Леди Удача (СИ) - Каммингс Мери - Страница 7

Он энергично закивал и отполовинил вторую отбивную. Остатки Лорен, пока ее не настиг очередной приступ ненужного человеколюбия, переложила к себе. Майкл тем временем обратил внимание и на другие имевшиеся на столе яства:

— А ты чего французский салат не берешь? — Положил себе, попробовал. — Кстати, очень неплох.

— Французский? — Она с сомнением взглянула на беловатую массу с вкраплениями чего-то розового и темного.

— Да, тут сыр, яблоки… — он запнулся, смакуя вкус, — ага, изюм и курица. И майонез — домашний, на оливковом масле. — Поднял на Лорен глаза: — Не сомневайся, я в этом деле разбираюсь — я в газете рейтинговую колонку по ресторанам вел.

Что такое "рейтинговая колонка", она не знала, но поверила на слово — тем более что салат оказался действительно вкусным. Но чтобы мужчина (мужчина) разбирался в тонкостях его приготовления?

— А я сегодня ту статью сдал, — продолжал Майкл. — И еще заказ на спортивный подвал получил — в пятницу заплатить обещали.

— Ух ты-ы, — восхищенно протянула Лорен, про себя подумала: "Интересно, а что такое "спортивный подвал" — вроде боулинга, что ли?"

Спать она ложилась с некоторой опаской: а вдруг Майкл начнет приставать — решит, что раз сама пришла, то вроде как на это напрашивается… Но он, как и вчера, буркнул "Спокойной ночи" и повернулся к ней спиной.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Ой, привет, чего я тебе скажу-у, — встретила ее на следующий день радостным возгласом Дина. — Я вчера сестре мужа рассказала, как ты поешь шикарно, и знаешь, что она сказала?

— Что? — подала положенную в таких случаях реплику Лорен.

— Что у них на работе есть девушка, она раньше в Квинсе работала, в кафе "Старая таверна", так вот, в этой таверне по пятницам проходят конкурсы певцов. То есть любой желающий может придти и спеть. И кто больше понравится публике, того приглашают там петь в другие дни — уже за деньги, представляешь?

Лорен напряглась в струнку, даже дышать перестала: про певческие конкурсы она слышала и раньше — от Флинна, он утверждал, что прежнюю свою солистку они нашли именно там (правда, словам его особо верить было нельзя). Поначалу, уйдя из "Терновника", она пыталась расспрашивать о них — даже узнала про один (подсказали в театре, где она три недели проработала), но там нужно было платить за участие целых двадцать долларов…

Ну а потом, с этой бездомной жизнью, все ее попытки снова начать петь сошли на нет.

— Не хочешь поучаствовать? Ты, с твоим голосом, точно всех там за пояс заткнешь, — возбужденно продолжала Дина. — Я попросила, чтобы она расспросила ту девушку поподробнее, что там и как, и в субботу — послезавтра, значит — я у них с мужем буду и спрошу, а потом тебе перескажу.

— Да, конечно, пожалуйста, — закивала Лорен. Неужто — шанс?

Утром, когда она уходила, Майкл спросил:

— Вечером придешь?

— Да… если можно.

— Можно, — ухмыльнулся он, — особенно если с ужином.

— А можно, — окончательно обнаглела Лорен, — я эту неделю, пока здесь близко работаю, буду у тебя ночевать? — Добавила поспешно: — И ужин приносить.

На сей раз Майкл промедлил с ответом — она уже хотела сказать: "Да нет, что ты, я просто так ляпнула, в шутку" (неудобно-то как), когда он кивнул:

— Ладно, договорились. — На бородатой физиономии снова прорезалась ухмылка: — Только чтобы ужин был вкусный.

Ужин оказался не хуже вчерашнего — Дина щедрой рукой разложила в коробочки нарезанный ломтиками ростбиф, пюре, большой кусок пирога с почками и миндальное печенье.

Лорен, конечно, понимала, что это все не ей специально готовили — ростбиф при ней вернули из зала: клиенты, видите ли, просили слабопрожаренный, с кровью, а им подали среднепрожаренный, печенье же по большей части состояло из половинок и обломков. Но еда эта была свежей и вкусной, и, торопливо шагая к стоянке, Лорен уже предвкушала, как они с Майклом будут ужинать, сидя за ящиком — и она расскажет ему про певческий конкурс.

Мимо сидевшего в будке у шлагбаума охранника она прошла, косясь с опаской — а вдруг остановит, спросит, что ей здесь нужно? — но он лишь бросил на нее короткий взгляд и снова уткнулся в журнал.

На выходе из лифта ее встретил Чалмер — подлетел и радостно запрыгал вокруг. "А если все-таки машина? — подумала Лорен. — Не дело это, что Майкл его так отпускает…" Но эта мысль тут же была забыта, заглушенная другой: "Что случилось?"

Свет в "Империале" не горел, но дверь была открыта. Майкл сидел на подножке, опершись локтями о колени и глядя в пол. Лишь когда она подошла близко, поднял голову:

— А-аа, это ты уже…

— Что случилось?

— Ничего. Настроение скверное. Из-за погоды, наверное.

Лорен взглянула на звездное небо — погода как погода, не то что вчерашний дождь…

— Ну, так что у нас сегодня на ужин? — со вздохом спросил Майкл.

— Ростбиф.

— А, ростбиф — это хорошо. Я как раз горчицы купил и хлеба.

Нет, все-таки он был какой-то не такой — словно пришибленный. Но спрашивать еще раз, что стряслось, Лорен не осмелилась.

Кроме горчицы и хлеба, он купил кока-колы — не в банке, а в большой, "семейной" бутылке. Хоть и не ледяная, она показалась Лорен ужасно вкусной.

С лица Майкла не сходила мрачная мина, но ел он с аппетитом, так что она решилась рассказать ему о певческом конкурсе.

— Да, слышал о таких, — кивнул он. — Хочешь, завтра, когда буду в редакции, узнаю подробнее?

— Хочу, — Она раньше об этом не думала, но ведь в газете действительно все обычно знают.

— Ты вроде в рок-группе какой-то пела?

— Да. А до того была солисткой в школьном джаз-ансамбле.

— И чего ушла оттуда?

— Из школы? — Лорен пожала плечами. — Ну как… доучилась.

— Да нет, — поморщился Майкл, — из рок-группы.

— Так вышло… — обтекаемо ответила она, — долго рассказывать.

— Да мы вроде никуда и не торопимся, — на лице его впервые за этот вечер прорезалась знакомая кривоватая ухмылка. — А у меня сейчас как раз настроение послушать какую-нибудь душераздирающую слезодавильную историю.

Наверное, ей полагалось обидеться, тем более что прозвучало это весьма с сарказмом, но не получилось — уж очень невеселые у него были глаза.

— Да ну… — Лорен неловко пожала плечами, — это действительно коротко рассказать не получится.

Интересно, у кого-нибудь получилась коротко и лаконично рассказать другому человеку всю свою жизнь?..

Петь Лорен любила с детства. Наверное, это передалось ей от мамы, а той от бабушки — уроженки Шотландии.

Первые воспоминания детства — мама сидит у ее кроватки и напевает песню про волшебную белочку; Лорен пытается подпеть, и мама смеется:

— Нет-нет, ты должна не петь, а спа-ать.

В первом классе учительница музыки сказала, что у нее хороший слух и сильный голос, а главное — есть желание петь. Так что неудивительно, что мама записала ее в детский хор, и уже спустя год восьмилетняя Лорен стала там одной из солисток.

На тринадцатый день рождения она получила самый лучший в жизни подарок — гитару. К тому времени она уже умела играть на ней — конечно, не как профессионал, но запросто аккомпанировала самой себе, когда пела на домашней вечеринке.

В шестнадцать лет она стала солисткой школьного джаз-ансамбля. Ее "визитной карточкой", которую спела на приемных испытаниях, стала та самая мамина песня про белочку, переделанная под блюз.

В классе она была популярна и никогда не мучалась проблемой, с кем пойти на школьный бал — претендентов было достаточно, оставалось лишь выбрать лучшего. В выпускном классе место этого "лучшего" прочно закрепилось за Тедом Фолкрумом — высоким светловолосым красавцем, капитаном школьной волейбольной команды и душой компании, по которому сохли чуть ли не половина ее одноклассниц.