Заговор маски (СИ) - Костылева Ляля - Страница 39

— Вы в порядке? — он положил ладонь на ее плечо. — Вам нехорошо.

Внезапная догадка поразила Гориславу, она подняла печальное лицо к алхимику и сказала тихо:

— Вы потеряли кого-то, кого горячо любили, да? Поэтому и заперлись здесь.

Аурвандил встал и отошел к камину, молча поставил чайник на огонь и только тогда ответил:

— Вы, вероятно, также пережили потерю близкого человека?

— Да, — отозвалась Горислава, задумавшись, — почти всех. И мне тоже хочется забыть об этом, запереться от этого всего. Но не выходит.

Аурвандил повернулся и с сочувствием взглянул на девушку:

— Тогда вы понимаете, почему я так поступаю, — заключил он.

— Теперь да, — она отпила из чашки и поставила ее на стол, все так же задумчиво глядя перед собой, — простите меня. Мне надо бы больше думать перед тем, как я говорю. Отец всегда учил меня этому, да вот плохо я, видно, поддаюсь учению.

— Не думаю, — Аурвандил подошел к ней, — мне вы кажетесь очень сообразительной. А что до чувства такта, так я им тоже не блистаю. Знаете что…

Горислава взглянула на алхимика:

— Что?

— Пожалуй, здесь давно не убирались. Вы мне поможете? — спросил он деловито.

— Сейчас? — удивилась она.

— Ну раз праздник отменили… Или вы заняты?

— Нет, нет конечно! Но я и сама все сделаю! — Горислава встала и отряхнула передник.

— Ну уж нет, фру, только под моим чутким руководством! — горячо возразил алхимик, вернувшись к своему обычному ворчливому тону. — Вам ясно? Ничего без меня не трогайте! Все, возвращайтесь с тряпками, совком… Что там еще необходимо?

— Ладно, ладно, — улыбнулась Горислава, совершенно не ощущая страха, который она испытывала раньше при виде этого человека, — уже бегу, дроттин! — она захихикала и выскочила из комнаты.

Аурвандил закатил глаза, но добродушно усмехнулся, повернулся к стеллажам и стал снимать с них книги.

Глава 16

Через пару дней после генеральной уборки в подвале Аурвандил столкнулся в коридоре с Гориславой и спросил у нее, во сколько Ингимару подают завтрак.

— В девять, — ответила удивленная девушка.

Аурвандил кивнул и ушел, оставив ее теряться в догадках о причине его вопроса. Еще через два дня, когда Яролика накрыла на стол в девять часов, в столовую вошел бледный, сонный алхимик, напоминая неприкаянного призрака, вызванного некромантом, и попросил, зевая, поставить тарелку и для него. Ингимар от удивления едва не выплюнул чай, глоток которого как раз сделал. Откашлявшись, он поинтересовался, не заболел ли его друг. Получив отрицательный ответ, некромант озадаченно похмыкал, но от дальнейших вопросов воздержался, предпочтя пока просто понаблюдать.

Яролика была изумлена еще больше, но тут же, ни о чем не спрашивая, выполнила просьбу Аурвандила. На следующий день он снова вышел к завтраку и выглядел при этом уже бодрее. Горислава и Яролика переглянулись. Аурвандил же осведомился невозмутимо:

— Может, фру будут завтракать с нами? А то мы совсем одичаем, не так ли, Ингимар?

На лице Ингимара что-то мелькнуло, однако он никак не прокомментировал это предложение и лишь согласно кивнул.

— Почему бы и нет? — только и сказал он. — Завтрак в хорошей компании куда приятнее.

Яролика попыталась отказаться, однако тут уже Ингимар не стал слушать никаких возражений, просто махнув рукой и сказав, что разницы, где завтракать, нет. А вчетвером за столом им будет веселее.

Первое время девушки ужасно смущались и робели. А потому по большей части молчали, уткнувшись в свои тарелки. Но постепенно они начали включаться в беседы, которые вели между собой алхимик и некромант.

Сначала Яролика, не утерпев, вставила свое мнение о галльской литературе, о которой неожиданно как-то заспорили Ингимар и Аурвандил. Вставила и тут же притихла, испугавшись, что влезла в чужой разговор. Однако колдуны мгновенно включили ее в спор, спрашивая ее мнение, оспаривая его или соглашаясь с ним.

Гориславу разговорить было сложнее, однако она постоянно ощущала незримую поддержку Аурвандила, и оттого чувствовала себя храбрее и храбрее с каждым днем. Наконец за одним из завтраков она решилась поблагодарить Ингимара за его брошюры и тут же оказалась вовлеченной в дискуссию о ее способностях и успехах.

Несколько недель спустя на одном из таких завтраков, ставших уже для четверых обитателей дома традиционными, Аурвандил прервал беседу девушек и Ингимара о теме проклятого золота в «Саге о Вельсунгах», швырнув с досадой на стол газету, которую он до того читал с выражением глубочайшего презрения на лице. Все притихли и посмотрели на него. Алхимик, нахмурясь, ожесточенно мешал чай ложечкой с таким звоном, что слышно, вероятно, было на весь квартал.

— Это было очень грозно, — наконец вымолвил Ингимар. — Что тебя на этот раз возмутило? Очередная статья о каком-нибудь местечковом мракобесии?

— Вот именно! — ожесточенно выплюнул Аурвандил. — Причем в масштабах Люнденвика! Вот скажи, ты же отнес мою монографию в общество? Ты ведь не выкинул ее в урну, не забыл в пабе, когда зашел пропустить туда кружечку эля, не отдал ее торговкам на рынке, чтобы они заворачивали в ее листы каштаны? Нет?

— Клянусь Одином, я всего этого не сделал, — поднял правую руку вверх Ингимар. — Но честно говоря, теперь у меня большой соблазн на будущее, если ты снова заставишь меня тащиться туда. В следующий раз пойдешь сам. И что написали про твою монографию? Неужели раскритиковали?

— Если бы! — вскричал Аурвандил, стукнув кулаком по столу и заставив девушек вздрогнуть. — На критику можно ответить, критика развивает дискуссию, способствует появлению новых граней познания! Но молчание?! Пять жалких слов не в счет! Я сделал открытие, способное улучшить жизнь человечества — а они снова талдычат лишь об этом чудовище! Жалкие писаки! Сколько можно? Ведь больше нападений не было! Ни одного! Уже столько времени никто даже мельком этого минотавра не видел! Они что, до Йоля собрались писать только об этом?

— Знаешь, пусть его никто не видел, но в пойманном виде его тоже никто не продемонстрировал. Люди ничего не знают, а незнание рождает страх, — резонно возразил Ингимар. — Да, сейчас у многих все мысли только об этом, а журналисты подогревают интерес.

Яролика и Горислава склонились над газетой. Обе знали, что Аурвандил закончил долгое и кропотливое исследование и теперь ждал реакции Научного общества.

— Но здесь хороший отзыв, — нашла маленькую заметку Яролика. — О вашей работе очень восторженно отзываются, говорят…. Ух ты, вас пригласили сделать доклад в Научное общество? Или это газетная утка?

— Да они все время приглашают! — отмахнулся Аурвандил. — Но какой в этом толк? Они-то, ученые, читали монографию! А мне надо, чтобы мое открытие дошло до обычных людей, у которых, как, кстати, и у меня, нет времени слоняться и чесать языком.

— Между прочим, если бы ты все-таки выступил перед обществом, может, было бы больше пользы, — возразил Ингимар. — Пригласили бы журналистов, они осветили бы событие в газетах. А то ведь про твою работу мало кто знает, о ней нужно рассказывать людям и договариваться на этот счет с газетчиками. Ты-то в подвале сидишь, пусть даже и делаешь открытия, а минотавр по улицам бегает.

— Но, может, он больше не появится, — спросила Яролика. — Ведь действительно уже две недели все спокойно. Может, это вообще не минотавр был.

— Ты меня доведешь до того, что я пойду и сам убью этого минотавра! Даже если это был и не он! — тыча вилкой в направлении друга отрезал Аурвандил. — А в общество я все равно не пойду. Они застряли в прошлом веке! Начитались галльских философов и считают себя великими мудрецами! Да там на одного более или менее толкового ученого приходится три пустобреха, которые не могут и слушать, если то, что им говорят разумные люди, расходится с тем, что говорит им эриль!

— Успокойся, герой, — закатил глаза Ингимар. — Эриль, кстати, всегда внимательно относится к научным открытиям. А тебе прямая дорога в общество. По крайней мере, встряхнул бы их там. Им нужны свежие идеи и мысли, вот и дал бы им это. Но тебе же проще на минотавра поохотиться.