Заговор маски (СИ) - Костылева Ляля - Страница 33

— Не знаю, — развел руками Ингимар, — наверно подкармливают. Кто его поймет, эту рыжую шкуру. Они его Рыжиком назвали, представляешь? — он фыркнул.

— Рыжик? — Аурвандил фыркнул и расхохотался с таким задором, какой трудно было от него ожидать. — Ну надо же! Ты посмотри, они уже и порядки свои наводят. Вот пусти женщин в дом! А впрочем, это придает определенный уют, когда у животного есть имя.

Ингимар усмехнулся.

— А с ними вообще дома стало уютнее, — признался он. — И в саду тоже. Я его раньше использовал разве что как свалку, а теперь даже приятно выйти перед сном, выкурить трубку галльского табака. И как они умудрились за такое короткое время привести его в такой цветущий вид?

— Да, что касается сада, я согласен, в остальном не заметил, — Аурвандил отпил жидкость из бокала, поморщился и вдруг выпрямился в кресле, — кстати, про сад! Знаешь, я тут имел любопытную беседу с фру Корнелией в этом самом саду!

Ингимар приподнял бровь.

— Ты опустился до светской беседы? — хмыкнул он. — И в чем же было ее любопытство?

— Во-первых, не такой уж я и отшельник, — горячо возразил алхимик, — с тобой же я беседую! Во-вторых, беседа вышла не такой уж светской, — он нахмурился и добавил скороговоркой, — пожалуй, даже по моей вине. Но не это важно! Ты знаешь, что твоя горничная — сирена?

— Что? — удивленно переспросил Ингимар. — Сирена? Ты не ошибся? Если она сирена, то какого йотуна она работает горничной? Погоди, и почему не светской? Что ты ей наговорил?

— Неважно, что я наговорил! — отмахнулся Аурвандил, оживленно подаваясь вперед. — Я извинился. Вот и у меня сразу мысль возникла: с таким редким даром зачем ей прислуживать? У ее ног могла бы быть половина богатств любой столицы! Я, признаться, тоже ушам сначала не поверил, когда услышал. Но этот тембр — его ни с чем не спутаешь. И сопротивляться невозможно. Я вышел из подвала в сад — она там работала, — а вся яблоня в птицах, которые слетелись на ее песню! Она сирена, Ингимар, сомнений нет!

— Поразительно, — пробормотал некромант. — Я уже совсем ничего не понимаю. На кой тогда она здесь? Нет, слушай… — он задумался. — Я ни разу не слышал, как она поет, но, конечно, я тебе доверяю. Однако она ведь ничего не делает, чтобы использовать дар! Они вообще обе из дома только в сад и за покупками выходят.

— Вот именно! — Аурвандил поднял указательный палец. — Я заговорил с ней, мол, так вы сирена, фру, а она перепугалась, будто я ее за воровством застал. Слово за слово, в общем, она нигде не училась. Говорит, родители дали ей обычное образование, а ее, как она считает, слабый дар никто никогда не развивал. И это все происходило в пригороде Лютеции? Серьезно? Ты в это веришь?

— Да ну брось, — недоверчиво сказал некромант. — В Галликуме-то? Там в каждой школе ежемесячные проверки на владение даром. И пусть даже слабый, но все равно ее бы обучали владению. Что-то она не договаривает.

— Вот и я не поверил! — Аурвандил отпил из бокала, поставил его на стол и оперся на колени, подвинувшись к другу. — А еще меня смутили ее движения. Ни намека на ломоту в спине, хотя она долго работала в саду, какую-либо скованность или усталость. Она очень грациозна и легка. А потом я взял ее руку в свою… Ингимар, я клянусь именем матери, это рука юной девушки, не женщины ее возраста. Она сказала, у них в роду у всех так, но этого просто не может быть, чтобы все тело старело, а руки нет! Я видел молодящихся старух, которым долго удавалось сохранять свежесть лица, но с руками почти ничего нельзя сделать, разве что очень дорогостоящая магия. Но такие деньги редко тратят на руки — в первую очередь на лицо, а чтоб руки без лица — это вообще нонсенс! — он победно откинулся на спинку кресла. — Итак, уважаемый дроттин, ваша горничная определенно не та, за кого себя выдает!

Ингимар посопел, вздохнул и наклонил голову.

— Я догадывался, — наконец сказал он. — У меня не было доказательств, а подозрения только насчет кухарки. Потому что она тоже явно не того возраста, которым прикрывается. Я видел, как она по кухне едва ли не прыгала, при этом никаких жалоб на то, что у нее возрастные болячки, нет. Ну и самое главное, с чего у меня закрались подозрения. Ливия заглянула ко мне в кабинет обсудить хозяйственные вопросы, мы разговорились, и она рассмеялась. Понимаешь, Аурвандил, ну не смех это сорокалетней женщины. Так девушки лет двадцати смеются! И зубы у нее… — он пожал плечами. — Никаких возрастных повреждений. Нет, мне достаточно взять ее за руку и прислушаться к ауре, и я назову ее возраст с точностью до месяца, но только что с этим делать? В конце концов, они же ничего плохого не творят.

Аурвандил мрачно хохотнул:

— А мне достаточно подмешать им в чай эликсир правды. И они расскажут не только о своем возрасте. Но… ты прав. Мне, честно говоря, вообще нет никакого дела до их прошлого. Просто азарт проснулся, когда я понял, что она что-то скрывает. Я убедился, что она лжет, а остальное меня не заботит. Они не воровки: хотели бы — они нас уже ограбили бы. Не убийцы — они бы давно нас убили. На нас они видов не имеют — иначе бы не прикидывались старухами. Пусть хранят свои женские тайны. Может, они сбежали от мужей. Может, они зарабатывают на прокорм внебрачным детям. Нет, я, честно говоря, даже знать не хочу.

— Может, они как раз от нас и скрываются, — усмехнулся Ингимар. — Чтобы мы к ним не приставали, — он обиженно фыркнул. — Что им вообще про нас наговорили?! Можно подумать, я кого-то силой заставлял. Да пусть прячутся, если хотят. Или, может, дать им понять, что все в порядке, и они могут спокойно работать без маскарада? Как считаешь?

— Можно подумать, я приставал! — парировал Аурвандил. — Я сижу в святилище и вообще никого не трогаю! Меня, казалось бы, можно не заметить рядом с таким Бальдром, — он усмехнулся, — но нет же, стучат, приходят…

— Но ты ведь такой загадочный, — расхохотался некромант. — Это очень привлекает женщин. — Подумав, он сказал. — Я все-таки поговорю с Ливией и дам ей понять, что все хорошо. Это, наверно, поэтому они всю неделю такие дерганые, — сообразил он. — Боятся разоблачения.

— Да, дергаются? — заинтересованно спросил Аурвандил. — Может, они уж очень хорошенькие?

— Не знаю, — пожал плечами Ингимар. — Я не пытался определить, что из их внешности маскировка, а что нет. Может и хорошенькие. Но что молоденькие, это точно, — он вздохнул. — И вот мой план по найму почтенных пожилых фру провалился. Молодые красотки проникли в дом даже под их личиной.

— Давай, соври мне, что ты против, — Аурвандил улыбался, словно сытый кот.

— Можно подумать, ты возражаешь, — заухмылялся некромант. — Ну, впрочем, ладно, поскольку они не воровки и не убийцы и проблемы нам создавать не планируют, пусть живут себе и работают. Дом они содержат хорошо и готовят вкусно. Но вот что делать с сиреной, — он задумался. — Слабый дар или нет, но его нужно использовать или хотя бы уметь управлять.

— Вот именно, — кивнул Аурвандил, — нам мало не покажется, если она снесет все окна в доме или умертвит ненароком молочника. А она непременно это сделает, если будет переживать. А она будет переживать, если ты сорвешь их маски, и они будут волноваться за свою честь. Так что оставь все как есть. Неделю назад в нашем саду я слышал довольную сирену — пусть так и будет.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Ингимар. — Я загляну сегодня на кухню и постараюсь успокоить их как-нибудь, скажу, что они хорошие служанки, ну и что-то еще. Дам понять, что я ни о чем не подозреваю и все хорошо. А ты все же на всякий случай сделай пару защитных амулетов. Спокойствие спокойствием, но лучше будет, если на нас не повлияет ее дар, если вдруг она распереживается. И сделаем так: про возраст я упоминать не буду, а про способности пару советов дам, пусть хоть медитирует.

— Мудро, — резюмировал Аурвандил, встав и взяв в руки бокал. — Вот ты и нашел мне дело. Прямо сейчас и возьмусь, — он отпил, поболтал на дне коричневую жидкость, посмотрел, как свет играет на гранях бокала, залпом осушил его и поставил на стол, но не отпустил, а повел длинным тонким пальцем по краю сосуда, мрачнея на глазах. — А еще никакие они не галлки, — добавил он едва слышно.