Тайна смерти Рудольфа Гесса
(Дневник надзирателя Межсоюзной тюрьмы Шпандау) - Плотников Андрей Николаевич - Страница 50

6. В заключении я хотел бы отметить, что хотя мое сегодняшнее воспоминание о вышеизложенных событиях остается довольно четким в наиболее важных пунктах, но, естественно, не является абсолютно точным в результате прошедших лет с их чудовищными событиями, тем более, что на данный момент я не располагаю необходимым документальным подтверждением, а также не могу поговорить с кем-либо из экспертов о событиях того времени, чтобы освежить мою память.

Нюрнберг, 15 марта 1946 года.

Фридрих Гаус».

Ф. Гаус, И. фон Риббентроп, И. В. Сталин, В. М. Молотов 23 августа 1939 года при подписании советско-германского договора о ненападении.

25 марта 1946 года на утреннем заседании трибунала защитник Зайдль предпринял попытку зачитать эти показания Гауса. Он заявил суду, что обвинение в участии в подготовке и планировании войны является основным элементом обвинения против его подзащитного Гесса. Вместе с тем 23 августа 1939 года в Москве между Германией и Советским Союзом был заключен пакт о ненападении, который уже фигурирует в документах Трибунала. Но в тот же день между двумя государствами был заключен секретный договор, содержащий разграничение сфер интересов Германии и СССР в Европе. Однако попытки Зайдля зачитать текст аффидевита ни к чему не привели. Председателем суда ему было рекомендовано соблюдать установленный порядок делопроизводства и отправить документ на перевод, а лишь затем представить суду. Свою попытку нарушения порядка судебного делопроизводства доктор Зайдль объясняет в своей книге так: «Мне казалось это очень важным для достижения эффекта внезапности, чтобы не позволить с самого начала этому документу остаться в недрах стороны обвинения и их отдела переводов». Через некоторое время суд приобщил аффидевит Гауса от 15 марта 1946 года к материалам дела под номером «Гесс-16». Тем не менее суд отказался рассматривать вопрос о секретном протоколе ввиду отсутствия у суда текста самого протокола.

Следующую выдержу из книги Зайдля я приведу дословно: «В начале апреля, после допроса имперского министра фон Риббентропа, случилось следующее: я сидел во время перерыва заседаний на скамье в фойе зала суда один. Вдруг ко мне подошел человек лет тридцати пяти и сел рядом со мной на скамью. Он начал разговор следующими словами: „Господин доктор Зайдль, мы с большим интересом наблюдаем за вашими попытками внести в судебный процесс в качестве доказательства секретный дополнительный протокол к германо-советскому договору о ненападении от 23 августа 1939 года“. Одновременно он передал мне незапечатанный конверт, в котором были два документа. Я достал оба документа и начал читать. Когда я закончил, то, к своему изумлению, должен был констатировать, что мой собеседник снова исчез. Один из двух напечатанных на машинке документов имел следующее содержание:

Секретный дополнительный протокол к германо-советскому договору о ненападении от 23 августа 1939 года.

При подписании договора о ненападении между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик нижеподписавшиеся уполномоченные обеих сторон обсудили в строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе. Это обсуждение привело к нижеследующему результату:

1. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР, При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами.

2. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского Государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарев, Висла и Сан.

Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского Государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития.

Во всяком случае, оба Правительства будут решать этот вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия.

3. Касательно юго-востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях.

4. Этот протокол будет сохраняться обеими сторонами в строгом секрете.

Москва, 23 августа 1939 г.

За правительство Германского рейха фон Риббентроп.

По поручению правительства СССР В. Молотов.

Вторым документом являлся „Секретный дополнительный протокол к германо-советскому договору о границе и дружбе от 28 сентября 1939 года“. Сам договор от 28 сентября 1939 года был в свое время опубликован в центральных и местных газетах рейха.

Секретный дополнительный протокол.

Нижеподписавшиеся уполномоченные констатируют согласие Германского Правительства и Правительства СССР в следующем:

Подписанный 23 августа 1939 г. секретный дополнительный протокол изменяется в п. 1 таким образом, что территория Литовского государства включается в сферу интересов СССР, так как с другой стороны Люблинское воеводство и части Варшавского воеводства включаются в сферу интересов Германии (см. карту к подписанному сегодня Договору о дружбе и границе между СССР и Германией). Как только Правительство СССР предпримет на литовской территории особые меры для охраны своих интересов, то с целью естественного и простого проведения границы настоящая германо-литовская граница исправляется так, что литовская территория, которая лежит к юго-западу от линии, указанной на карте, отходит к Германии.

Далее констатируется, что находящиеся в силе хозяйственные соглашения между Германией и Литвой не должны быть нарушены вышеуказанными мероприятиями Советского Союза.

Москва, 28 сентября 1939 г.

За правительство Германского рейха фон Риббентроп.

По поручению правительства СССР В. Молотов.

Содержание этих обоих документов полностью соответствует тексту документов, опубликованных Государственным департаментом США в 1948 году под названием „Нацистско-советские отношения 1939–1941“. Они полностью соответствуют тексту фотокопий, которые в том же году были заказаны для меня по поручению секретариата военного трибунала № 4 — Процесса на Вильгельмштрассе.

Я до сих пор еще не знаю, кто передал мне оба документа во время перерыва заседаний суда в Нюрнберге. Однако многое говорит за то, что мне подыграли с американской стороны, а именно со стороны обвинения США или американской секретной службы. Однако в качестве доказательства оба перепечатанные с „секретных дополнительных протоколов“ текста сами по себе, конечно, еще не могли использоваться. Это не были ни фотокопии с оригиналов, ни заверенные государственными органами или нотариусом всего лишь две отпечатанные на машинке бумаги».

С этими новыми документами 8 апреля 1946 года адвокат Зайдль снова направляется в тюрьму к Фридриху Гаусу и 11 апреля получает от него второй собственноручно написанный аффидевит следующего содержания[24]:

«Заверение под присягой.

Получив разъяснения об ответственности за лжесвидетельство, я даю следующее заверение, равносильное присяге, в целях предоставления Международному военному трибуналу в Нюрнберге по просьбе адвоката господина доктора Альфреда Зайдля, который указал мне — также как и перед моим заверением под присягой от 15 марта 1946 г. — на то обстоятельство, что я в соответствии с процессуальными нормами этого военного трибунала обязан в качестве свидетеля дать такое клятвенное заверение, а также устные показания.

I. Касательно личности: Меня зовут Фридрих Гаус, рожден 26.2.1881 г. в Малуме, округ Хандерсгейм, принадлежу к евангелическо-лютеранской конфессии, доктор права, до конца войны юрист-консультант в Министерстве иностранных дел в Берлине, в частности, в последнее время был в должности „посла по особым поручениям“.