Дорогой сорхов. Фьель (СИ) - Жарова Анастасия - Страница 4

— Ну хорошо. Уговорили. Морис, ты как всегда убедителен. — Да. Я счастливо улыбнулась, мама только покачала головой. Кирн подошел ко мне, хотел взять щенка за шиворот и вернуть Але. Грозный пес, тявкнул на протянутую руку и попытался прижаться ко мне еще сильнее, да куда уж там, кожевник, широко улыбнулся, подхватил вырывающийся колобок и понес к остальным щенкам. Только собака, как только малыш оказался в самой гуще собратьев, встала, подцепила его зубами и положила у моих ног. Щенок тут же уткнулся носом в мои сапожки и тихонько завилял толстеньким хвостиком. Это действо, вызвало удивленные возгласы у взрослых. Больше всех удивлялся Кирн.

— Ты смотри. Она его не приняла. Придется Мила, тебе щенка выкармливать, Ольберта покажет, как варить для него кашу, а я позабочусь о продуктах…

Так и появился у нас Остик. Всю дорогу до дома, я несла его в лукошке, тяжелый, но ничего. Мама вон, несет провизию для нас и для моего щенка. Кирн выдал нам мешочек смеси круп, бурдючок с молоком и даже рожок, для щенка. Еще ко всему этому прилагались строгие инструкции, как кормить, сколько и когда. Милана вздыхала, ну зачем нам собака? От диких лесных зверей? Да одной Фьель хватит, пол леса отборных хищников разогнать. Если только от человека. К нам и так вроде, никто незнакомый не приходит. Мама вздохнула еще раз, посмотрела на мою сияющую физиономию и окончательно сдалась. Первый поход в деревню, удался на славу.

Первая ночь была особенно беспокойной. Остик попеременно мерз и хотел есть. Мама предупрежденная доброй Ольбертой сварила каши столько, чтобы хватило и на ночь. Ел щенок много, а чтобы он не плакал от холода, я взяла его к себе под одеяло. Сил чтобы возмущаться у мамы, просто не осталось. Рассвет встретил нас громким, требовательным тявом. Остик сидел посреди комнаты, рядом с большой кучей и еще большей лужей и требовательно просил есть. Тогда я поняла, почему Аля со щенками жили в конюшне. Мама всучила мне рожок с кашей, а сама принялась за уборку. Через два дня я заметила, челюсть Остика не такая уж беззубая. А сам щенок грызет все, до чего может дотянуться. Еще он встал на лапы и пока неуклюже, передвигался по дому, оставляя везде лужицы и иногда кучки. Мила стоически терпела и молча все это убирала. Но когда утром пятого дня посреди комнаты обнаружился весь погрызенный и замусоленный тапочек, терпение лопнуло. Нас выдворили на день на улицу, с поручением найти Остику игрушку. Я понятия не имела, чем может играть собака? Щенок обрадованно поковылял по двору и сам решил этот вопрос. Малыш нашел веник, он ему так понравился, что вышедшая на улицу мама, еле отобрала, измусоленное орудие труда… наказаны были оба. Я разобиделась, сбросив и одежду и морок отправилась в лес, щенок естественно со мной. Но только ходил он очень медленно, так что далеко мы не ушли. Всего лишь приблизились к опушке леса. Зато нашли сухую толстую ветку, Остику она тоже понравилась. Пришлось тащить находку домой и звать маму. Мелисса вышла на порог, с сомнением посмотрела на ветку и стала обламывать тонкие прутики. Игрушку для щенка нашли.

Через неделю мы с Остиком носились на перегонки по двору. Причем этот хулиган что с мороком, что без, видел мой хвост и старался за него схватить. Не сильно, но обидно. Муська, наша кошка, отнеслась к новому жителю благосклонно, разрешила спать в своей корзинке… ну как разрешила? Попробуй тут запрети, когда нахал с тебя размером укладывается сверху и абсолютно не реагирует, на твои возмущенные вопли. Так они вместе и спали. К концу третьей недели, Остик ел сам, все что давали и не давали. В его рацион входила уже густая каша с кусочками мяса и все до чего он мог дотянуться. Включая, оказывается, съедобную мебель. Палками разной толщины и длины, был завален весь двор. Мама отправляла нас на улицу чуть ли не с рассветом. Обедали мы тоже на улице. Остик хулиганил вовсю: гонял кур, выдрал пучок перьев из хвоста петуха. При этом продолжал исправно оставлять лужи в доме. Грыз все, включая мой хвост, но я была счастлива.

Мама крепко задумалась над поведением собаки, когда вместо утреннего мелодичного кукареканья петуха, на дворе раздался истеричный куриный вопль. Это Остик выследил-таки птицу и, повалив его на землю, стал методично ощипывать перья из и так пострадавшего хвоста. Петуха с боем отобрали. Пришлось звать Мориса, он разбирался в поведении собак, лучше всех в деревне.

— Да, что б я так жил. Вы же его избаловали. Собаке ни в коем случае нельзя, позволять все, чего она хочет. Иначе не только на шею сядет, но и на голову нагадит. Вот смотри Мелисса, у вас должен быть предмет, которым можно наказывать, не сильно, но обидно. К примеру, вот этот веник.

Мама злорадно посмотрела сначала на новый веник в своих руках, а потом на навострившего, пока висячие, уши Остика. Тут мимо пробежал бесхвостый петух — провокатор. Остик естественно за ним. Морис со словами "дай-ка", отобрал у мамы орудие труда и метко запустил свой снаряд в погнавшегося за петухом щенка, попал. Остик получив по спине, замер, развернулся и с радостным визгом, бросился к венику. Схватил и на глазах у изумленного Мориса отгрыз целый пучок прутьев. Я рассмеялась.

— С тебя новый веник, Морис. Это чудовище сожрало все, до чего смогло дотянуться. Он слушает только Фелицию, а эта еще та хулиганка.

— Ну так попроси свою дочь, утихомирить собаку.

С этими словами староста развернулся и ушел, наверное, обиделся за веник. Мама строго посмотрела на меня, под ее взглядом я сдалась.

— Остик, — Щенок тут же нарисовался возле меня с потрепанным веником в зубах. — Это больше грызть нельзя, — на землю упал огрызок веника, — курей гонять тоже…

— Про петуха не забудь.

— Петуха тоже больше не трогай. — И уже от себя добавила. — Дома перестань писать, просись на улицу. — Остик опустил голову, все самое веселое и нельзя…

Мама хитро прищурилась на погрустневших нас и вынесла из дома небольшой, с ладошку размером мячик. Он был сшит из грубой кожи и набит тряпками.

— Это вам Кирн передал, когда я ему, про полный двор палок рассказала. Но, получите только когда все палки перетаскаете в дровницу.

Конечно, перетаскаем и даже аккуратно сложим.

Остик перестал хулиганить, он рос очень быстро, в год стал больше меня. Его серая шкура сияла сталью на солнце. Светлая морда и голубые глаза вызывали зубовный скрежет у всей деревни. Но мне было все равно. Остик был моим лучшим другом. Я спокойно каталась у него на спине как на лошади. Только мама, когда мне исполнилось пять, решила научить всему, что знает благородная леди. Вечерами я училась писать, красиво, с завитушками. Днем, растирая в ступке травы, мама рассказывала, что такое этикет и с чем его едят. Историю Мила излагала великолепно, я заслушивалась. Меня так и манили поля битв, только с датами возникали проблемы. Битвы-то манили, а главнокомандующие армий интереса не вызывали. Кончилось тем, что мама принесла из деревни пять больших книг. Оказывается, она их заказала старосте, еще два месяца назад. Одна, по истории, с картами и точными датами. Две других по травам и животным, с большими цветными картинками. Четвертая, по математике с примерами и задачами. А пятая — большая книга сказок. Конечно, она тут же стала моей любимицей. Перед началом каждой сказки, была большая картинка с главным персонажем. Одна картинка мне очень понравилась. Сказка была про Лихо. На рисунке соответственно он и был изображен. Красивый, с бледно-зеленой кожей, ярко-зелеными раскосыми глазами и длинными темно-зелеными волосами. Лихо сидел на поваленном, замшелом дереве и с грустью смотрел вслед удаляющейся девушке. В сказке девушка все-таки полюбила Лихо и он стал человеком. По-моему, глупая сказка, но картинка все равно очень красивая.

Так я и жила. Днем и вечером впитывала знания как губка, писала обеими руками красивые завитушки и ела за столом ножом и вилкой. Это в деревне-то.

Еще, я начала помогать маме. Мы часами бродили по лесу, выискивая грибы и травы для настоек и снадобий. Оказывается, мама продавала часть настоек старосте, а уж он перепродавал их в другие деревни. Ходить по лесу было очень интересно. Не просто носиться, как раньше, распугивая зверей, а слушать. Мила конечно не слышала лес так же как я, но чувствовала, каким-то другим чувством. Она показывала, как правильно собирать травы. Какие грибы и ягоды лучше вообще не трогать, какие можно съесть, а из каких можно делать лекарства. Лес радовался нашему присутствию, а я училась понимать его разговор. Остик всюду следовал за нами молчаливой серой тенью.