Заговор маски (СИ) - Костылева Ляля - Страница 53

— Аурвандил! Я принесла тебе морса, подумала, он тебе не помешает.

Несколько секунд из-за двери не доносилось ни звука, и Горислава подумала, что он не откроет. Однако наконец послышались шаги и дверь отворилась.

— Благодарю, Горислава, вы, как всегда, очень любезны, — произнес Аурвандил со своей теперь обычной вежливой отстраненностью и протянул руки, чтобы забрать кувшин и чашку, но у девушки были другие планы, потому она, сделав вид, что не поняла его намерения, только широко улыбнулась и довольно бесцеремонно прошла мимо хозяина в его святилище.

— Боги, ну и пыль! — воскликнула она, поставив на стол то, что она несла в руках. — Аурвандил, нам срочно нужно убраться! Мы давно этого не делали.

— Вовсе нет, — спокойно, но холодно возразил он, — меня пока все устраивает. Спасибо за морс, ты можешь идти заниматься.

— Впереди выходной, я успею позаниматься, — парировала девушка, усаживаясь на его стул и склоняясь над разложенными на столе камнями. — А чем ты занят сейчас?

Аурвандил скользнул тоскливым взглядом по ее волосам, по ее тонкому стану и вздохнул.

— Над эликсиром, который мог бы по объекту магии выявить его действующего субъекта, — нехотя отозвался Аурвандил и, поймав непонимающий взгляд Гориславы, нетерпеливо объяснил. — Я хочу помочь Ингимару, пытаюсь создать такой эликсир, чтобы применить его над телом минотавра и проявить образ мага, который им управлял.

Горислава поняла по его тону, что допустила ошибку. Она быстро спросила:

— И как твои успехи? Ты близок к открытию?

Аурвандил устало закрыл глаза:

— Нет… Магическое создание указывает лишь на создателя, но нам это и так известно. С другой стороны, теперь мы знаем, что это именно галльские минотавры, не выведенные где-то еще… Мне нужно, наверное, поспать. Я не спал всю ночь… Хотел лечь, но заработался.

Горислава поняла, что это ее шанс, она встала, подошла к алхимику и, поборов робость, взяла его за руки. Он распахнул глаза и удивленно уставился на нее. Девушка улыбнулась.

— Идем, — сказала она ласково, — идем, или я заставлю тебя, я могу, ты же знаешь.

Аурвандил улыбнулся и сдался:

— Идем… Куда?

Горислава потянула его к стулу, с лукавой улыбкой заставила сесть и встала сзади.

— Ты слишком много работаешь! — мягко укорила она. — Если ты будешь отдыхать — пользы будет больше.

— Наверное, но… — попытался возразить алхимик, но она положила руки ему на плечи, и он замолчал.

— Но дело очень важное, да? Поэтому тебе приходится работать на износ. И тебе нужна помощь, — продолжила Горислава.

— Мне… не нужна помощь, — возразил алхимик, но так нетвердо, что Горислава усмехнулась, чувствуя, что близка к победе.

— Закрой глаза. Ты почувствуешь себя немножко более бодрым, — сказала она тихо и запела.

Он вздрогнул, и девушка почувствовала, что мышцы алхимика под ее пальцами начинают расслабляться. Голос набрал силу, наполнил подвал серебряной вибрацией. Аурвандил, не в силах противиться, откинул голову назад, черты его лица разгладились. Гориславе вдруг ужасно захотелось наклониться и прикоснуться к нему губами — к волосам, лбу, к его красиво очерченным губам… Горислава одернула себя, нахмурилась и замолчала. Ей не следовало думать так ни о ком, кроме Остромира. А его нет в живых, и еще даже года не прошло с его смерти! Она ведет себя непристойно.

Аурвандил повернулся к ней и наконец-то тепло улыбнулся.

— Спасибо! — поблагодарил он с чувством. — Мне этого действительно не хватало.

Он взял руку девушки и поцеловал тыльную сторону ее ладони. Гориславу ожгло как огнем, она порывисто вздохнула и сказала с чувством:

— Я хочу быть тебе другом! Мне казалось, мы начали ладить, а ты сторонишься меня, будто я прокаженная! Я знаю, ты думал, я младше. Наверное, я оказалась глупее, чем ты ожидал, наверное, я кажусь тебе никчемной и жалкой, если ты даже не смотришь на меня! — она с трудом удержалась от слез и только пару раз шмыгнула носом.

— Нет-нет! — Аурвандил вскочил и уже почти обнял ее, но, словно натолкнувшись на невидимую стену, отстранился и взял ее за плечи, однако голос его прозвучал очень нежно. — Горислава… Горенька! Ну что ты выдумала! Просто у меня много работы, но я отношусь к тебе очень тепло, ты же знаешь! И, конечно же, мы с тобой друзья. И ты вовсе не глупая, ты не знаешь того, что знаю я, но ведь и я не знаю всего, что знаешь ты, например, о лесе, ягодах, грибах… И уж точно я не так хорошо разбираюсь в музыке, не чувствую ее. И ты не жалкая! Посмотри на себя, ты настоящая красавица! — он вдруг осекся и замолчал, убрал руки и, неловко переминаясь с ноги на ногу, предложил. — Ты, может… чаю хочешь?

— Очень, — улыбнулась Горислава и вдруг, набравшись храбрости, поднялась на цыпочки и быстро чмокнула алхимика в щеку, — и я так тебе благодарна! За все-все!

Он расплылся в улыбке, отвернулся и пошел к очагу ставить чайник.

— Я очень рад за тебя, твоим успехам, — проговорил он, — ты учишься удивительно быстро, как и Яролика, и вы очень прилежные и старательные. И если у тебя возникнут проблемы с какими-то теоретическими предметами, я всегда готов помочь тебе, ты это знай!

Горислава улыбнулась и счастливо вздохнула. Кажется, все наладилось. Она опустила глаза на стол и увидела под томом какой-то энциклопедии край золоченой рамы. Она удивленно подняла брови и, не задумываясь о том, что она делает, протянула руку и вытащила предмет из-под книги. Это был небольшой портрет, буквально в полторы ладони, написанный маслом. С холста смотрела лукавым задорным взглядом молодая женщина с черными волосами и карими, теплыми глазами, очень красивая и гордая, точно королева. Горислава вдруг поняла, что в подвале царит тишина, подняла глаза и столкнулась с ледяным взглядом Аурвандила. Он поставил чайник на пол, в два-три шага пересек разделявшее их пространство и вырвал портрет из ее рук.

— Как ты смеешь копаться в моих вещах?! — зло выплюнул он.

— Прости меня… — Горислава побледнела.

— Я так и знал, что не стоит подпускать тебя близко! — зашипел алхимик. — Убирайся вон и никогда сюда больше не заходи!

Губы девушки задрожали:

— Пожалуйста! Аурвандил, прошу тебя! Я не хотела!

— Вон! — обычно ворчливый, но спокойный Аурвандил сейчас пошел красными пятнами от ярости. — Лживая и пронырливая, как все сирены! Не смей лезть мне в душу! — Горислава все еще не могла поверить в такую резкую перемену, слезы потекли по ее щекам, и тогда Аурвандил сорвался на крик. — Вон! Убирайся в Хель!

Горислава, наконец, опомнилась, вскочила и сломя голову бросилась вон из комнаты.

— Убирайся в Хель! — крикнул алхимик ей в спину во всю силу своих легких, тяжело дыша, он подошел к двери, с силой захлопнул ее, вернулся к столу и аккуратно положил на него портрет. Потом с сожалением застонал, закрыл глаза рукой и тяжело опустился на стул.

Глава 23

Первый спектакль в Ковент-Гардене заканчивался не позже шести вечера. Зрителей на нем всегда было немного: завзятые театралы любили приходить попозже, чтобы полюбоваться игрой актеров и обсудить последние театральные сплетни и не только их. Дневные же спектакли, хотя и собирали меньше зрителей, были куда более спокойными, что особенно понравилось Яролике, еще когда Ингимар вел ее к зданию театра. Они доехали до реки в кебе, а затем пошли пешком по мощеным брусчаткой улочкам в сторону театрального района.

— Как красиво, — она с любопытством вертела головой, стараясь рассмотреть все вокруг. Улица была заставлена вазонами с цветами, а дома были украшены резными лепнинами. Яролика с интересом присмотрелась к одной из них, мимо которой они сейчас проходили, вдруг смутилась, покраснела и ойкнула.

Ингимар бросил взгляд на лепнину и с досадой хмыкнул. Вырезанные фигуры архитектор или художник расположил в очень фривольных позах, изобразив едва прикрытыми одеждой.

— Извини, Яра, — покаянно сказал он. — Есть в Люнденвике вещи, которые не слишком подходят для глаз молодой девушки. Обещаю, больше никаких коротких путей, будем идти только по главным улицам, где нет никаких неприличных лепнин.