Заговор маски (СИ) - Костылева Ляля - Страница 98

— Красивая невеста у вашего сына, — к фру Эриксон подошла пожилая дама с тростью в руке. Ее небольшие цепкие глазки внимательно осматривали Яролику. — А правда, что они познакомились, когда она у него работала?

Ингвильда не поведя и бровью невозмутимо посмотрела на даму.

— Яролика действительно очень красивая, но это не самое главное для современной женщины. Она умна и очень талантлива. Все говорит о том, что она станет выдающейся травницей, когда закончит обучение. И мы с мужем рады принять ее в семью.

Она смерила старую сплетницу все-таким же невозмутимым и стальным взглядом, отчего та стушевалась и что-то пробормотав растворилась в толпе.

Сзади к фру Эриксон подошел муж.

— Раздражают старые сплетницы? — спросил он.

Ингвильда раздраженно фыркнула.

— Не будь она матерью твоего друга, я бы ее и на порог не пустила. Старая кошелка, — пробурчала она едва слышно.

Стейн рассмеялся.

— Ну-ну, дорогая, будь снисходительна к бедняжке. В конце концов, ее зависть очевидна даже ей самой.

Фру Эриксон отмахнулась.

— Пойдем лучше поздравим детей, — сказала она. — Ох, неужели я вижу Ингимара женатым и счастливым. Что еще нужно матери, если не видеть счастье своих детей?

— Ты права, дорогая, — улыбнулся ярл, и они с женой направились к Ингимару и Яролике.

Гостей со стороны Аурвандила было значительно меньше, и в основном молодых поздравляли сотрудники Скотланд-Ярда и бывшие сокурсники алхимика и некроманта по академии. Впрочем, жених и невеста были только счастливы этому, он не выпускал ладонь сирены из своей, и вряд ли кто-то видел, чтоб он столько улыбался. Подошли к ним и Лар Лициниус Целсус, прихрамывающий, но выглядещий вполне бодрым, вместе с сияющим от счастья Маркусом. Оба тепло поздравили молодых.

— К сожалению, наши занятия, которых и так было очень мало, теперь заканчиваются совсем, — со вздохом заметил Маркус, галантно поцеловал руку Гориславе, — и я не имею понятия, удастся ли нам их возобновить.

— Какая жалость, — выдавил Аурвандил, крепче прижав к себе невесту и с трудом удержавшись от колкости.

— Действительно, — искренне согласилась Горислава, не заметив, как помрачнел муж, — очень жалко. Но я не верю, что мы больше никогда не увидимся! Боги милостивы. Уверена — наши пути еще пересекутся. Как вы себя чувствуете, доминус Целсус?

— Благодарю, — сенатор с улыбкой наклонил голову, — вашими молитвами, йомфру… Точнее, уже фру — фру Вигмарсон. Я почти в полном порядке.

— Вовсе нет, — перебил его, покачав головой, Маркус, — но он будет. Я лично за этим прослежу!

— Тогда я спокойна за вас, доминус! — улыбнулась Горислава и Целсус улыбнулся в ответ.

— В жизни не видел таких красивых невест, как вы и Яролика. Поздравляю, дроттин Аурвандил!

— Благодарю, доминус Целсус! Наслаждайтесь праздником! — вежливо наклонил голову алхимик.

Галлы отошли, и Аурвандил уже было собрался отвести невесту к столу с напитками, как к нему робко подошел полноватый мужчина, уже почти облысевший, с одутловатым лицом и сгорбленными плечами, ниже алхимика на целую голову. Он все время держался в отдалении, у стенки вместе с двумя рослыми широкоплечими сыновьями — их сходство не оставляло сомнения в их родстве. Горислава видела его еще в хофе, но не обратила внимания. Теперь же, повернувшись к мужчине с любезной улыбкой, она вдруг увидела глаза мужчины — красивые, пронзительно-серые — и поняла, кто он. Она осторожно дернула мужа за рукав, Аурвандил повернулся и застыл. Потом пошарил глазами по залу и отыскал взглядом двух молодых людей, оставшихся в робости стоять у стены рядом со входом.

Мужчина смущенно кашлянул, прочищая горло.

— Аурвандил…. — хрипло начал он, явно не зная куда деть руки. Однако глаза его смотрели прямо на алхимика, не отрываясь, с жадностью впитывая каждую черточку. — Я рад… спасибо, что позвал нас, сын. Я хотел поздравить тебя и твою жену, — он замолчал, все так же глядя на сына.

Аувандил судорожно вздохнул. Было видно, что он тоже не знает как вести себя.

— Папа… Спасибо, что приехал. Вот… Да… Моя жена, Горислава. Познакомься, это мой папа, дорогая. Вагни Вигмарсон. Я… — он набрал воздуха в грудь, — я… Почему ты не подошел к нам в хофе? Я… Я думал, ты не приехал.

Старший Вигмарсон выдохнул.

— Очень рад, Горислава. От всей души поздравляю. Пусть боги пошлют вам счастье, — он взял руку девушки и с некоторой неловкостью поцеловал. — Я… не мог же я пропустить твою свадьбу. Я был так рад, получив приглашение. Просто я… ну я не хотел мешать в хофе. К вам там подходили уважаемые дроттины, я опасался, что помешаю. Но я все равно хотел поздравить тебя, — снова повторил он.

Аурвандил отвел взгляд. Пауза затянулась, и Горислава поспешила вмешаться.

— Огромное спасибо, дроттин Вигмарсон, — сказала она нежным голосом, — вы очень любезны! Я очень счастлива познакомиться с отцом моего мужа! Это огромная честь для меня!

Алхимик взял себя в руки, поднял глаза на отца и сказал твердо:

— Спасибо, папа. Это очень важно для меня, что вы приехали. И ты не менее уважаемый дроттин, чем любой из присутствующих здесь. Я тебе очень благодарен за поздравление. Почему Лодмунд и Мерд стоят там? — он помахал братьям рукой и те, переглянувшись, направились к нему, — Где вы остановились? Вы останетесь на все три дня свадьбы, я надеюсь?

Братья Аурвандила меж тем подошли к ним и тоже смущенно поздоровавшись с братом, поздравили его и его жену. Это дало старшему Вигмарсону время собраться с мыслями, и когда он отвечал, то выглядел почти спокойно.

— Мы остановились в гостинице, — пояснил он. — И мы… мы бы с радостью остались на время всего праздника. Я был бы рад…. — он бросил взгляд на старших сыновей, с которыми вежливо и любезно общалась Горислава и решившись вдруг сказал. — И еще я хотел попросить у тебя прощения, сын. Я не был тебе хорошим отцом. Я отправил тебя учиться, а сам даже не пытался связаться с тобой потом, хотя должен был. И за это я виноват перед тобой. И не только перед тобой, но и перед твоей матерью. — Он с болью посмотрел на сына и едва слышно сказал. — Ты так на нее похож…

Черты лица Аурвандила исказились, он положил ладони на плечи отца и зашептал:

— Нет! Нет, папа, не извиняйся! Это я виноват перед тобой. Мы оба прекрасно знаем, почему ты не пытался связаться. И почему я тебе не писал. Прости меня. Прости что все эти годы винил тебя в том, в чем никто не был виноват. Я вел себя, как ужасный сын. Я должен был поддержать тебя, ведь и ты тоже потерял ее! Я… — он покачал головой и вздохнул, — прости меня, если можешь. Знаешь, ведь я соврал жене, что изредка пишу тебе. Она была так шокирована тем, что я ничего не знаю о том, что происходит с тобой и братьями, и мне стало стыдно. Я мнил себя выше и лучше вас, а я намного, намного хуже! Ведь… Нет, я не хочу ничего скрывать, папа! Ведь это Горислава заставила меня пригласить вас. Ты… Сможешь простить меня когда-нибудь? Мою спесь и злобу…

Вигмарсон шумно вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и взял сына за плечи.

— Я не держу на тебя обиды, сынок, — заговорил он. — И прощаю тебя за все. И сам прощу прощения. От всего сердца прошу! Я сам вел себя ужасно, я замкнулся в себе, своем горе. Когда я смотрел на тебя, то видел Корнелию, и оттого не мог с тобой поговорить и совсем не помогал тебе справиться с горем. Мне нужно было самому написать тебе, просто я не знал, как начать, как рассказать тебе обо всем, как поговорить. Я знаю, что твоя жизнь здесь, и ты настоящий мужчина, ты добился всего сам, ты нашел свой путь, но мне так не хватало тебя, и… — он снова вздохнул. — Я просто хочу, чтобы ты знал. Что бы ни случилось, у тебя есть семья. И ты… может быть, вы с женой сможете навещать нас, хотя бы иногда.

— Я уверен, что мы навестим вас в самое ближайшее время, — алхимик несколько раз кивнул. — А как… Как братья? Кто-нибудь женился? У меня… Есть племянники? Как ты сам… — его голос дрогнул, когда он добавил, — я не могу передать тебе, как я рад, что ты… Что ты все еще… Что я все еще твой сын, папа.