Путешествие Чандры (СИ) - Белоконь Ольга Александровна - Страница 134

– Так ты говоришь, что ожерелье тебе подбросили? – царица с сомнением разглядывала пастуха. Пуру кивнул и развёл руками:

– Простите, госпожа, но это так, и я понятия не имею, кто взял ожерелье на самом деле. Но, возможно, это знает он, – Пуру кивнул на Варгуна.

Тот сначала сделал непонимающие глаза, но царица пригрозила:

– Говори правду, иначе с восходом Луны этот волшебный браслет испепелит тебя!

– Хорошо, хорошо, – неохотно заговорил Варгун. – Ожерелье нам дал Ананду, это сын ганики. Откуда оно у него – я не знаю.

– Вот так взял и отдал? – поднял брови Пуру. Царица нахмурилась.

– Мы забрали это ожерелье в залог его долга – проиграл в кости, – у вора не было иного выхода, как сказать правду. – Ананду не хотел отдавать, но пришлось.

– Где же этот Ананду? – заламывая руки, воскликнула царица.

– Наверное, у своей матери… – неуверенно сказал Варгун. – После того, как мы заставили его пойти красть корону царя и нас поймали, а затем выпустили, я его не видел.

– Тогда скорее беги, ищи Ананду! – воскликнул Пуру. – Луна вот-вот взойдёт, а без него царица не снимет браслет!

– Не сниму! – сурово подтвердила царица.

Варгун в ужасе бросился в дом ганики, а Пуру только с усмешкой покачал головой.

– Браслеты не повредят, вы ведь знаете это, – сказал он царице. Та смущённо кивнула.

– Да, царь хвастал мне, что ловко обманул двух воров. Тот мастер оставил царю только золотую птицу. Но ты как узнал?..

– Царь назвал имя мастера, – улыбнулся пастух. – Он действительно может сделать золотую птицу, предупреждающую о злых мыслях, но никогда не сделает вещи, убивающие человека таким образом.

– Варгун приведёт Ананду? – волнуясь, вопросила царица.

– Не думаю. Но если вы хотите его увидеть…

– Очень хочу! Пожалуйста, если ты можешь, Пуру, приведи его ко мне! – воскликнула царица.

– Я-то могу, – медленно произнёс пастух. – Но вы осознаёте последствия? Зачем вам, замужней женщине, видеться с посторонним мужчиной?

– Ах, какая же я жена, мой супруг даже не прикасался ко мне, только приходил разговаривать, – чуть не заплакала женщина.

– Но священный обряд был проведён? Значит, вы – жена царя, перед людьми и небесами, – твёрдо объяснил Пуру.

– Да… Но всё же я хочу раз в жизни увидеть того, кого полюбила, не глядя! Послушать в последний раз его прекрасные стихи! – взмолилась царица.

– Хорошо, если таково ваше желание, оно будет выполнено, – Пуру задумчиво посмотрел на молодую женщину, а затем выскользнул из дворца. Олень, как обычно, следовал за ним, как собака.

– Матери ему слишком стыдно показаться на глаза, – пояснил Пуру оленю. – Он либо в кабаке, забывается пьянством и игрой, но мы там были, и Ананду там не было. Либо нашёл уединённое место, чтобы никого не видеть…

Пуру нашёл Ананду там, где и рассчитывал, – в живописном месте на берегу реки. Юноша сидел, грустно понурив голову, смотря на угасающие лучи Солнца в воде.

– Понимаю, сейчас тебе не хочется ни с кем разговаривать, – Пуру успокаивающе улыбнулся, и Ананду незаметно для себя попал под лунные чары. – Но одна женщина хочет видеть тебя, прямо сейчас. И мать наверняка волнуется.

– Но я не могу… – растерянно отозвался юноша. – После всего, что я натворил, как могу показаться им?

– А что, будешь прятаться и убегать всю жизнь? – Пуру снова ободряюще улыбнулся. – Поверь, это не выход. Ты запутался, это бывает. Влюбился в девушку, не смел признаться, её выдали замуж за самого царя, но ты все равно тосковал, да и она тоже, передала ожерелье… А ты, когда её выдали, стал играть и выпивать, чтобы избавиться от боли. Задолжал, твои как бы приятели отняли ожерелье, да еще заставили тебя идти с ними грабить царя.

– Откуда ты всё знаешь? – изумился Ананду.

– Так, порасспрашивал людей, и еще у меня большой опыт – много повидал таких историй, – Пуру усмехнулся. – Теперь у тебя выбор – убегать, забываясь в пьянстве и прочем непотребстве, и закончить жизнь на плахе или в какой-нибудь канаве. Или сделать сейчас усилие, прийти к тем, кто тебя любит, признаться им во всём и постараться сделать их жизнь лучше. Тебе решать.

– О… – юноша широко открыл глаза. – Как ты ясно всё излагаешь, а ведь простой пастух…

– Да, простой неучёный пастух, – вздохнул Пуру и в доказательство своей простоты достал флейту, извлёк несколько нот.

– Пойду к царице, признаюсь во всём, попрошу прощения и больше не стану её беспокоить, – решился Ананду.

– Ты найдёшь поддержку в этом решении, – кивнул Пуру.

– А если я бы выбрал убегать, что тогда? – обернулся уже уходящий юноша.

– То тоже нашел бы поддержку, но у других сил, – серьёзно ответил Пуру и снова заиграл на флейте, опустив ресницы.

Поиграв немного, Пуру глянул на небо – совсем скоро должен был взойти месяц. Пастух оказался во дворце так быстро, что никто бы не заметил, как он шёл. В одном из больших залов дворца семейный брахман царя проводил ритуал – огненное жертвоприношение, ягью, чтобы узнать волю богов, отчего заболел царь и как его исцелить. Став незаметным человеческому глазу, Чандра тихо подошёл к брахману и что-то прошептал ему на ухо в ответ на его молитвы. Получив ответ, брахман приступил к завершению ритуала.

– Что же мне делать, нигде нет этого балбеса, – причитал Варгун, спеша ко дворцу. – Нет его ни у матери, ни в кабаке… Уже, кажется, весь город обшарил. Придётся просить милости царицы…

– Вряд ли у тебя получится это сделать, – негромко заметил откуда ни возьмись появившийся Пуру. – Придётся тебе испытать то, что готовил другим.

Пастух слегка ударил вора по затылку, из-под руки вырвался сноп лунных брызг. Варгун застыл на мгновение, а затем недоумённо оглянулся.

– Я что-то искал… А! Вспомнил! Или нет… но пока я это не найду, этот браслет будет на мне… надо торопиться, иначе он сожжёт меня… Но что же я искал? – вор удалился, бормоча и заглядывая во все углы в поисках чего-то, что никак не давалось в руки. В это время на небо вышел месяц.

Тем временем во дворце семейный брахман собрал всех домочадцев – цариц, и племянника-царя, и торжественно объявил:

– Боги дали ответ. Для выздоровления царю нужно дать прасад из рук того, кто близок царю. Но прасад должен быть дан с искренним желанием выздоровления. Иначе лучше и не пробовать – он станет чёрным и непригодным не то что в качестве лекарства, а и вообще для употребления, как яд. Боги хотят только правды.

На лице присутствующих отразились сложные чувства. Брахман невозмутимо положил прасад, представляющий собой белый рис, на поднос и вышел из залы.

– Не беспокойтесь, ваш сын в порядке, – утешил ганику, не находящую себе места от беспокойства, Пуру. – Сейчас он во дворце. Вам бы тоже туда – брахман получил ответ, как исцелить царя.

– Да какое мне дело до царя, – вспыхнула женщина.

– Может и никакого, – не стал спорить Пуру. – Однако на происходящее вам стоит глянуть.

– Я только заберу сына, и мы покинем это неблагоприятное место, – пробормотала ганика, забираясь в повозку.

– Которого сына? – тихо спросил Пуру, но ганика предпочла не заметить этого вопроса.

Тем временем во дворце домочадцы царя, переглянувшись, посидели молча. Никто не решался брать прасад.

– Вы – старшая царица, – наконец произнесла одна из пяти жён царя. – Неужели вы так мало любите своего супруга, что не можете пожелать ему выздоровления искренне?

– Царь взял меня в жёны первой, – ответила женщина. – Но разве он сделал меня первой и в своём сердце, и в почестях? Каждый раз, когда его сладострастие требовало удовлетворения, он женился на другой, моложе и красивее меня. А меня оставлял заниматься кухней и прочим хозяйством дворца, и не обращал никакого внимания больше. Как будто я служанка, а не царица. Нет, я не могу дать ему этот прасад.