Рыцари Гирты (СИ) - Фиреон Михаил - Страница 116

Дверь залы с грохотом распахнулась.

— Вы знаете, что у вас там внизу творится? Видели их? — в штаб ворвался профессор Глюк. За ним спешили вооруженные пожарными топорами злобные студенты, все перемазанные черной зловонной, отдающей серой и канализацией жиже. Они рубили щупальца, что напали на них во время технических работ на подвальном этаже.

— А это нас мэтр Парталле атакует, если вы еще не поняли, достопочтенный доктор! — усмехнулся Пескин, и лихо закрутил пальцем свои роскошные усы.

— Вольфганг! — вскинув голову, прервав все излишние разговоры и шутки, строго сделала ему замечание принцесса Вероника. Она немного успокоилась, взяла себя в руки и снова была невозмутимой и хладнокровной герцогиней Гирты — курьера Августу: Гирта Центральная требует помощи. Мэтр Форнолле, оповестите всех, кто еще не в курсе с чем мы имеем дело. Олаф. Приступайте к выполнению вашего плана. Мастер Глюк, езжайте на северный берег к Старому мосту. Аномалия вокруг Гамотти. Нужна ваша оценка.

В Малом дворце пока было безопасно. В подвале заперли двери, перекрыли вентиляционную камеру и фановую трубу, с трудом передавили заслонками проникшие в здание щупальца. Под охраной нескольких вооруженных людей, доктор Фонт с хирургом и ординатором, сходили в лазарет, принесли препараты и необходимые инструменты, организовали в людской Малого дворца операционную, вместе с Парикмахером занялись перерезанными ногами лейтенанта Кирки.

Оставив подчиненных зашивать перебитые артерии и мышцы тяжело раненого сенешаля, доктор Фонт занялся осмотром герцогини. Отвел за ширму, где уже стояло несколько ярко и душно горящих газовых ламп, заставил снять броню, мантию, рубаху и алую защитную чешую: короткое, эластичное платье до колен, надетое поверх черной кофты из тонкой плотной шерсти. Осмотрел заброневые раны, прощупал твердыми холодными и жесткими пальцами на предмет переломов или внутренних разрывов все три темных, уже начавших опухать синяка: один справа на ребрах принцессы сбоку, второй от прямого удара, ровно на середине груди и еще один, от скользящего попадания на протезе, на плече. Два из этих ударов были потенциально смертельными, но защитный жилет и алая чешуя остановили их. Умелым, отточенным годами движениями доктор сделал герцогине обезболивающие и противоотечные уколы, кивнув в знак окончания процедур, разрешил одеться. Посадил принцессу боком к свету, взялся за поврежденную кисть руки.

— А ты реплику хотела — присев рядом на край стола, поставив ноги на скамейку, закуривая папиросу, кивнула на еще сочащую густым, омерзительно смердящим черно-синим гелем рану, рыжая Лиза — с репликой лежала бы ты сейчас как Вальтер под наркозом и толку бы от тебя такой нам не было — протянула ей папиросу — на, кури.

Доктор же, нисколько не обращая внимания на ее болтовню, осмотрел обломанные по штифтам суставы и, достав из стеклянной банки черного омерзительно извивающегося паразита, приложил его на место раны, закрыл им поврежденную часть, замотал поверх влажной, клеящейся, плотной, по виду и фактуре напоминающей кожу тканью, плотно перебинтовал поверх эластичной лентой.

— Это все что я могу сейчас сделать — доложил он, быстрыми движениями делая в запястье герцогини укол черно-синего геля, который он предварительно набрал в большой, какие используются для аспирации и промывания обширных гнойных ран, шприц — даже если повязка будет мешать, не снимайте ее, пока ткань не ассимилируется. Пальцы восстановить не получится. Нужны оборудование и квалифицированный инженер…

— Да, я помню что вы всего лишь врач и ваша задача лечить людей. Мэтр Фонт, вы это каждый раз говорите — нетерпеливо перебила его принцесса — все, мне можно идти?

С трудом сгибая и разгибая оставшиеся три пальца, проверяя, можно ли сложить их троеперстно, морщась от неприятных ощущений, презрительно присмотрелась к обкушенной руке. Железное кольцо, что она носила на безымянном пальце пропало вместе с утраченной частью протеза, а под повязкой натужно вздрагивал, извивался плотно прижатый эластичной лентой и питательной искусственной тканью помещенный в рану доктором для последующей ассимиляции и восстановления синтетических мышц поврежденной ладони паразит.

Во дворце и перед фасадом было шумно. Хлопали двери, звучали грубые голоса, тяжело бряцали оружие и доспехи.

Принцесса Вероника стояла у окна своего кабинета. Нарядную алую рубаху сменила черная кофта из плотной ткани с короткими широкими рукавами и рыжим, огненным драконом, свернувшимся кольцом на ее груди, надетая поверх облегающего, с узкими рукавами до запястий, легкого, похожего на рубиновую змеиную чешую, высокотехнологического доспеха. Испорченная, залитая синим гелем, мантия была повязана за рукава вокруг пояса герцогини, ее длинные полы свешивались до голенищ тяжелых армейских башмаков. Черные, похожие на военную форму, широкие штаны из плотной ткани с большими карманами на бедрах, длинная алая лента с серебряными письменами и жемчужиной вплетенная в распущенные, растрепанные волосы и застывший, устремленный на темные крыши города и шпили колоколен на фоне зловещего багровеющего неба взгляд, довершали этот жуткий образ непреклонной и жестокой, как будто с иллюстрации какой-то загадочной и древней книги, властительницы, что стоя у окна своего величественного и страшного черного замка, осматривает свое сумрачное, целиком подвластное ее воле, полное жестоких, беспощадных людей и страшных тайн, королевство.

На ее рабочем столе, поверх бумаг и папок, лежало неработоспособное в искажении, но все же принесенное из комнаты, черное автоматическое ружье с пластмассовыми прикладом и коллиматорным прицелом, а рядом с ним черные лакированные ножны, в которых ожидал своего часа изогнутый, с длинной, переплетенной черным с золотым шнурком рукоятью и остро отточенным до зеркальной белизны, клинком, меч.

Снаружи, со двора доносились предостерегающие грозные смешки и выкрики. Дымно горели факелы, жаровни и костры, по стенам и потолку прыгали трепетные тени. Рыцари, дружинники и гвардейские кавалеры ходили перед фасадом дворца, рубили топорами и мечами, прижигали щупальца, что, будучи раскрыты, теперь безбоязненно высовывались из подвальных окон, выталкивали прочь крышки люков в парке, слепо хватали все подряд, угрожающе извивались, тыкались во все стороны, обвивались между деревьев, фонарных столбов и колес телег, стараясь нанести как можно больший вред, наощупь цепляли людей и лошадей. Тех, кто попадался, кого не успевали спасти, душили, присасывались к ним, ломали кости, отрывали конечности. Животные шарахались прочь от этих чудовищных, смердящих серой и нечистотами, склизких отростков, сбрасывали седоков, били копытами, с истошным ржанием убегали в багровую мглу за пределами света тусклых, как будто придавленных к земле опустившимся на город колдовским мраком, многочисленных, разведенных прямо на мостовой и дорожках парка огней.

— Его действия аберрированы — громко хлопнув дверью, открыв ее ногой, вошла в кабинет, сообщила рыжая Лиза — он контужен, либо его ядро получило тяжелые, несовместимые с дальнейшем корректным выполнением поставленных задач, повреждения. Когнитивная функция его системы серьезно нарушена, возможно он умирает, но его отдельные сегменты все еще продолжают выполнять последний комплекс инструкций и команд, полученный перед рассинхронизацией частей. Похоже эта атака — не более чем инерционная постшоковая рефлексия.

Принцесса ничего не ответила ей на это.

— Он должен был действовать иначе. Зависнуть над нами и провести зачистку. В темноте с камуфляжем он был бы практически невидим — продолжила, объяснила рыжая Лиза, подошла к принцессе, поставила рядом с ней на подоконник фужеры с кофе, которые принесла себе и ей. В ее тяжелом циркониевом портсигаре с гравированной головой лисы на крышке осталось всего несколько папирос. Она вертела одну в пальцах, раздумывала, закурить ее сейчас или нет.

Какие-то люди в доспехах стальной колонной деловито и спешно прошагали вдоль фасада, неся на плечах длинные мечи. Гвардейский лейтенант хрипло кричал на какого-то рыцаря с принесенным из герцогского арсенала ранцевым огнеметом, чтобы шел прочь, иначе он подожжет дворец. Внизу, на каменной площадке, у парапета, на безопасном участке, отгороженном по широкой дуге цепочкой огней, на максимальном удалении от Большого дворца, вне досягаемости для хищно высовывающихся из окон щупалец собрали всех оставшихся на территории, дрожащих, обезумевших от страха, не занятых в обороне людей. Некоторых завели в Малый дворец, разместили в холле и коридорах. Их печальные голоса, причитания и плач, слышались со двора и снизу с лестницы, из-за неплотно закрытых дверей кабинета герцогини.