Небо и земля. Том 1 (ЛП) - Хол Блэки - Страница 39

Айями закусила губу. Нечестно получается! Да и зарплата расписана на три месяца вперед. С другой стороны, Оламирь предупредила, в чем будет заключаться её помощь, и определила цену. И Айями согласилась, от отчаяния и безысходности. А едва жизнь наладилась, нарисовала себе оправдание и засунула обязательства на задворки совести.

— Хорошо. Я подумаю.

— Думай, но недолго. Я ведь и обидеться могу. Собственно, и не надеялась, что сдержишь слово. Знала, что ты ничем не лучше остального сброда, — Оламирь передернула плечами. — Забегай, если что. И на этот раз будь честнее. Я ведь знаю, сколько получают переводчицы.

Айями стало стыдно. И вроде бы ничего плохого не совершила, а покоробило, что её назвали мошенницей и лгуньей. Той, кто отказывается признавать правду.

Вернулась Айями домой в задумчивости, и проницательная Эммалиэ заметила уныние соседки. "Все равно придется рассказать, рано или поздно " — решила Айями и поведала о том, чьей помощью воспользовалась, чтобы попасть в клуб для даганских офицеров.

— Не пойму, почему Оламирь напомнила сегодня, а не раньше.

— У всех есть гордость, — ответила Эммалиэ после молчания. — Не пристало ей бегать за тобой, а по-другому привет не передашь. Ты весь день на работе, в клуб не ходишь, а заявляться к тебе домой с претензиями — ниже её достоинства. Вот Оламка и сделала вид, будто столкнулась с тобой случайно.

— Как быть? И права она и неправа. Половина пайка — это много! — воскликнула Айями. — А у вас нет зимних сапог. Да и на моем замок разошелся.

Да что там сапоги. И свечи нужны. При лучине глаза быстро устают, поэтому технические термины заучиваются с трудом. Опять же, мыла не хватает, а работа требует чистоплотности. И шерсть нужна для носков, которые вяжет Эммалиэ. И Люнечка подрастает, надо её обувать и одевать.

— Оламка пьет, и много. На лице написано. И попахивает от неё, хоть и перебивает запах духами.

— Неужели? Мне так не показалось. Хотя от духов нос зачесался.

— Отдай Оламке её долю. Коли был уговор, надо выполнять. Не стоит жадничать. Глаза у Оламки недобрые. Да и с даганнами дружна, лучше её не сердить. А расплачиваться будем частями. Полгода уйдет, не меньше. К тому времени Оламка усвистает с офицериком в столицу или куда подальше. Не беспокойся, выдюжим. И не надрывайся на работе. Сейчас полегче стало, люди возвращают долги.

Все жили в долг. Сегодня ты — мне, завтра я — тебе. Позавчера Айями поделилась черпаком варева, а вчера соседи вернули миску похлебки.

Рассрочка так рассрочка. Обидно отдавать заработанное, но если вспомнить отчаяние, одолевавшее Айями, когда она обратилась за помощью к Оламирь, то цена не так уж высока.

Апельсины Люне не понравились.

— Кислые, — заключила дочка. Уж и так её уговаривали и эдак — ни в какую не согласилась съесть. Пришлось взрослым умирать от вкусовых ощущений. Вот, к примеру, кто-то поглощает перец тоннами и наслаждается, а кто-то от апельсинной дольки чуть разрыв сердца не получил.

— М-м-м… когда же я в последний раз пробовала апельсины? — задумалась Эммалиэ. — Лет пять назад, до войны.

— А нам давали в школе на каждое Свежелетие.

Яблоки оказались пресноватыми, но сочными.

— Наверное, рвали недозрелыми, чтобы не испортились в дороге, — предположила Эммалиэ.

Оба яблока достались Люне, съевшей нарезанные дольки с большим удовольствием.

— Я видела брата на экране. А может быть, это не он. Чтобы подтвердить, нужно ехать в Даганнию. Как думаете, эта… Кетиминь и всё, что показали в фильме — не фальшивка?

— Она амидарейка, без сомнений. Но говорила то, что нужно победителям.

— И дети там были… как Люня. Не плакали, а играли. И там светит солнце, а люди одеты по-летнему.

— Даганния — южная страна, там климат мягче и теплее. Что ты надумала? Отправишься к брату?

— Не знаю. Не уверена в том, что это он. Будь я одна, то, возможно, рискнула бы. А ехать с Люней в неизвестность… Зато знаю название города. Нужно записать, пока не забыла.

Смесь сушеных овощей стала полезным подспорьем в рационе. В каше разварились морковка, сельдерей, капуста, зеленый горошек и прочие неведомые кубики и дольки. И опять дочка капризничала, выразив недоверие странным и невкусным кусочкам. Пришлось Эммалиэ растереть овощи и перемешать с кашей.

— Жаль, я пропустил показ, — посетовал Имар, вернувшись из командировки. — Наши говорят, снимали в Купитце. Знакомые места. Я бывал там.

Он выглядел воодушевленным. Наверное, и даганны, присутствовавшие в тот день в зрительном зале, испытали ностальгию, ведь многие из них покинули родину в начале войны. Они смотрели на поля, залитые солнечным светом, и предавались воспоминаниям. Эх, бросить бы всё и рвануть домой! А Имара и этого счастья лишили. Вот почему А'Веч надел награды! И прочие военные тоже выглядели торжественно. Тем самым, они отдавали честь отчизне. Стране, чье имя Доугэнна является священным для каждого жителя.

— А вы не соблазнились нашим предложением? — спросил Имар.

Мариаль и Риарили высказались нейтрально, как истинные амидарейки:

— Ваша страна чудесна, но мы любим свою родину.

— Понятно, — ответил он со смешком. — У нас еще есть время, чтобы вас переубедить. А вам, Аама, понравились наши красоты?

— Нам показали поселок, теплицы и завод, — ответила Айями размыто.

— Думаю, в следующий раз привезут что-нибудь поинтереснее. Постараюсь не пропустить, — потер руки Имар.

Кинопоказ и подарки на дармовщинку впечатлили многих жителей. В миграционную службу потянулись люди — вербоваться на работу в Даганнии.

Переводчицы ознакомились с формой типового договора о найме. Из интереса. Бланки принес Имар. Каждый договор составлен на двух языках: левый столбец на даганском, правый — на амидарейском. И надо сказать, грамотный текст, без ошибок. Наверняка над содержанием поработали профессионалы-переводчики, а затем бланки растиражировали и разослали по городам.

— В договоре открытая дата окончания, — сказала Айями, вернувшись вечером домой. — Сколько придется работать на чужаков? Год или два? А может, до конца жизни?

— Слышала о таком, — отозвалась Эммалиэ. — Но даганны уверяют, что расторгнут договор в любое время по взаимному согласию сторон.

— Да, я читала. И всё равно не верю.

Зазывая в Даганнию, победители, тем не менее, подошли тщательно к выдаче миграционных разрешений на въезд в свою страну. Добровольцы проходили вакцинацию, что являлось обязательным условием. Дозу вакцины вводил даганский эскулап. Ставил укол в предплечье и выдавал справку.

— С нами обращаются как с дикарями, — возмущалась Айями. — Боятся, что привезем заразу на их любимую родину. А болезни везде одинаковы.

— Даганны поступают разумно, — заметила Эммалиэ. — Возиться с заболевшими им не резон. Любому работодателю нужны здоровые и трудоспособные работники.

— А старики? Значит, таким как дед Пеалей остается помирать с голоду?

Эммалиэ ничего не ответила. Дед Пеалей был дряхл и немощен. Задолжал всем и вся. И к Айями приходил через день за едой. Стыдился и прятал глаза, но Айями запретила престарелому соседу испытывать неловкость.

— Здоровья вам еще на сто лет, — говорила каждый раз, накладывая кашу в миску. — Приходите, мы всегда вам рады.

Помимо отметки об обязательной вакцинации, в миграционной службе расспрашивали об имеющихся профессиях, а в случае отсутствия образования — о предпочтениях в работе и о других навыках. От ответа зависел выбор пункта назначения. Завлекая добровольцев, даганны организовали бесплатный проезд на поезде. Хотя при всем желании амидарейцы вряд ли смогли бы расплатиться.

— Вас встретят на месте и подробно разъяснят. Счастливого пути, — напутствовал служащий миграционной службы на ломаном амидарейском, вручая разрешение на въезд в Даганнию.

А Айями казалось, что работа в чужой стране — блеф и розыгрыш. Западня. И амидарейцев не ждет ничего хорошего за Полиамскими горами. В такие моменты она злилась — и на Имара, и на А'Веча, и на полковника О'Лигха. И на инженеров, и на дежурного в фойе. Злилась на всех даганнов. Потому что те знали, что ожидает Амидарею, но предпочитали помалкивать.