Кофе в бумажном стаканчике (СИ) - Сотникова Ирина - Страница 36

Наде было больно наблюдать, как ее когда-то горячо любимый отец, быстро пьянеющий с первой рюмки, неловко пытался показать свою значимость, издеваясь над Сергеем и демонстрируя скудные познания в бизнесе. Она опустила глаза, понимая, что отец не остановится. Выдержит ли Сергей? Или лучше уехать, пока они не переругались окончательно? Но ее муж, казалось, не замечал агрессивных нападок тестя, думая о чем-то своем.

— Нет.

— Что «нет»?

— Не играю. Брат играет. Вернее, раньше играл, сейчас купил адвокатскую лицензию.

Отец перестал жевать и нетерпеливо прикрикнул на него:

— Да нас не интересует твой брат, ты-то сам кто?

— Хирург.

Отец и мать воззрились на Сергея с таким неподдельным изумлением, словно тот признался в том, что он наемный убийца. Увидев их лица, Сергей усмехнулся.

— Челюстно-лицевой хирург. Лечу травмы, дефекты, опухоли. Работы много, — он замолчал, ожидая очередного вопроса, но не дождался и продолжил. — У меня частная клиника. Отец тоже хирург, работает на кафедре доцентом, дед профессор, ректор медицинского университета. Еще есть бабуля, но она при своем профессоре. И мать…, — он вдруг изменился в лице, будто ему неизмеримо тяжело было об этом говорить, — Василий Алексеевич, давайте о них позже, ладно?

На какое-то время над столом повисла тишина — с такой болью в голосе Сергей произнес последние слова, что даже непробиваемый на чужие эмоции отец это почувствовал.

— Ладно-ладно, я ничего. Давай, мать, хоть с тобой выпьем. Хирургам, наверное, нельзя. Хотя все мои знакомые хирурги в нашей больничке алкоголики.

Мать в сердцах воскликнула:

— Ну что ты мелешь, Василий? Лучше закусывай! Уже окосел совсем!

Он махом опрокинул стопку, опустил голову и стал с аппетитом поедать салат, который ему горкой подсыпала жена. После третьей стопки неугомонный Василий Алексеевич задал зятю, как ему показалось, вполне логичный вопрос, который ему, видимо, с самого начала встречи не давал покоя.

— Почему вы так поспешно поженились? Уже есть причина? Надька беременна? Уж больно бледная сидит, от еды нос воротит.

Сергей отрицательно покачал головой.

— Нет, я пока об этом ничего не знаю. Она просто устала. А причина в том, что у вас замечательная дочь. Если на ней не жениться, ее уведут. Мне повезло, я благодарен вам за нее.

Отец удовлетворенно хмыкнул, ответ ему понравился. Тут не выдержала и вступилась в разговор мама.

— А как вы встретились?

Сергей замешкался, обдумывая, что сказать, но Надя его опередила.

— Он сбил меня машиной на пешеходном переходе. Той самой, которая стоит во дворе.

Мама подавилась и громко закашлялась, отец долго хлопал ее по спине, дикими глазами поглядывая на Сергея.

— Как сбил?

— Я вышла из общежития, собиралась звонить маме, поторопилась. На переходе не посмотрела по сторонам, Сергей тоже задумался. В общем, в тот день мы познакомились.

Сергей тепло улыбнулся, будто вспомнил что-то невероятно светлое.

— Она на меня все время нападала, очень сердилась. Я отвез ее в больницу, оставил номер телефона, но она так и не позвонила. Мне пришлось позже разыскать ее в университете. Когда встретились, уже не расставались. Вот, поженились…

Отец и мать быстро переглянулись — будто внезапно осознали и тайком сообщили друг другу нечто важное на им одним известном языке, не требующем слов. В эту минуту Надя, наконец, почувствовала, как схлынуло невероятное напряжение, охватившее их всех с того момента, как «тойота» завернула во двор. Скупая откровенность Сергея оказалась волшебным ключиком, открывшим потайную дверь, до сих пор мешавшую спокойно разговаривать, сидевшие за праздничным столом люди стали, наконец, ближе друг другу

Надино сердце сжалось от нежности к родителям, она не выдержала:

— Мама, папа, я очень вас люблю, не сердитесь на нас, пожалуйста. Нам, на самом деле, трудно. Мы прекрасно понимали, что никто не обрадуется нашему браку, но не могли иначе. Так получилось.

Отец посмотрел в глаза Надиному мужу неожиданно трезвым взглядом.

— Сергей, вы же совсем из другого мира, зачем вам наша наивная бесприданница?

— В моем мире, Василий Алексеевич, таких нет. Она мне очень нужна. Если ее не будет, я сам не захочу быть, — он ответил предельно серьезно, также неотрывно глядя на тестя.

Они будто померялись силой, отец первый опустил глаза. Мама впервые за весь вечер счастливо улыбнулась.

— Я, честно говоря, думала, что здесь деловой расчет, очень испугалась, не ожидала такого от дочери. А у вас, оказывается, чувства…

— Да, у меня такое впервые, я очень люблю вашу дочь, не переживайте за нее, — Сергей обнял Надю, коротко приложился губами к ее виску и ласково погладил по голове, словно маленькую девочку, которую отныне обязался защищать всеми силами.

— А как же университет? Ей стоило большого труда туда поступить, у нас долго не было возможности отправить ее в город. Да и сейчас бюджет не очень велик.

— Зато теперь есть все возможности спокойно учиться. А ваш бюджет останется на месте — для младшего сына. Да, милая?

Надя кивнула, на душе отлегло, она почувствовала себя бесконечно утомленной. Захотелось лечь в постель, вытянуться. Она сказала, что хочет спать, и Сергей, поблагодарив за ужин, направился за ней в крохотную комнатенку.

— Вот, здесь я раньше жила, — Надя окинула грустным взглядом тесное пространство.

Он ласково погладил ее по спине.

— У тебя замечательные родители, я теперь понимаю, в кого ты такая необыкновенная.

— Они тебе понравились? — Надя с тревогой заглянула ему в глаза.

— Да! Они очень правильные. Я с детства мечтал о таких родителях, но мне не повезло. Даже некоторое время всерьез думал, что права была Милочка — меня точно подменили в роддоме, и мои настоящие отец и мать очень далеко.

Надя тяжело вздохнула.

— Сереженька, милый, они и тебя полюбят, просто им нужно время. Сейчас они тебе не верят.

— Я это понимаю…

Когда-то это была самая любимая комната на свете, в ней Надя пряталась от недоброго мира, переживая свои маленькие детские неприятности. Но в эту ночь диван показался невыносимо жестким, запахи — чужими, а воздух — промозглым. Несмотря на жуткую усталость, она не могла уснуть и тихо лежала, прислушиваясь к ровному дыханию мужа. Потом поймала себя на том, что в области желудка стала нарастать тяжесть. Ну вот, опять! Да что с ней такое творится? Неужели так сильно действует стресс? Надя вертелась с боку на бок, поджимала под себя колени, растирала живот, но ничего не помогало. Скоро боль стала настолько резкой, что невозможно было разогнуться, и она, с трудом выбравшись из постели, побрела в ванну. Прижав руки к животу, Надежда опустилась на коврик и облокотилась на унитаз. Ее сильно затошнило. В таком скрюченном положении ее и нашел Сергей.

— Что с тобой, зайка?

— Плохо, болит все, дышать тяжело.

Она произнесла эти слова с трудом, окатила внезапная слабость. Сергей бережно поднял ее, вывел на кухню, усадил на табуретку, дал в руки пустую пластиковую миску. У Нади тут же начались болезненные спазмы, но освободить желудок не удалось. Сергей переждал приступ, придерживая ее за плечи, потом вложил в трясущиеся руки кружку с водой.

— Пей маленькими глотками.

— Не могу.

— Прошу тебя, не бойся. Хуже не будет, боль уйдет. Скажи, моя радость, а когда у тебя были последние месячные?

— В конце ноября, перед поездкой в Алушту.

— А сейчас уже январь вообще-то. Давай, пей потихоньку…

Надя стала через силу пить, холодная вода чуть приглушила дурноту, в голове прояснилось. В кухню вошла мама, обеспокоенно спросила:

— Что с Надей?

— Ничего страшного, Галина Борисовна, сейчас ей будет легче.

Мама резко протянула к дочери руки, Наде на секунду показалось, что она собралась оттолкнуть Сергея. Но он не дал теще подойти, крепко прижав жену к себе и заслонив ее. Надя, тяжело дыша, подняла измученные глаза на мать. Та побледнела.