Умиротворение (ЛП) - Эшли Кристен - Страница 137

* * *

Кэл был уже почти у дома, когда зазвонил его сотовый. Он посмотрел на дисплей и увидел надпись «неизвестный номер».

Он открыл телефон и поднес к уху.

— Привет.

— Через десять минут тебе позвонят в офис, — сказал мужской голос и отключился.

Чертов Сэл. Всегда понты.

Он развернулся и направился к себе в офис. Когда он отпер дверь, на столе Линди зазвонил телефон. Он поднял трубку и поднес к уху.

— Привет.

— Кэл, figlio, — прошептал Сэл ему на ухо, и Кэл услышал улыбку в его голосе. (figlio – итал. сынок.— Прим.пер.)

— Сэл, — поздоровался Кэл без улыбки.

— Я слышал, ты был в Чикаго. Виделся с Винни, Терезой. Не навестил меня?

— Это был не светский визит, — сказал Кэл, и Сэл замолчал.

Затем произнес:

— Да, грустные дела. Винни рассказал мне.

Кэл с нетерпением спросил.

— Послушай, у меня дома женщина, у нее дочери, и кто-то делает снимки и отправляет их в полицию. Я не хочу быть у себя в офисе. Я хочу находиться с ней дома. Ты поговорил с Винни?

— Мы поговорили, но я думаю, тебе нужно приехать в Чикаго. Мы сядем за стол и все обсудим, — сказал Сэл.

Вот. Сэл включил свой конек убеждения.

— Сэл, при всем моем уважении, — сказал ему Кэл. — Но у меня дома женщина, у которой есть дочери, и кто-то делает фото, посылает подарки и всаживает пули в лоб мужчинам, которые были важны в ее жизни. Человек, который заказывает это дерьмо, находится как раз в Чикаго. Я не хочу приезжать в Чикаго, не хочу находиться вдали от нее, и я не хочу, чтобы она была в Чикаго. Если ты поговорил с Винни, то нам не нужно садиться за стол для разговора.

— Я понимаю, почему ты так нетерпелив, но есть вещи, которые нужно обсудить, — возразил Сал.

— Если хочешь поговорить, тогда я разберусь с этим один, — ответил Кэл, и Сэл очень громко вздохнул.

— Мы говорим о жене полицейского, figlio, — заметил Сэл.

— Мы говорим о моей женщине, Сэл. Харт прислал фотографию — я следующий, — сказал ему Кэл.

— Как насчет того, может я пошлю сообщение Харту, объясню, что ты член семьи, чтобы он отвалил и шел своей дорогой, — предложила Сэл.

— А как насчет того, — вернул Кэл, — этот парень не член семьи. Этот парень — подлый ублюдок, который пробрался наверх, уничтожив все, что попадалось ему на пути. Он не член семьи. Его не уважают. У него нет ничего, он только забирает и забирает. Он отнял у тебя все. Он отнял у меня. Он отнял у моей семьи и твоей семьи, а также у моей женщины, которая, Сэл, вдова полицейского или нет, теперь она — моя женщина, а это означает, что она член семьи, и ты не можешь этого отрицать, а он все еще продолжает трахать ей мозги. Ты хочешь сказать, что после того, что он сделал, ты пошлешь этому ублюдку сообщение?

— Мне нужно подумать, Кэл.

— Ты должен попросить своего солдата вставить пулю в пистолет, — ответил Кэл.

— Мы говорим о войне, — заметил Сэл. — война требует подготовки.

— Мы говорим не о войне, и ты это знаешь. Если шишка в организации уходит, ты передвигаешься на его место и возвращаешь себе то, что у тебя отобрали семь лет назад, да и еще кое-что.

— Такое поглощение, как я уже говорил, требует организации.

— Ты готов принять этот вызов.

— Это очень серьезно, о чем ты меня просишь.

— Я отдал тебе гораздо больше.

Сэл снова замолчал, потом снова громко вздохнул.

— Вы — Бьянчи всегда были занозой в заднице.

— У меня болело плечо, Сэл. У тебя была проблема, Фрэнки позвонила мне, и я заступился за тебя. Я встал на пути Харта и принял за тебя пулю. Ты живой. Я прошу твоих гарантий, что я тоже буду живым, и Вай проживет остаток своей жизни легко, чтобы ей не трахал мозги какой-то психованный мудак.

Кэл прислушался к тишине, которая повисла на какое-то время.

Наконец Сэл сказал:

— Хорошо, figlio. Я сделаю это, и мы в расчете.

— Как скажешь.

— Fin, — настаивал Сэл. (Fin – итал. До конца.)

— Fin, — повторил Кэл.

— Если ты приедешь в Чикаго, мы поужинаем вместе, ведь мы ничто иное, как семья.

— Да, Сэл, мы с Винни давным-давно усвоили этот урок.

Еще один вздох.

— Винни-младший был хорошим парнем.

— Его тоже убил Харт.

— Я помню, — тихо сказала Сэл.

— И я никогда этого не забуду.

— Ты — Бьянчи. Ты предан до сумасшествия.

Кэл покачал головой и напомнил ему:

— В твоих жилах тоже течет кровь Бьянчи.

— К счастью, доминирует кровь Джильи. Бьянчи всегда думают своим сердцем. Джильи думают своими яйцами.

Кэл улыбнулся:

— Джильи думают своими членами, и, увидев Вай, ты подумаешь, что во мне течет кровь Джильи.

Кэл слушал, как Сэл смеется, а потом смех затих.

— Винни сказал, что она хорошая женщина, — тихо заметил Сэл.

Кэл не ответил. Сэл был семьей, а теперь и Вай стала семьей. Их пути пересекутся когда-нибудь, Сэл сам все поймет.

— Ты долго не предъявлял долг чести, — заметил Сэл. — Тянул, видно, ждал ее.

— Позаботься о моей женщине, Сэл, — мягко приказал Кэл.

— Fatto, figlio. Сделаю, — так же тихо ответил Сэл. — Но, когда все закончится, я хочу, чтобы она тоже поужинала с нами. Джина приготовит каннелони. Тебе ведь нравятся каннеллони Джины.

— Думаю, Вай, девочки и я будем часто бывать в Чикаго, Сэл. Мы поужинаем с вами.

— Я буду рад тебя видеть, Кэл, — сказал Сэл, он действительно так думал, этот сумасшедший ублюдок.

Кэл не ответил. Он любил Сэла так же сильно, как и не любил, но каннеллони Джины стоили того, чтобы всем поужинать вместе.

— Я свяжусь с тобой, когда все закончится, — продолжил Сэл.

— Я буду ждать, когда кто-нибудь из твоих парней позвонит мне и скажет, что я должен сделать, потом повесит трубку, я буду ждать от него звонка в ближайшее время, — заявил Кэл, и Сэл рассмеялась.

— Осторожность никогда не помешает, — заметил Сэл.

— Не помешает, — ответил Кэл без тени юмора.

— Хорошо, — прошептал Сэл, — так что береги себя.

— Ты тоже, — ответил Кэл.

— Ты хороший человек, figlio.

Кэл не знал, как ответить, поэтому просто сказал:

— Спасибо, Сэл, увидимся.

— Ciao.

На том конце наступила тишина, Кэл положил трубку на рычаг и покачал головой. Затем вышел из офиса, запер дверь и направился к своему грузовику, он хотел вернуться домой.

* * *

Я сидела на кровати в одной из футболок Джо и накладывала увлажняющий крем на лицо, когда Джо вышел из ванной, одетый только в джинсы.

Когда родственники разъехались, для меня стало большим облегчением. Не то чтобы мне не нравилось их присутствие, девочкам нравилось, просто я была рада, что их первое знакомство закончилось, и мы снова остались вдвоем.

Сегодня Джо был очень занят — он разговаривал с дядей Винни, отлучался на пару часов, а потом разговаривал с папой. Самое приятное было то, что после разговора с папой, мой отец немного успокоился. Но плохо было то, что Джо весь день казался напряженным, после разговора с Винни и потом, после возвращения домой и даже после того, когда отец стал вести себя с девочками более спокойно.

Я видела, как Джо стянул джинсы, бросил их на пол, откинул одеяло и проскользнул в постель. Я отложила баночку с увлажняющим кремом в сторону, когда он натянул одеяло до пояса, сев на него верхом. Его большие ладони легли мне на бедра. Я положила руки ему на плечи, наклонилась, наши лица оказались напротив друг друга.

— Как ты? — Спросила я, заглядывая ему в глаза.

— Нормально, — солгал он.

— Уверен?

— Ага, — снова соврал он.

— А почему перед нашим домом все время стояла патрульная машина, пока тебя не было? — Спросила я.

— Колт был в участке, ему необходимо было поговорить со мной, он хотел, чтобы ты была под наблюдением, — небрежно ответил Джо, и я не поняла лжет он или нет, но я поняла, что Джо хотел, чтобы я не особо обращала на это внимания. Проблема была в том, что я не могла не обращать внимание на патрульную машину, дежурившую перед нашим домом.