с любовью, Смерть (СИ) - Шермер Ольга - Страница 97

Мы расставили статуэтки обратно схеме, Ран выдвинул на центр капсулу, чуть больше той, где хранилась анория, но в ее недрах вместо цветка плескалось черное облако.

Если верить схемам, круг сдержит материю, не позволив ей вырваться за пределы. Темная кровь, использованная для создания статуэток, впитает в себя проклятия, превратив фигурки в бесполезных деревянных истуканов. Импульсом для этого станут "Оковы Кукловода", способные управлять неодушевленными предметами, а после — жнец, пропустив энергию через себя, вернет всю магию темной материи.

— Допустим. — Я глубоко вдохнула, прежде чем заговорить. — Допустим, мы знаем, как вызвать этого… жнеца. Но как ты заставишь его выполнять указанное?

— Это сделаешь ты. И ты справишься. Твое тело по-прежнему останется твоим телом, а сознание — сознанием.

— В предыдущие разы что-то не справлялась.

— В предыдущие разы ты была к этому не готова. Теперь ты в курсе. Жаль, ты не знаешь, какая сильная у тебя воля к победе и жажда жить. Но я видел, на что ты способна. Я видел, как ты сражалась с этим жнецом в дни, которые ты, к счастью, забыла. Тебя ведь не зря считали ошибкой эксперимента и полным провалом. Жнец должен был занять твое сознание почти целиком, оставив лишь фрагменты памяти, позволяющие сохранить… человечность, что ли. Разум. Но ты надрала ему задницу. В лечебнице говорили, что ты — грубо говоря — загнала его в угол и отгородилась стеной. Это выражаясь не медицинским языком. Медицинским языком я не выражаюсь. Синдарин попроще будет.

— Возможно, это прозвучало бы чуть убедительнее, если бы ты не попросил заблокировать двери и не предусмотрел "Выгорание".

— Но при этом — я здесь, с тобой.

— А я теперь даже не знаю, кто я.

— Ты меня зацепила в первую очередь тем, что у тебя методы решения проблем — ну очень кардинальные. И порой совершенно фееричные. Хотя бы вспомни, как ты на нашем первом испытании в окно выпрыгнула. Это был мой первый седой волос.

— И мой первый перелом, — усмехнулась я. И помрачнела вновь. — Первый из тех, что я помню.

Видя, что я все же проваливаюсь в свои мысли, он заставил меня поднять голову, чтобы я встретилась с его взглядом. Уверенным, кошачьим.

— Зато представляешь — мы всех спасем. Будем молодцами. Получим медальку. Шоколадную. Одну на двоих. Ты мне ее отдашь, потому что не любишь сладкое. Так что у тебя не будет медальки, а у меня — будет. Во мне. Недолго.

— Дурак. — Я невесело посмеялась. — Все-таки ты — дурак.

— Зато с медалькой, — гордо отозвался тот. И посерьезнел снова. — Поверь, если бы можно было сделать это вместо тебя — я бы не раздумывая согласился.

— Кто бы еще тебе позволил?

— Ну вот. Ну вот всегда так. Глушишь мои благие порывы на корню. Ведь я не меньше тебя хочу, чтобы это все закончилось, и ты вернулась ко мне.

— А если это буду не я? — По спине пробежал мороз. — Пообещай, что убьешь сразу? Что не будешь пытаться докричаться, если он вырвется?

— Вот тут нет, извини. Я буду пытаться до последнего, потому что знаю — ты меня услышишь.

— С чего такая уверенность?

— В прошлый раз сработало. А еще я знаю, что ты тоже меня любишь. Любишь же?

— Как последняя идиотка, — выдохнула я, кивнув. Сейчас это признание далось мне как никогда легко.

— Значит, услышишь. Где бы ты ни была, — нарочито спокойно произнес Ран. И демонические искры вспыхнули в глубине его зрачков.

Мы замерли над вычерченным кругом, переглядываясь.

— Но если снять проклятия таким образом не удастся?

— Мы должны попытаться.

Тишина.

— Моя леди?..

— Да?..

— Я все-таки верю в наше "долго и счастливо".

…мы бросились друг к другу точно после сотен лет разлуки. Всем телом прижав меня к стене, тяжело дыша, Ран ловил мои губы, руками скользил по телу, словно запоминая: "Мое, все мое". Исследуя, ловя последние мгновения…

Я впивалась пальцами в его волосы, растворяясь, утопая с головой, проваливаясь в непроглядную бездну. Мне нужно было надышаться им, мне нужно было оставить это себе. Даже если у нас ничего не выйдет, даже если мы погибнем, и магический огонь выжжет нас дотла — пусть именно этот миг окажется тем самым, после которого хоть на костер, хоть в забвение.

Но здесь, сейчас — только мы.

— Все-таки не повезло тебе, моя леди.

— Это еще почему?

— Потому что я жуткий однолюб.

— Так это тебе не повезло, значит. Вот решу я завтра в разлом шагнуть. И что?

— Следом пойду. За тобой — куда угодно.

Расплывался мир, душу окутывал бесконтрольный страх.

Исчез Ран. Исчезла я. Только лабиринт простирался передо мной. А я ведь ненавидела лабиринты…

Вот поэтому я и ненавидела лабиринты.

Я была уже здесь. В черных стенах, пропитанных могильным холодом.

"…Блуждай, девочка. Ищи свою смерть".

— Ищу, — бодрясь, произнесла я и шагнула в первый коридор.

Ран говорил, что я услышу его, но пока что меня окружали только шорохи и зловещий шепот. Ползли по пятам, заманивали в тупик, уводили с верной дороги.

Повороты, повороты, повороты. Мне показалось, что я заблудилась в собственной тьме, что нет здесь уже никакого жнеца — мы срослись, стали одним целым.

Но будь все действительно так — я бы не оказалась здесь.

"…не тебе усмирять стихию".

— Отчего же? — Я озиралась по сторонам, пытаясь увидеть говорящего.

Хотя я знала, как он выглядит. Мое лицо, серая кожа, черные глаза.

У нее даже голос — мой.

— Не такая уж вы и стихия, как говорят. Результат неудачного эксперимента. Тоже.

"Вы глупы".

— Боюсь, что не глупее вас.

Если бы я себя ощущала также отважно, как и звучала, было бы проще. Хочется верить, что жнец не чувствовал мой страх, а если и чувствовал — то хотя бы не знал, насколько он силен.

"В этот раз здесь останешься ты".

— Ошибаешься. Ты отсюда не выйдешь. До Рана тебе не добраться.

Опали стены.

На доли секунды я вернулась в собственное тело. Увидела лицо Рана перед собой, почувствовала проходящую через меня энергию.

Картинка сменилась. Меня отбросило на задний план, откуда я уже наблюдала со стороны, как меняется взгляд напарника.

"Вся его любовь к тебе — вот она. На лезвии косы".

— Все верно. Это я его попросила тебя убить, если только сунешься.

"Он сдался".

— Нисколько. Мы ведь еще живы.

"Вопрос пары минут".

— …я знаю, ты меня слышишь. Арис.

Меня отшвырнуло в сторону, проволокло по земле.

Жнец замахнулся ладонью, но припечатал уже пустое место. Откатившись, я вскочила на ноги, готовясь уклоняться от следующей атаки.

"Между нами ничего не осталось. Ты меня приняла. Ты сама же сломала стену, нас разделявшую. Пустыми человеческими эмоциями".

Я пронырнула под костлявой рукой.

"А он пришел умирать с тобой. Разве это не глупо?"

— Нет. Потому что ему я умереть не позволю.

Жнец был чуть быстрее. Мелькал, делал обманные выпады. В какой-то момент он опрокинул меня на спину, попытался схватить за шею, но я опередила его — левой рукой впилась в лицо, нависшее надо мной, и оттолкнула в сторону.

Дикий визг прорвал сознание, и костлявая лапа вцепилась мне в горло.

До того было жутко — вглядываться в собственное неживое лицо, слышать свой голос и видеть, что мое отражение даже губами не шевелит при этом.

"Тебе не загнать меня снова в клетку. Тебе не избавиться от меня".

…верно.

Я все еще видела Рана — вдалеке. Держа меня на прицеле у лезвия косы, он продолжал что-то говорить.

А ведь мы действительно не сможем избавиться от жнеца. Даже если я снова огорожусь от него. Любое воспоминание, любая эмоция, любое прикосновение сможет снова его пробудить. Я буду знать это и ждать. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту.