Цена ошибки - любовь (СИ) - Фрес Константин - Страница 46

— Да прекрати же ты, истеричка!

Андрей втолкнул Лилю в салон, со злостью захлопнул за ней дверцу. Щеки его от стыда и гнева пылали, Руки его тряслись, и он избегал смотреть на девушку.

Лиля, неприятная, опухшая, растрепанная, с рассыпавшимися неряшливо волосами, молча сидела на месте, упрямо уставившись в одну точку перед собой. Она тяжело дышала, переводя дух после борьбы, на ее неприятном нетрезвом лице застыло какое-то упрямое, желчное выражение, и Андрей, лишь мельком глянув на нее, не вынес, взорвался бранью.

— Что с тобой происходит, а?! — орал он, со злостью колотя по рулю кулаками. — Что ты делаешь, во что ты себя превращаешь? Зачем весь этот цирк, ты же не хотела ничего забирать, никаких вещей, — он расхохотался, осмотрев ее руки и заметив в судорожно сжатом кулаке девушки каким-то чудом не оброненную шоколадку. — Ты хотела устроить это представление!

— Нет, — хрипло ответила Лиля. Глаза ее погасли, словно пеплом подернулись, стали мутными и бессмысленными, она провела по лицу, словно хотела снять с него приставшую липкую паутину. — Не хотела… я на него хотела посмотреть… только взглянуть… Ладно, все равно. Поехали; мне нужно выпить, расслабиться.

— Выпить?! — выкрикнул Андрей, ухватив девушку за полу расстегнутого пальто, крепко встряхнул ее, как котенка за шиворот. — Расслабиться?! Что ты с собой делаешь, во что превращаешься?! Сколько ты еще будешь пить? Ты не видишь, что стала похожа на какую-то… дерьмовую дешевую шлюху, и ведешь себя соответственно?!

— Не твое дело! — Лиля мгновенно забилась истерике, колотя по его плечу руками, яростно высвобождая свою одежду из его цепких пальцев. — Не твое дело! Ты что, не видишь, что мне плохо?! Пло-хо!

Ее хриплый голос задрожал, губы некрасиво изогнулись, девушка всхлипнула, душа рыдания в груди, и Андрей снова с ненавистью долбанул по рулю, не в силах ни унять гнев, ни смириться с поведением Лили.

— Да что за одержимость такая?! — зло зашипел он, злобно глядя на девушку. — Что, мать твою, за тупая, идиотская одержимость?! Ты чокнутая, скажи мне честно? Ты тупая?! Как до тебя донести, как объяснить, что…

— Не надо мне ничего объяснять! — выкрикнула Лиля с остервенением. — Не надо! Я просила тебя вмешиваться в мои отношения с Яном?! Просила?! Тебе какая разница, что я чувствую, что я с собой делаю, как я себя веду и как это выглядит?!

— Мене есть разница! — заорал Андрей в ответ. — Мне — есть разница! Если бы мне не было разницы, если бы не была мне нужна, я не возился бы с тобой как с ребенком! Ты не понимаешь? Совсем не понимаешь?

— Да мне наплевать! Наплевать и на тебя, и на твою заботу, и вообще на все, кроме него, понятно?! — взвизгнула Лиля. Из ее серых глаз брызнули слезы, веки покраснели еще сильнее, из носа потекло, и Лиля стала выглядеть просто ужасно — жало и отталкивающе гадко одновременно. — Оставь меня, отстань, я видеть тебя не могу, не хочу, дурак ты старый! Я ненавижу тебя, ненавижу! Я никогда его не забуду, никогда! Ты вообще рядом с ним никто и ничто, понял?!

Андрей молча слушал поток ее визгливой брани, прерывающейся рыданиями, срывающейся на крик, и румянец стыда медленно сползал с его щек, ярость сменялась странным безразличным спокойствием, и последние, самые обидные слова он выслушивал уже практически равнодушно.

— Понял, — ответил он легко. — Хорошо. Я все понял. Я не нужен тебе. Хорошо. Тогда давай, поднимай свою задницу и иди отсюда.

— Куда?.. — ошарашенная его спокойным ответом, Лиля прекратила кричать, и в салоне автомобиля повисла неловкая пауза.

— А не знаю куда, — беспечно ответил Андрей, разводя руками. — Куда хочешь. Можешь обратно подняться в офис и там поскандалить. Я даже слова не скажу.

— Меня же не пустят туда, у меня пропуска нет, — окрысилась Лиля. — Все ты! Ты Яна заставил подписать увольнение, ты!..

— Да, я, — ответил Андрей. — И это последнее, что я для тебя сделал. Ты неблагодарная тупица, повернутая идиотка. Ты не понимаешь, что если за тебя некому будет вступиться, Ян тебя в порошок сотрет? Ты этого не понимаешь? За свою Сашку он не пожалеет тебя, ты это понимаешь? Ну хорошо, не понимаешь. Из упрямства не хочешь это понять и принять. Не хочешь. Но и я больше не хочу с тобой нянчиться, поняла? Защищать тебя не хочу, возиться с тобой не буду, не стану выслушивать твои истерики и оскорбления. В отличие от тебя, у меня гордость есть. Я люблю тебя, — Андрей глянул на девушку, в глазах его промелькнула боль. — Даже такую люблю. Но я тебе не нужен — что же… Я навязываться не стану. Но и использовать себя как половую тряпку не позволю. Уходи.

Лиля с минуту сидела молча, не веря своим ушам. Ей казалось, что внимание и терпение этого человека будут вечными, и теперь его холодные, полные решимости слова испугали ее. Даже сквозь пелену алкогольного опьянения Лиля вдруг очень остро и ясно осознала, что остается одна, совсем одна наедине со своим горем. Не к кому будет прижаться и выплакать свои слезы, никто не укачает ее на своей груди, шепча слова утешения, никто не отнесет ее, отяжелевшую, вялую, опьяневшую, в постель и не накроет одеялом, не упрячет ее в мягкий теплый кокон, словно защищающий от всех проблем… На мгновение Лиле очень сильно захотелось извиниться, попросить мужчину забыть все злые и оскорбительные слова, что она наговорила и снова поплакаться на его груди, долго, навзрыд, пока горе не выйдет из ее души слезами, но что-то удержало ее от этого искреннего и горячего порыва. Вероятно, та самая гордость, к которой Андрей все это время взывал.

«Да что же это я, в самом деле, — внутренне содрогаясь от хохота, подумала Лиля вдруг. — Один говорил о любви — и умчался к подруге, стоило попробовать ее в постели, другой клялся — а теперь выставляет? Да идите вы все… К чертям вас всех! К чертям…»

— Уходи, — повторил Андрей уже более нетерпеливо. В его голосе послышалось нетерпение, он словно хотел побыстрее избавиться от Лили и уехать — быстро, без сожалений и колебаний. Он боялся, что если она сейчас снова расплачется, беззащитно и горько, то он уже не сможет побороть себя и снова прижмет ее к себе, снова зароется лицом в ее волосы, вдохнет ее запах и будет целовать ее мокрые припухшие губы, утешая и шепча слова любви, которые никому не нужны…

— Да ради бога, — Лиля хрипло, неестественно рассмеялась, запахнулась в пальто. — Я свободна, гражданин начальник?

Она заглядывала ему в глаза, чуть более настойчиво, чем это было нужно, и Андрей почувствовал, кожей ощутил ее растерянность и наигранную браваду, с которыми она говорила о свободе.

— Свободна, — глухо ответил он, отвернувшись, чтобы не увидеть в ее растерянных глазах умоляющую искорку и не купиться на нее. — Иди уже. Сама решай свои проблемы.

— Благодарю, гражданин начальник! — ответила она голосом бессовестным и разбитным, и Андрей едва не завыл от боли, слушая, как за нею захлопывается дверца и наваливается звенящая тишина и пустота… одиночество…

*******

Лиля долго, до темноты бродила по улицам, бесцельно, не думая ни чем. В каком-то магазинчике она купила дешевого вина в картонной коробке, кое-как вскрыла жесткую упаковку и хлебнула слишком сладкой жидкости. Алкоголь приятно и мягко ударил в голову, принося расслабление. Захотелось спать, стало немного легче, боль, гложущая ее столько времени, отступила — как это бывало обычно, когда она выпивала бокал вина и откидывалась на подушки, засыпая в слезах.

Пошел снег, в зимнем пальто стало очень тепло, почти жарко. Еле переставляя уставшие ноги, Лиля брела по улице, глядя в наливающееся темнотой небо, с которого, кружась, падал снег, и думала. Она очень устала, но идти ей было некуда. Домой? Она вспомнила свою квартиру, темную, пыльную, где она не жала уже долгое время, и ей захотелось выть. Нет, нет! Лучше на улице. Зажигались фонари, кажущиеся плывущими над малолюдной улицей шарами мягкого золотистого цвета.

— Ян, а ведь все ты, — нетрезвым голосом произнесла Лиля, припоминая прощальный взгляд Андрея. — У нас с ним правда могло бы все хорошо быть. Могло. Если бы не ты и не твоя дурацкая Сашка!