Заговор маски (СИ) - Костылева Ляля - Страница 49

— Меня профессор по пению тоже бы не похвалила, — хихикнула Горислава, — шоколад плохо на связки влияет, и есть его нам запретили. Магический поток может принять не то направление и перестать слушаться обладателя голоса… Но так вкусно — как можно отказаться?

— А ну и ладно, можем же мы себя побаловать, в конце концов, — рассмеялась Яролика. Она отпила еще глоток и потерла плечо.

— Чуть руки не отвалились, — пожаловалась она. — Столько книг сегодня в библиотеке пришлось набрать. Везет же тебе, с одной тетрадкой ходишь, — Яролика улыбнулась подруге и внимательно ее осмотрела. — И выглядишь совсем как благородная аристократка! Тебе очень идет такая прическа.

— Спасибо, Ярочка! — зарделась от удовольствия Горислава. — Ты тоже очень, очень похорошела за последнее время. И фасон здешних платьев тебе очень идет! — она вздохнула. — А что с одной тетрадкой хожу — это только сегодня. У нас в расписании одно пение было. А по нему, как ты знаешь, больше практики, чем теории положено, — она погрустнела и тяжело вздохнула. — Я по пению самая отстающая в группе. Сирены начинают тренироваться в глубоком детстве. Даже если дар обнаруживается не сразу, родители предпочитают давать уроки музыки своим детям. А я-то старалась петь как можно меньше… Учителя говорят, надо бы преподавателя найти частного. Ингимар пообещал поискать, но будет ли Аурвандил платить за него?

Яролика задумалась.

— Мне кажется, Аурвандил не из тех, кто привык бросать дело на полпути, — предположила она. — Он очень хочет, чтобы ты научилась быть сиреной. Но пусть хотя бы этот преподаватель тебе пару советов даст для начала. Может быть, Аурвандил увидит, что это пользу приносит, и согласится на уроки?

— Я надеюсь, — Горислава рассеянно помешала ложечкой свой напиток, — тебе не кажется, что он… Не в восторге уже от этой затеи? Иногда я думаю, что он жалеет, что проявил такое благородство, может быть, по причине того, что ему сложно было найти деньги на обучение или потому что он стал сотрудничать со Скотланд-Ярдом и выполнять частные заказы.

— Да с чего ты взяла? — оторопела Яролика. — Ничего он не жалеет. И он всегда с таким интересом расспрашивает нас об учебе. И слушает твое пение всегда очень… Ну с таким лицом, что понятно, что ему очень нравится. Но в подвале он стал пропадать чаще, это так, — вздохнула она. — А что он тебе говорит?

— Да в том-то и дело, — сникла Горислава, — что, если не считать эти отчеты об учебе, мы ни о чем больше не разговариваем. Когда я убираюсь в его святилище, он молчит, а на мои вопросы отвечает односложно… Я боюсь, я ему в тягость.

Яролика задумчиво посмотрела на подругу.

— А может, наоборот? — предположила она. — Посмотри на себя, — она кивнула в сторону зеркала над стойкой. — Ты хорошеешь с каждым днем, поешь все красивее и красивее. Может, ты ему наоборот нравишься. А он… ну не знаю, например, не хочет, чтобы ты чувствовала себя обязанной ему!

— О нет! Не может этого быть! — с горечью покачала головой Горислава. — Мне казалось, мы подружились, а теперь он и слова ласкового не скажет, где уж тут приязнь? — она вздохнула, потом улыбнулась и взглянула на подругу. — А вот у вас с Ингимаром вроде все идет на лад, верно?

— Нет, что ты! — даже немного испугалась Яролика. — В смысле, мы хорошо общаемся, но и только, ты не думай! Но ты же знаешь, он много работает последнее время, из дома часто уходит. Все ведь началось с того минотавра, — по ее рукам пробежала дрожь. — Наверно в расследовании участвует.

— Ну ясно, — кивнула Горислава. — Только мне все равно кажется, что он на тебя посматривает, Ярочка, с особенной симпатией.

— Нет-нет, — поспешно ответила Яролика, едва уловимо покраснев. — Это тебе, наверно, кажется. Ничего такого у нас нет! Ты лучше поговори с Аурвандилом, — быстро перевела она тему. — Может, он обиделся за обман?

— Не может быть, чтобы он обиделся, а Ингимар нет, — возразила Горислава. — Нет, просто я ему не нравлюсь вот и все. Наверное, я слишком глупенькая для него. Помнишь, он говорил, что я казалась ему девочкой? Он думал, я подросток, и поэтому не все понимаю, а теперь увидел, что я взрослая — и знать меня не хочет. Тем более, ты знаешь, какое у некоторых отношение к сиренам… Ну, мол, травникам, алхимикам — им думать надо. А сирена что? Поет себе и поет. Пустоголовое создание.

— Нет, — покачала головой Яролика. — Не могу я в это поверить. Аурвандил всегда с уважением отзывался о сиренах. И мне всегда виделось, что ему с тобой очень интересно. Мне кажется, тут что-то другое. А ты сама, Горенька? Может, тебе попробовать поговорить с ним? Расспросить в чем дело?

— Да, ты права, — решительно согласилась Горислава, — я с ним поговорю. В лоб спрашивать не буду, но исподволь постараюсь выяснить, почему он себя так ведет со мной.

Она случайно дернула локтем и задела тетрадку, свалившуюся со столика на пол. Подняв ее, она расправила смявшиеся листы и сказала:

— Хорошо, что сегодня у нас не было истории магии. Никак мне не дается запоминание дат! Ты вот лучше меня преуспеваешь, Ярочка.

— Да кому они нужны, эти даты, — махнула рукой Яролика. — Можно ведь хотя бы периоды знать и правителей, чтобы сориентироваться, когда что происходило. А мне они легко даются потому, что мне много таких вот вещей приходится, да и раньше приходилось учить. Каждую травку пока разберешься, к чему она, так и натренируешь память. Хотя я все равно зачетов боюсь, — она вздохнула. — А особенно по стихийной практике. Никак у меня не выходит ровно силу разложить, когда колдую. Все время или больше, или меньше выходит. Или не волью в заклинание силы, сколько нужно, или наоборот… — она со вздохом махнула рукой.

— А у меня вообще не выходит, — погрустнела Горислава, — делаю все, что они говорят, но ничего даже не шевелится внутри. Профессора говорят, это очень плохо, что я со стихией управиться не могу, что она может вырваться в самый неподходящий момент. Но я же стараюсь!

— Ты умница, Горенька, — ободряюще пожала ее руку Яролика. — Ты стараешься, и рано или поздно все получится. И профессора это видят. Просто тебе нужно немножко больше времени. Профессор Кольбейн говорил, что это может быть потому, что мы поздно начали учиться, вот и долго так. Зато как тебя хвалили на последнем практикуме по защитной магии, — сказала она, желая подбодрить подругу. — Пока мы все соображали, что сделать без подручных средств, ты просто запела так, что стаканы полопались. Так что ты единственная, кто получил отлично, из всех нас.

— Да уж, по части чего разрушить я спец, — усмехнулась Горислава, — а вот с другим сложнее. Мне задали на выходные тренироваться на птицах в саду, приманивать их голосом так, чтобы они садились на руку и клевали зерно. Как думаешь, насколько популяция птиц в нашей округе уменьшится?

Яролика хмыкнула.

— Зато они не будут клевать мои семена, — нравоучительно сказала она.

Девушки задорно рассмеялись и, допив шоколад, вышли из кафе.

Глава 20

Дом номер 113 по Роман-роад пользовался не то чтобы совсем уж нехорошей славой, но все же несколько отпугивал окружающих. Иногда оттуда раздавался вой призванных духов, иногда из подвала доносились взрывы и шипение. В последние два месяца из трубы все чаще шел дым самых разных цветов и оттенков, а из сада доносилось пение, от которого случайные прохожие то передергивали плечами, стремясь убраться как можно скорее, то наоборот останавливались и с восхищением вслушивались.

Ближайшие соседи покровительственно усмехались, объясняя, что в доме живут некромант и алхимик, и даже гордились таким соседством.

Сегодня, в конце месяца хаустманудура, необычный дом вел себя относительно тихо. Никакого воя, никакого дыма или взрывов. Единственное, что спугнуло проходившую мимо степенную пожилую даму с маленькой девочкой, это злобная витиеватая ругань, донесшаяся из окна второго этажа.

Девочка раскрыла рот и захихикала, дама неодобрительно покосилась на окно, прикрыла девочке уши и поспешила увести ее подальше.