Смоленская Русь. Княжич 1 (СИ) - Алексей Янов - Страница 88

В Гнёздово, ситуация с военной подготовкой более–менее входила в норму. Из первоначально призванных трёх тысяч новобранцев – около тысячи человек были так или иначе списаны в течение первых шести месяцев военного обучения. Причины самые разные – от дезертирства до трудноизлечимых травм. Ещё 500 человек, хоть и завершили обучение, но были направлены в запас, в создаваемую с нуля "посошную рать". Запасниками стали лица не очень подходящие нам по своим психофизическим критериям. Иными словами все они не вполне вписывались в армейскую жизнь – либо плохо выдерживали нагрузки с распорядком дня, либо тихо, тем или иным способом саботировали службу. Все запасники были поставлены на учёт, в качестве премии им был выдан бесплатный сельхозинвентарь. В будущем "посошную рать" я намеривался использовать для крестьянской колонизации враждебных и опасных пограничных земель, создав из них нечто вроде прообраза русского казачества или ланд милиции. Оставшиеся служить полторы тысячи человек были разбиты на пять батальонов по 300 человек в каждом.

В конце месяца личный состав всех пяти батальонов принесли клятву верности в присутствии Изяслава Мстиславича и осветивших её представителей церкви. Текст присяги я сочинял при консультативной помощи своего духовника. Пехотинцы публично, повзводно, поклялись Богом, Христом и Святым Духом, что будут усердно исполнять приказы князя и его наследника, никогда не сбегут с поля боя и в роковую минуту не откажутся умереть за своего князя и Смоленское княжество. Также в тексте клятвы были слова о том, что поклявшейся никогда не бросит товарищей ради собственного спасения, никогда не покинет места в строю, кроме как по исполнении приказа. Затем после торжественной литургии расчувствовавшийся Изяслав Мстиславич в приказном порядке закатил пир для всех «своих» пехотинцев.

Возобновить прерванную ратную учёбу удалось только через трое суток. Чтобы внести в учебный процесс разнообразие, я ввёл в учебную программу игры в регби. Команды–взводы ежедневно играли друг с другом, а уже осенью начали проводиться целые турниры. Эта игра идеально развивает все группы мышц, а также командное взаимодействие. Зацикливаться на чём–то одном вредно для любого вида деятельности, а смена этой деятельности время от времени всегда идёт только на пользу. В других армиях внимание переключалось при помощи кабаков и продажных девок. И в Гнёздово подобный женский контингент уже появился. А после того, как я начал выдавать регулярное жалование младшему командному составу и денежные премии отличившимся в учёбе подразделениям введёнными в торгово–денежный оборот латунными полушками, их численность возросла многократно.

Младшему командному составу разрешено было обзаводиться семьями и покупать или строить вблизи военного городка собственное жильё. А рядовым открытым текстом намекнули на следующий осенний набор, вследствие чего они сами вскоре станут младшими командирами со всеми им положенными льготами.

Командные игры я ввёл в обиход и для другой цели – они неплохо помогали сплачивать коллектив. Ведь недаром я внедрял и словно мантру вдалбливал в головы командиров и бойцов жёсткую индивидуальную привязку каждого бойца к чётко определённому подразделению, будь то звено, отделение, взвод, рота, батальон, полк. Это требовалась не только с целью упрощения управления ими во время боя или их перемещений при переходах на местности. Здесь таился ещё один наиважнейший и незаметный на первый взгляд фактор – фактор "боевого братства". В коллективе того же взвода, с которым ты проводишь вместе, неотрывно друг от друга месяцы и годы, незаметно для себя ты со временем просто "срастаешься" с ним, он становится твоей семьёй. И во время сражений каждый ратник будет биться не только за князя или абстрактные понятия вроде государства, народа и Отечества. Прежде всего, он будет биться за парней стоящих рядом с ним в одном строю, за тех, кто стал его семьёй, кто делил с ним все радости и невзгоды. В таком случае смалодушничать и сбежать от своих боевых товарищей во время боя он просто не сможет. Большинство ратников в отделении лучше умрут в строю, но не сделают шаг в сторону! Иначе они не только покроют себя вечным позором, но и совершат самое ужасное – откроют для врага незащищённые бока и спины своих друзей, ставших, за время службы ближе родных братьев.

Подобный эффект в смазанном виде ещё можно наблюдать в конных дружинах князей. Почему в смазанном? Дружины довольно большие, достигающие несколько сотен, и внутри них образуемые стихийно мини–коллективы могут быть размазаны во время конных атак и перестроений. Не всегда друзья во время боя могут оказаться рядом плечом к плечу. Да и сама конная сшибка весьма разрежена в пространстве и даёт совсем не тот эффект общности по сравнению с пешим плотным строем. Вот поэтому–то шайки викингов, их лодейные рати, крепко сбитые и связанные вдобавок кровными узами, зачастую оказывались сильнее превосходящих их по численности пеших ополчений собранных с бору по сосенке. Очевидно, что "боевое братство" это не пустой звук, и оно никогда не возникнет, если постоянно тасовать составы подразделений между собой. Потому–то я и создавал чётко структурированные, спаянные коллективы, которые будут воевать не только за страх, но и за совесть. Управляемость войск чрезвычайно важна, но не стоит её переоценивать и тем более противопоставлять боевому слаживанию и сплочению коллектива. Это всё две стороны одной медали.

Всю важность групповой идентификации одними из первых осознали ещё древние римляне. Легионер наиболее эффективно действовал в бою, будучи в своей "центурии" и особенно в рядах своего родного "контуберния" – отделения из восьми человек. Простой легионер проводил вместе со своим отделением годы и десятилетия своей сознательной жизни. Они жили в одной комнате в казармах, скидывались на покупку продуктов, готовили и ели из одного котелка, проводя вместе сутки, месяцы и годы напролёт. А потому неудивительно, что и в бою легионеры дрались в первую очередь за своих друзей, во имя их жизни и здоровья, а уж потом за трофеи, за Империю или "общее дело" – республику. Всю важность сохранения и дальнейшего развития в рядах легионов "боевого братства" мудрые римляне осознавали не только на интуитивном уровне, но и на вполне практичном. Недаром, для обозначения единства солдат появились такие эпитеты как "коммилицио", "комманипуляри" и т.п. И случаев, где в самых ярких красках проявлялось это самое пресловутое "боевое братство" в римской истории не пересчесть!

Увы, но у нас сейчас в этом плане всё намного сложнее. В русских городах с их неупорядоченными и не слаженными городскими полками у ополченцев дело было "швах" и с точки зрения их управляемости, а также с "чувством локтя". Впрочем, сложно ожидать чего–то большего от вчерашних мирных ремесленников или от простых рабочих. И не ожидали князья от этих городовых полков особых подвигов. Используя их, в лучшем случае, в качестве массовки, а в худшем – в роли "пушечного мяса", заслуженно отводя "первую скрипку" слаженным княжеским и боярским дружинам.

Но с моим появлением "колесо истории" стало проворачиваться, мягко говоря, несколько иначе. Уже сейчас мои батальоны совсем не походили на "мальчиков для битья". Конечно, спешенной дружине равнозначного численного состава они на данный момент ещё уступят, и то, прежде всего по причине отсутствия положенного им штатного вооружения, но уж с городовыми лапотными ополченцами даже сейчас их было бы грешно ровнять.

На встречу со мной, действуя через княжеского тиуна, напросились немецкие купцы. Я этих немчинов ещё ни разу не видел и соответственно не общался с ними, так как в прошлом году этих заморских купцов в Смоленске попросту не было. С их слов выходило, что прошлым летом они вели торг в Новгородских и Суздальских землях, а теперь очень сожалели, что обошли своим вниманием Смоленск, а в особенности торгово–производственную компанию смоленского княжича,выпускающую новые, необычными товары и прочие диковины.