Заговор маски (СИ) - Костылева Ляля - Страница 46

— О, дроттин Аурвандил! — слезы снова потекли по щекам Гориславы, но это были слезы благодарности и облегчения. — И как после такого вы можете утверждать, что богов не существует? Все это же дар свыше, не иначе!

— Вовсе нет, — улыбнулся Аурвандил, — вовсе нет, но благодарность принята.

Ингимар тоже улыбнулся.

— Извините, что напугал, — сказал он. — Я понимаю, что вам нелегко пришлось, но постарайтесь напоминать себе чаще, что теперь вы в безопасности и вам ничего не угрожает. Со временем вы привыкнете к этому.

— Я… — всхлипнула Яролика, — Ингимар, вы и представить себе не можете, как мы вам благодарны. Это настоящее чудо. Я всю жизнь мечтала учиться, чтобы стать настоящей ведуньей.

— Ну все, все, не нужно плакать, — смутился некромант. Девичьи слезы ставили его в тупик, как и любого мужчину.

— Теперь все будет хорошо. Успокойтесь. А сейчас допивайте шоколад и отправляйтесь спать. Вы сегодня очень испугались и перенервничали, нужно хорошо отдохнуть. А я завтра же свяжусь с отцом, и мы начнем решать вопрос с вашими документами.

Девушки, рассыпаясь в благодарностях, встали и ушли, чтобы на деле долго не спать, плакать от счастья, обнявшись, и делиться надеждами и планами на будущее.

Аурвандил же, как только за ними закрылась дверь, помрачнел.

— Ты веришь им? — спросил он друга.

Ингимар задумался.

— История, конечно, безумная, — признался он. — Но именно это и склоняет меня в пользу того, чтобы поверить им. Придумать такое очень сложно. Да и готовность подтвердить убеждает. Но, — он помолчал, — подстраховаться нужно.

— Ты о заклятье правды? — с интересом спросил Аурвандил. — Есть вариант еще проще. Один из моих эликсиров. По пять капель в чай каждой — и они не сумеют солгать. Но… — Аурвандил потер подбородок. — Я тоже считаю, что они говорят правду. Меня другое смущает. Я думал, газеты преувеличивают, но судя по словам бедняжек, они преуменьшают! Неужели в Остроге все настолько плохо?

Ингимар покрутил головой.

— Идею с эликсиром надо будет отложить до разговора с отцом или его человеком, — решил он. — И без скрытности, девушкам скажем прямо об эликсире. Я бы от него отказался, и так верю. Но отцу одного доверия мало будет, ему нужны факты. Да и завтра расспрошу Лив… то есть Яролику подробнее о месте, где они жили и попробую закинуть удочки в разведывательном управлении Скотленд-Ярда. Без имен, конечно, а просто узнать, что там происходит. А что касается Острога… — он помрачнел. — Я пару месяцев назад был у родителей. Как обычно, званый ужин, много отцовских коллег. Слышал краем уха кое-что. Все сходятся на том, что в Остроге не просто настолько все плохо, а все гораздо хуже. И наши, и галлы вообще перестали ездить в туда, люди просто боятся. Торговцы бегут оттуда, правительство Острога ставит им палки в колеса, повышают налоги, задерживают товары на границе. Они действительно превращаются в тюрьму или крепость. При этом отчаянно стараются доказать, что они желают участвовать в международных отношениях, но требуют к себе такого внимания, как будто только они достойны править всем миром. И острожцам наш союз с галлами — как кость в горле.

Аурвандил помолчал, глядя в огонь очага. Наконец, он заметил:

— Да, все это, конечно, неприятно, — он вдруг вскинул лукавый взгляд на некроманта. — Яролику, стало быть, расспросишь?

— На что ты намекаешь? — закатил глаза некромант.

— На то, что ты не прочь расспросить ее о чем-нибудь наедине, в своей спальне, — ухмыльнулся алхимик. — Весь вечер вокруг нее крутишься. Решил воспользоваться советом и осчастливить девушку?

— Да иди ты к чертям, — рассердился Ингимар. — Она достойная девушка, и я не сделаю ничего, что могло бы порушить ей жизнь. На себя бы посмотрел! Теперь тебя не обвинят в педофилии, сирена-то оказалась старше.

— Я же не сказал, что она недостойная, — ничуть не обиделся алхимик, продолжая ухмыляться, — и не сказал, что ты сделаешь то, что хочешь сделать, чего ты так завелся? Что это ты так рьяно отрицаешь тот факт, что она хорошенькая и ты пялился на нее весь вечер? — он вздохнул и снова посмотрел в огонь. — Да, я ошибся, приняв Горю за девочку.

— Я не отрицаю, — пробурчал Ингимар. — Она действительно красавица. Но я ничего ей не сделаю! Я хочу, чтобы у нее нормально жизнь сложилась, — он перевел взгляд на друга и ухмыльнулся. — Да, она не юная девчушка, а вполне себе взрослая сформировавшаяся девушка.

— Просто нет слов! — фыркнул Аурвандил. — И где она все это прятала? Приматывала что ли? Я не ожидал, что она… Окажется такой.

— Оба мы ошиблись, — хмыкнул Ингимар. — Я тоже не ожидал, что Яролика окажется такой красивой. Как бы их обеих в разведку не забрали с такими способностями к маскировке.

Он вздохнул.

— Знаешь, ладно, я не отрицаю, Яролика очень привлекательна, и да, я пялился на нее весь вечер. Но я буду последним подлецом, если попробую воспользоваться ситуацией. Поэтому ей со мной опасаться нечего.

— Я знаю… — рассеянно отозвался алхимик, глядя в огонь, — неужели ты думаешь, что я все это говорил серьезно?

— Да нет, конечно, — пожал плечами Ингимар и усмехнулся. — Я знаю, что ты просто решил в очередной раз тонко пошутить. Кстати, а что ты так задумчив? Не иначе красота Гори тронула твое сердце. Так в чем тогда дело? Сделай ей предложение — и будьте счастливы.

Он улыбнулся, глядя на друга. Но Аурвандил сверкнул глазами:

— Да, я думаю о ее красоте, — ответил он резко, — мне жаль, что она такая красивая, потому что я привязался к ней, но теперь нам не будет прилично продолжать общаться так же тесно. Что до предложения — то жениться мне не с руки, я для нее не пара и, что самое главное, никаких чувств, кроме жалости, я к ней не испытываю. Она разрушила мой план своим возрастом, и я сожалею о нем.

Некромант молча покачал головой.

— Дурак ты, — едва слышно пробормотал он. — Сколько можно прятаться, — уже громче добавил, — какая разница, красивая она или нет, если тебе хорошо с ней. И пусть у нее, хм, выдающиеся формы, но это все та же девушка, чистотой и открытостью которой ты восхищался. В любом случае не жалей о своем плане. Мы все равно поможем им обеим.

Аурвандил посмотрел на него как-то странно, лицо его стало жестким, он встал и неприятно усмехнулся:

— Конечно поможем. Ну а если на поверку окажется, что она не так уж чиста, так и быть, позволю себе расслабиться и допустить, чтобы мне с ней было хорошо. А формы у нее и в самом деле отменные! — он махом допил шоколад, давно переставший быть горячим, и бросил ожесточенно. — Что ж, день был непростым. Пойду спать. И тебе советую.

Некромант закатил глаза и вздохнул.

— Иди, — кивнул он. — Я сейчас тоже пойду.

Он посмотрел вслед ушедшему другу и вздохнул.

— Когда ж до твоей твердолобой головы дойдет, что нельзя спрятаться в подвале и просидеть там всю жизнь. И уж она точно была бы недовольна, если бы видела, что ты с собой творишь, — мрачно сказал Ингимар.

Он поставил чашку в мойку, поворошил поленья в очаге и направился в свою спальню, мечтая лишь о том, чтобы упасть и поскорее уснуть.

Часть 3

Глава 18

Ярл Стейн Эриксон нечасто устраивал пышные приемы, но нешумные вечера случались в его доме регулярно и славились среди высшего света Люнденвика. Во-первых, здесь всегда подавали отменные закуски, например, свежайших устриц, которых специально вылавливали утром на побережье, чтобы подать к столу вечером гостям. Во-вторых, многие стремились попасть сюда, чтобы посмотреть на его специальных гостей, которых хозяин называл находками. Это были путешественники, ученые, оперные дивы, блестящие музыканты, покорившие весь цивилизованный мир, модные литераторы или художники. Любой начинающий артист готов был горло перегрызть, чтобы попасть на такой вечер хотя бы на полчаса, потому что именно здесь можно было встретить мецената или покровителя или просто получить такую рекомендацию, которая вознесла бы на вершины успеха. В-третьих, здесь творилась половина политики всего Сольгарда. Несмотря на то что в правила посещения вечера, известные всем гостям, входило условие о полном запрете разговоров на политические темы, и именно этот запрет позволял находиться тут самым непримиримым противникам, в кулуарах втихомолку обсуждались вопросы, влияющие на решения Тинга. В открытую же обсуждали искусство, науку, слушали находки ярла, а если разговор вдруг сворачивал не туда или слишком накалялся, жена ярла Ингвильда с мягкой улыбкой подходила и предлагала выпить чаю, что воспринималась гостями как однозначный сигнал остановиться.