Улей (СИ) - Мор Дэлия - Страница 14

***

Сдохнуть мне дали. Не знаю, постарался ли сержант или организм нашел скрытые резервы, но я очнулся. Такой же уставший, голодный и замерзший. Словно не закрывал глаза. Зато не в тренировочном зале, а в одной из ячеек жилого помещения. Госпиталя в Улье не было вообще?

— Живой? — спросил долговязый васпа, склонившись надо мной. — На!

Я с трудом сфокусировал взгляд на узкой ладошке. Долговязый протягивал мне белый кубик не то соли, не то сахара.

— Спасибо, — прошептал я, отодрав от неба прилипший язык.

Мне показалось, что васпа смутился, а потом, насупившись, пробормотал:

— Я Дин.

Я давно заметил, что имена васп состояли из одного слога: Грут, Зорг, Фил, Харт, Дин. Значит, трехслоговое имя Да-ри-он покажется слишком непривычным. Тогда я назвал фамилию:

— Лар.

Подарок оказался кусочком сахара. Должен был таять на языке, но без слюны только крошился и царапался кристаллами. Интересно, как Дин умудрился его стащить и пронести мимо проверки? Для меня старался? Тьер, приятно. Я со вчерашнего дня ничего не ел и не пил. Кусочек глюкозы — настоящее спасение.

— Ты странный, — задумчиво проговорил Дин. — Ведешь себя не правильно. Мыло. Зачем забрал?

— Не хотел, чтобы тебя били. Из-за мыла, — ответил я, стараясь перенять отрывистую манеру речи васпов. — Это слишком. Думал, сам спрячу.

— Сержант везде найдет, — усмехнулся Дин. — Даже в заднице.

Смеяться со сломанными ребрами противопоказано, поэтому я молча давился улыбкой. Васпа задумался. Смотрел мимо меня в стену и беззвучно шевелил губами. Или прямо сейчас делал вывод из эпизода с мылом, или обдумывал то, что решил раньше. Он мне нравился. Среди ходячих мертвецов с серыми лицами, рядом с жестокими сержантами он один был живым и настоящим. Его били, как всех, но не сломали. Что-то большое и светлое осталось внутри.

— Ты, — сказал Дин и склонил голову на бок, вспоминая сложное слово, — бла-го-род-ный. Мне нравится. Опасно только. Думай чаще.

Я осторожно выдохнул и улыбнулся:

— Буду чаще. А зачем тебе мыло?

Васпа пожал плечами и опустил глаза. А потом медленно, будто нараспев, произнес:

— Будем стирать форму. По-ка-жу.

Я удивленно заморгал. Васпы форму чем-то особенным стирают? Зачем воровать мыло с кухни? Спросить я не успел. Дин резко встал:

— Рядом. Кто-то есть.

Отменный у него слух. Я ничего не заметил. Васпа отшатнулся к стене и побледнел. У меня сердце трепыхалось и подпрыгивало. Если это Грут, нам конец. Но в дверном проеме ячейке появился Тезон. И прежде, чем сжавшийся в пружину васпа на него набросился, я быстро прошептал:

— Это Тур. Он свой. Мы из одного Улья.

— Забыл чего? — недобро прищурился Дин.

В ответ разведчик показал на меня глазами и тихо спросил:

— Живой?

Я кивнул, а Дин шагнул назад, вытаращив глаза. Словно у нас с Тезоном росли рога и за спиной открывались исполинские крылья. Я в первый раз видел, чтобы бойцам в подразделениях запрещали дружить. Даже разговаривать друг с другом. Этот нонсенс заслуживал отдельного упоминания в рапорте. Так же, как реакция Дина:

— Оборзели, пе-ри-фе-рия. Дружбу водите?

— Нет, — мотнул головой разведчик.

Я видел, как он напрягся. Знал уже о местных запретах.

— Зачем пришел тогда?

— Присматриваю за ним, — осторожно ответил Тезон. — Дурной.

— Есть мальца, — усмехнулся васпа. — Так себе у вас сержанты. В головном крепче бьют. И толку больше.

Последние слова он произнес с гордостью и высоко задрал подбородок. Потом снова прислушался и юркнул в коридор, оставив нас с Тезоном.

— Как нашел меня? — спросил я разведчика.

— За твоим знакомым проследил. С дисциплиной тут строго. Я лег в ячейку неподалеку. Смотрю — метнулась тень. Удивился, пошел за ним. Что это было с мылом? Я, по-моему, четко и конкретно приказал тебе не лезть туда, куда не просят.

— Сымпровизировал, — ответил я, не вдаваясь в подробности. Время дорого. — Уходить нужно, Тезон. Я не ною и не жалуюсь, но мертвые мы вообще ничего не расскажем.

— Это головной Улей, — твердо сказал разведчик. — Ты хоть представляешь, какая это удача? Я не уйду, пока не увижу Королеву.

Проклятый карьерист. Со злости я сжал челюсти так, что зубы скрипнули.

— Терпи, Дарион. Завтра легче будет

— Лар, — кисло улыбнулся я. — Зови меня Лар. Как васпу.

Тезон кивнул и тоже ушел.

Глава 9. Господа офицеры

Неофитов в Улье будили точно такой же командой, как кадетов в Училище. Я услышал «подъем», и тело против воли дернулось встать. Безусловный рефлекс, привитый инструкторами. Если замешкаться, то можно получить ведро холодной воды на голову. Но я не дома. И встать не получилось. Я зашипел от боли, открыл глаза и увидел Грута.

Господин тренер лично пришел, чтобы разбудить меня. Раньше срока. Я не слышал возни одевающихся васп и грохота сапог. Тьер, почетно.

— Почему не разделся? «Отбой» не слышал?

Конечно, нет. Но Груту мой ответ был не нужен.

— Рукав закатай, — приказал васпа, открывая маленький ящик с медицинскими инструментами. — Встань сначала! Кусок дерьма.

В том, чтобы сначала покалечить, а потом тренировать, ожидая выполнения нормативов, было какое-то особое извращение. Но я не замечал удовольствия на лице сержанта, когда вставал, с трудом заставляя измученное тело повиноваться. Васпа смотрел сквозь меня в пустоту. Холодно и отстраненно.

Кровь сержант брал молча. Не обработав место прокола, не наложив повязку с антисептиком на руку после. И он еще оскорблялся на подозрения в антисанитарии и возможности заражения крови?

— Посмотрим. Что с тобой не так. Слизняк, — пробормотал под нос Грут, убирая пробирку в ящичек, а потом добавил уже четко и громко: — Команда «подъем» уже была. Бегом!

Утро началось, да. Я уже запомнил расположение тренировочного зала, душевой и только в столовую пришлось идти, увязавшись вслед за Дином. Долговязый старательно избегал встречаться со мной взглядом. Один раз коротко кивнул и все. Хорошо, не будем торопиться.

В столовой ради экономии пространства плотными рядами стояли длинные столы почти от стены до стены. Так что рассевшиеся неофиты не только толкались локтями, но и, отклонившись назад, могли стукнуться затылком с соседом за другим столом.

Предвкушая завтрак, я был согласен на что угодно: разваренное в кашу пшено, овощи на пару и даже пересушенные галеты. Не в моем положении зверски голодного цзы’дарийца морщить нос за столом. Но содержимое тарелки повергло меня в ужас. Белесая, тягучая, переслащенная баланда. Что? Из всех припасов остался один сахар?

Я нерешительно взял ложку и посмотрел по сторонам. Васпы наворачивали баланду без лишних эмоций. Ни тени неудовольствия, ни слова возмущения. Чувствуя себя медоносной пчелой, я зачерпнул нектар. После третьей ложки ощутимо затошнило, после четвертой начал давиться. Через три васпы от меня ухмылялся Тезон. Смейся, разведка. Избалованный генеральский сынок не может есть всякую гадость. Ну уж нет, я слишком голоден, чтобы оставить в тарелке хотя бы каплю.

Пользуясь тем, что Тезон следит за мной, я показал пальцем на сгиб локтя и изобразил в воздухе возвратно-поступательные движения поршня шприца. Разведчик недоуменно сдвинул брови. Я ткнул в него пальцем и вопросительно вскинул подбородок. Он отрицательно качнул головой и стал еще мрачнее.

Так. Значит, кровь взяли только у меня. Чем это грозит? Что могут найти в анализе лаборанты, и какие сделают из выводы?

Тревожной сиреной зазвучал сигнал к общему сбору. У нас это называлось утренним разводом, а в Улье построением. Сержанты оживились как никогда. Щедро раздавала оплеухи направо и налево. Зря. Перед смертью не надышишься. Если личный состав настолько в плачевном состоянии, то за минуту до явления начальства ни бодрее, ни прилежнее неофиты выглядеть не станут.

Все что мне удалось сделать во всеобщей суматохе — приклеиться к Тезону и следовать за потоком. Лавина горчичных гимнастерок вынесла нас строевым шагом в огромный зал двумя ярусами выше казарм неофитов. Построение грозило стать незабываемым зрелищем. Наша скромная коробочка в двести неофитов стыдливо подпирала огромные коробки с рядовыми Улья. Не считая патруля, я впервые видел такое количество взрослых васп. От несчастных и задерганных неофитов их отличало не только отсутствие травм и переломов, но и пустой, ничего не выражающий взгляд. Колонна восставших мертвецов. Стояли, правда, красиво. Наши любители парадов непременно бы оценили. Но с особым трепетом я ожидал появления обязательных на построении офицеров. Тезон, наверное, бился в истерике, что под рукой нет видеозаписывающей аппаратуры. Описать словами в рапорте столь масштабное событие, возможно, только с талантом литератора.