Локи. Где начинается ложь (ЛП) - Ли Маккензи - Страница 54

Дверь купе была заперта, но он выбил ее заклинанием и вышел на небольшую платформу в передней части вагона. Ветер тут же набросился на него, сорвал с головы шляпу и швырнул ее в проплывающую мимо местность. Они все еще были в городе, но дома стали чище и дальше друг от друга. Несколько цыплят бродили по дорожкам, клевали сорняки, пробивающиеся между камнями.

Он не мог сказать, сколько вагонов было между ним и пассажирскими вагонами. Их с Аморой план состоял в том, чтобы незаметно пробраться в центр поезда и распространить свое заклинание наружу, а затем отцепить вагоны, в которых находились живые люди, от вагонов с мертвыми. Ему нужно было найти ее. Он ухватился за лестницу рядом с дверью и вскарабкался на крышу вагона.

Здесь ветер был еще сильнее, и балки под ногами скользили. С этой выгодной позиции он насчитал восемь вагонов впереди себя, плюс локомотив, из которого валил густой черный дым. Первые три были предназначены для пассажиров — один для англиканцев, один для нонконформистов и один для тех, кто был слишком беден, чтобы быть или тем, или другим. Затем два — для англиканских первоклассных мертвецов, еще три — для нонконформистов, а остальные — для бедняков позади.

Локи двинулся вперед, осторожно ступая шаг за шагом, пятка к носку, стараясь удержаться на центральной балке крыши, где было легче всего балансировать. Он скучал по своим Асгардским ботинкам, с их толстыми подошвами, которые могли бы схватиться за этот металл, как будто подошвы были покрыты клеем. Он прыгнул на следующий вагон, повторил свою осторожную прогулку по проволоке и снова прыгнул. Его ноги подкосились, когда он приземлился и почти упал, но сумел упасть вперед, а не назад, его колени болезненно соприкоснулись с досками. Впереди него была запертый люк в крыше, и он пополз вперед, нащупывая ручку. Она заедала из-за неиспользования, и его руки начали гореть на металле, когда он рывком открыл ее, а затем спрыгнул в вагон, приземлившись на корточки.

Вагон был пуст; он боялся, что там будут полицейские, но никого не было, только гробы на ремнях мягко покачивались в такт движению поезда. Они грохотали друг о друга, их острые углы царапали борозды на своих соседях. В воздухе пахло свежей соломой и свежесрубленным кедром. Очевидно, эти гробы были дороже, чем тот, в котором он ехал.

Он опустился на колени и вытащил нож из рукава, бросив взгляд на слабое напоминание о Руне на своей ладони, прежде чем начал вырезать ее подобие на полу поезда. Дерево было только что покрыто лаком, и оно раскололось на хрустальные осколки под лезвием. Он успел сделать всего два удара, когда услышал, как открылась дверь, и почувствовал порыв ветра. Он поднял голову.

Амора стояла в дверном проеме, ее юбка вихрем кружилась вокруг колен, пока она не захлопнула дверь. Локи встал, пряча нож обратно в рукав.

— Ты сделал это, — сказала она, и в ее голосе прозвучало облегчение.

— Неужели ты во мне сомневалась?

— Никогда. — Она протянула руку. — Отдай мне камни. Я сейчас упаду в обморок без всякой энергии. Ты даже не представляешь, сколько самоконтроля потребовалось, чтобы не обескровить проводника досуха.

Локи даже не пошевелился.

— Ты не взяла силы миссис С.

Улыбка Аморы не дрогнула.

— И что?

— Ты убила миссис Шарп, но оставила ее душу, — сказал он. — Это бы тебя восстановило.

— Это не имеет значения, не так ли? Отдай мне мои камни.

— Твои камни? — повторил он. — Я думал, это наше общее заклинание.

Ее все еще протянутая рука сжалась в кулак.

— Дай мне камни, Локи, — сказала она.

— Вот в чем дело. — Локи встал, заложив обе руки за спину. — Нет.

Амора рассмеялась резко и потрясённо. В пыльном свете ее лицо побледнело.

— О чем ты говоришь?

— Нет, не трать на это свои театральные способности, — сказал Локи, поднимая руку. Он не смог удержаться и тоже покачал головой, изображая разочарованного родителя. Один дал ему так много материала, которому можно было подражать. — Это не принесет тебе никакой пользы. Я уже давно всё выяснил.

Амора замерла, как испуганный кролик, услышавший треск ветки под сапогом охотника.

— Что именно ты выяснил?

— Что ты собираешься предать меня.

На этот раз она не рассмеялась. Она даже не моргнула. На мгновение он усомнился в себе, в той паутине, которую, как он был уверен, распутывал.

— Думаешь, я предам тебя? — сказала она ровным тоном.

— О, я почти уверен, что именно это и произойдет, — ответил он. — Хотя мне потребовалось больше времени, чтобы понять это, чем я готов признать. Любовь действительно делает тебя слепым, но, к счастью для меня, я не слишком склонен к сентиментальности. Это так…, - он презрительно щелкнул пальцами, словно отмахиваясь от жука в воздухе, — … так по-человечески.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала она, и он должен был признать, что играет она просто восхитительно. — Зачем мне предавать тебя?

— Поначалу я тоже так думал. Но потом я начал думать, зачем я нужен Аморе для всего этого? Какой цели я здесь служу? Я помогу тебе собрать армию мертвых, но единственная реальная причина, по которой ты нуждаешься во мне здесь — ты сможешь забрать камни себе, а затем убить меня, оставив свой собственный путь к трону свободным. И ты так быстро «придумала» весь этот план с вторжением армии и порабощением… Слишком быстро, если честно.

— Я не смогу унаследовать трон, — ответила она. — Там же твой братец и отец.

Локи махнул рукой.

— Один и Тор для тебя ничто. Воины, которых ты можешь уничтожить во сне, как только твоя сила восстановится. Если ты хочешь занять трон Асгарда, он будет твоим. Кроме того, я единственный, кто даст тебе бой, который ты не сможешь выиграть. Ты и я, мы сражаемся совсем не так, как остальные наши люди. Я единственный, кто может сравниться с тобой. И ты это знала. И ты знала, что я буду сражаться с тобой за трон.

Она скрестила руки на груди.

— А кто сказал, что я хочу получить трон?

— Ну, ты, конечно же, не будешь довольствоваться тем, что доживешь свои дни в качестве моей королевской чародейки. Ты никогда не была правой рукой. Ты видела, что Карнилла слишком долго была на поводке, чтобы желать такого положения. Ты хочешь править Асгардом. И на самом деле есть только один человек, который встанет на твоем пути.

Она высунула язык между зубами, облизывая пересохшие губы.

— Это безумие.

Он поднял вверх палец.

— Подожди, дай мне закончить. Дальше всё только интереснее. Поэтому я полагаю, что твоя первая ошибка будет заключаться в том, что ты поставишь на мою любовь к тебе. Ставка, к сожалению, не сыграет. Есть так много вещей, которые я люблю больше, чем тебя — например, те сапоги на высоком каблуке, которые ты подарила мне, когда мы были моложе. Я скучаю по этим ботинкам, мне не следовало оставлять их дома. Кроме того — сам Асгард, и я боюсь, что ты бы загнала его в могилу. А ещё у меня есть несколько отличных идей для финансируемого правительством театра в столице, и я просто не могу себе представить, что у тебя была бы такая же преданность расширению искусства.

— Так почему же ты здесь? — потребовала она, и ее голос щелкнул, как хлыст. — Если ты все это придумал так давно, почему же не раскрыл, что я убийца всех этих мертвых людей, и не вернулся с целой армией асгардских солдат, чтобы арестовать меня и доставить обратно на твою драгоценную родину в цепях?

— Потому что я сам собираюсь это сделать, — ответил он. — Один хочет, чтобы Норнские камни были возвращены в Асгард, и я уверен, что он тоже будет рад видеть тебя в тюрьме — в конце концов, ты вор, которого они искали; по крайней мере, так я ему скажу. И ты — убийца, которого общество ШАРП пыталось устранить. Все это было завернуто в один маленький предательский сверток. Давай посмотрим, как Тор всё решит за одну поездку в Мидгард.

Она ничего не ответила. Они смотрели друг на друга сквозь темноту, тишину внезапно нарушил низкий гудок поезда.