных железным забором владений.

— Станция внизу свободна — сказал он, с поклоном вручая докладную записку.

Принцесса Вероника и маркиз Дорс стояли в кабинете у окна, смотрели на багровое небо, деревья парка и шпиль Собора, но людей в черных несгораемых плащах, конических шлемах с пелеринами и дыхательными масками, на теплоизолированные пожарные рукава, обрубки щупалец и паровые машины перед фасадом герцогского дворца внизу, во дворе.

— Передайте Августу, что мы тоже идем с ним — пробежав глазами текст, приказала курьеру герцогиня. Она коротко кивнула маркизу на баллистический жилет, чтобы помог надеть. Повязала поверх брони за рукава мантию, накинула на плечи плащ химической защиты. По фасону почти такой же как те, которые носили обычные дружинники и использовали в походе, чтобы укрываться ночью вместо одеяла, только более тяжелый и плотный, изготовленный из непродуваемой, глянцевой снаружи ткани, оснащенный высоким воротом, прорезями для рук и широкими ремнями на груди. Выдвинула из-под стола темно-синий высокотехнологический дипломат и передала его, чтобы нес, Борису Дорсу, что тоже накинул себе на плечи такой же легкий, как и у принцессы, не для битвы, а от случайного удара, легкий высокотехнологический доспех.

Пришел лейб-инженер, поклонился, отчитался о проведенных работах, сказал, что все готово. Борис Дорс и принцесса Вероника перекрестились на иконы, покинули кабинет и, встретившись с рыжей Лизой, Фарканто и еще несколькими рыцарями на втором этаже, уведомив Пескина, что все также бессменно оставался в штабе, принимал оперативные донесения, координировал движение частей, о том что они намереваются спуститься в туннели, пошли вниз. Доктор Фонт раздал всем пакеты индивидуальной химической защиты, тем, кто не знал, объяснил как при признаках поражения кожи и глаз использовать пропитанные едким натром салфетки. Когда инструктаж завершился, маркиз, принцесса и их свита, надев дыхательные маски с угольным фильтрами, в сопровождении гвардейцев капитана Форнолле, спустились на самый нижний, технический этаж. Прошли по коридору под дворцом до шахты лифта и лестницы, ведущей к станции подземной железной дороги, пролегающей под Гиртой.