Академия "Алмазное сердце" (СИ) - Фрес Константин - Страница 79

Однако прежде чем Безумный Король смог понять, какая потеря его постигла, прежде чем он смог хоть как-то среагировать, в зале незаметно, словно тень, словно призрак, зловеще поблескивая слишком яркой черной драгоценной броней в этом сером мире паутины и мутных окон, появился Аргент, заступив собой Дерека, укрыв его собой от яростного взгляда Безумного Короля. Появление его было так внезапно и так зловеще, что Безумный Король, изготовившийся было наброситься на сына, от неожиданности вскрикнул и упал обратно на трон, словно пригвождённый к нему невидимым, внезапно обрушившимся на него ударом. Его серое, обескровленное лицо покраснело, налилось кровью, отчего сеть шрамов, обезображивающих его, проступила белой сетью на разорванном лбу, щеке, а единственный уцелевший глаз засверкал как драгоценность, ярче камней, вспыхивающих кровавым цветом на зубцах его кроны при каждом повороте его головы.

— Ты все же жив, мой старый враг, — задумчиво протянул Аргент, разглядывая грузную, мощную, огромную фигуру Безумного Короля, который от злости словно встать не мог и как-то нелепо загребал ногами, лязгая железными доспехами, скребя подметками пол. — Отличный удар, Ваше Высочество, — небрежно бросил он через плечо, чуть обернувшись к Дереку, не отрывая, однако, взгляда от Безумного Короля, которого от ярости теперь колотило. — Отличный!

— Не называй меня так, — выкрикнул Дерек с мукой в голосе, совсем забывая, что прежде не позволял себе обращаться к магистру на «ты». По губам Аргента скользнула тонкая, очень говорящая улыбка, он проигнорировал непочтительное обращение Дерека к себе и почтительно поклонился — так, как обычно кланялся Демьену. — Мои мать и отец живут на ферме близ Теплых Озер, я — агент Алого Короля, ваш студент, и только!

— Как пожелаете, Ваше Высочество, — ответил Аргент. — Но с этим мы разберемся позже. А пока не позволите ваш нож? Кажется, он мне сейчас пригодится.

Он, не глядя, требовательно протянул ладонь — черная броня непробиваемой перчаткой обтягивала ее, — и Дерек, подрагивая, отдал ему Нож Неправды, насилу разжав трясущиеся окровавленные пальцы. Пальцы Аргента стиснули рукоять удобного клинка, и Дерек, дрожа, отступил прочь, словно уступив свое поле другой, более сильной фигуре.

Яркий, высокий, зловещий, Аргент неспешно обходил мертвое тело Корнелии, все ближе подступая к замершему в припадке разрушительной ярости Королю, попутно собирая из стелющейся по полу брони черный крепкий меч.

— Ну, — он приглашающе качнул черным клинком, по которому пробегали стайки быстрых искр, отражавшихся в миллионах граней алмазов. — Закончим наш давний спор?

Безумный Король неприятно осклабился, на его изуродованном жизнью в сумеречном мире лице отразилась издевка.

— Хочешь оспорить у меня Корнелию, Поэт? — насмешливо произнес он хриплым, клокочущим голосом, кивнув на неподвижное, разбухшее тело мертвой Королевы. — Забирай ее. Мне не жаль.

Слова его, полные яда, были оскорбительны — та же, как небрежный пинок по мертвому телу. Ими он словно подталкивал Королеву, неподвижно лежащую в грудах мусора и луже собственной крови, к Аргенту, как ненужную омерзительную падаль. Этим жестом Король-некромаг хотел унизить Аргента, словно показывая, чего тот стоит в его глазах, однако Аргент рассмеялся, глядя на уродливое лицо Короля:

— Зачем мне твоя Королева, — беспечно ответил он, — если у меня есть намного более живой и привлекательный вариант? — Аргент опустил голову, скрывая слишком откровенную улыбку, словно припоминая какие-то очень приятные моменты из своей жизни. — Нет, твоя Королева больше не нужна никому. Откровенно говоря, я пришел за короной. На нее есть более достойный претендент, пришло время ее снять.

Некромаг, не говоря больше ни слова, ощерившись, как дикий зверь, выхватил из ножен меч; шелест металла о металл был подобен угрожающему шепоту змей.

Аргент, не размениваясь более на слова, чуть отступил, становясь в изящную боевую стойку. Его меч смотрел в сердце Безумного Короля, занесенная над головой рука с Ножом Неправды — в его искаженное от многолетнего зла и порока лицо.

— Прими смерть как положено, — произнес Аргент, и Король-некромаг с ревом обрушился на него, толкнувшись от пола страшно, сильно, всем телом, как могучее животное, нападающее на соперника в последней схватке.

От грома и лязга, с которым скрестились клинки соперников и тела, защищенные броней, столкнулись, Уна в ужасе зажмурилась и зажала руками уши, крича. Ей казалось, что огромный тяжелый меч огромного, могучего Короля-некромага, обрушившийся на Аргента, раскроит его черную стройную фигуру пополам, рассечет, но Аргент устоял, вынес этот жуткий, тяжелый удар, яростно глядя в уродливое лицо соперника за перекрестьем подрагивающего от напряжения оружия. Его коварный нож, ярко сверкнув ослепительным белым светом, взлетел — и, как тонкую бумагу, пропоров броню Короля, кольнул его в бок, пуская отравленную черную кровь.

Безумный Король, взревев, как дикий вепрь, оттолкнул от себя Аргента, рукой мазнул по пробитой броне. Рана была не смертельна и не опасно, но очень болезненная и обидная.

— Трус! — взревел Король, глядя в чистое, белое лицо Аргента. — Боишься, не смеешь убить?

— Ищу, где ты припрятал свое черное сердце, — язвительно отозвался Аргент, и его меч коварно метнулся к Безумному Королю. Однако Король-некромаг поспел за этим ударом, его огромный тяжкий меч неожиданно ловко отклонил удар черного изящного клинка Аргента, и противники снова сшиблись, рубясь быстро, зло и сильно, не уступаю друг другу ни в мастерстве, ни в силе, танцуя жуткий танец смерти.

Сверкающее оружие мелькало, словно было единственным живым в этом прогнившем пыльном мире. Никогда еще ни Уна, не Дерек не видели зловещего, строгого Аргента настолько страшным и беспощадным. Глядя на его развевющийся черный плащ, черной алмазной мглой обвивающий его руки и все усиливающий черный меч, рвущийся к телу Безумного Короля, они не видели своего ректора — они видели сорвавшегося с цепей верного пса Алого Короля, безжалостного, хладнокровного, неумолимого, целеустремленного убийцу, ожившее зло. И его руки… невозможно было поверить в то, что они умеют ласкать и быть нежными и мягкими. Когда-то они держали перо; теперь, с той же страстью и радостью они сжимают рукоять смертельного оружия, и тот, кто виновен в этом, отбивая град обрушившихся на него ударов, наверное, тысячу раз пожалел, что своей жестокостью сам вложил в руку светлого Поэта меч.

Светлый нож, прочертив в воздухе ослепительную и быструю, как молния, дугу, яростно и зло взлетев, полоснул по изувеченному лицу Короля-некромага, едва не разодрав ему рот от уха до уха, и Безумный Король заорал от боли и оскорбления, нанесенного ему, попятившись и рукой зажимая раненное лицо, выплевывая осколки разбитых лезвием зубов. Сквозь пальцы его текла кровь, и казалось, это кровь его жертвы, которую он жадно пожирает, захлебываясь погубленной жизнью.

— А ты повзрослел, Поэт, — еле слышно прохрипел король. — Научился драться. Но твои булавочные уколы не остановят меня.

— Я просто сделал тебе рот пошире, чтоб разобрать твои слова, когда ты будешь признаваться мне, где спрятал свое черное сердце, — яростно выдохнул Аргент, переводя дух, горящими глазами неотрывно глядя в лицо Безумного Короля.

— Нет никакого сердца, Поэт, — хрипло расхохотался Король. Его порезанный рот разевался уродливо и жутко, и, казалось, эта рана ничуть не беспокоит его. — Только вы, романтичные идиоты, могли поверить в то, что я придаю какое-то особое значение форме вещей… сердце! Какая пошлая, наивная, детская глупость! Можно подумать, вы одни умеете играть… скажи, Поэт, каково это — много лет носить на груди и оберегать бесполезную никчемную стекляшку?!

Он снова расхохотался, издеваясь, всем своим видом выказывая пренебрежение к противнику, и Аргент, ни слова не говоря, снова кинулся на него — яростно и неудержимо, как пес, рвущийся к горлу врага.