Время кенгуру (СИ) - Эм Михаил - Страница 31

— Туристам туды, туды! — и показал на отдельный вход поблизости.

Вход поблизости в самом деле оказался для туристов. Я оплатил экскурсию. Приняв деньги, барышня на кассе мигом заперла кассовое помещение и, оказавшись одновременно экскурсоводом, повела нас на территорию.

— Меня зовут Глафира. Сейчас я покажу вам Быньговский гаджетный завод и расскажу о нем, все, что вы хотели узнать.

«Так ли уж все?» — подумалось мне.

— Быньговский гаджетный завод был замыслен известным купцом Никитой Демидовым в начале прошлого века, в связи с недостатком в России современных гаджетов, — начала рассказ Глафира. — По мысли купца, Россия была достойна гораздо лучшего. Иноземные купцы неохотно везли гаджеты в Россию, поэтому Демидов решил организовать самостоятельное производство. В 1716 году строительство завода началось. Дабы не догонять, но быть впереди остального мира, Демидов привлек к разработке гаджетов лучшие отечественные умы, из приходских математических школ. Несмотря на активное противодействие со стороны Петербургской академии наук в лице академиков Блюментроста, Бильфингера и Шумахера, разработка гаджетов была завершена в кратчайшие сроки. Всего лишь через два года Быньговский гаджетный завод был построен, а еще через неделю выдал первую продукцию… Добро пожаловать в демидовский музей.

Отдельная изба, в которую Глафира нас привела, действительно представляла собой музей. В красном углу, вместо образов, висел портрет купца Николая Демидова.

— Взгляните на первый российский гаджет, выпущенный Быньговским гаджетным заводом.

Первый российский гаджет представлял собой механическое устройство размером с телевизионную панель. Экран был черно-белым. Подзаряжать гаджет надлежало вращением рукояти, выставленной рядом в отдельной коробочке.

— Когда подзарядка окончена, устройство издает мелодичный сигнал, — с гордостью рассказала Глафира.

— Минуточку, минуточку, — воскликнул я. — Вы хотите сказать, что всего через сто лет после этой поделки вы научились выпускать вот такие изделия?

Я вытянул из кармана айфон.

— Это не наша модель.

— Извините, я ошибся. Люси, достань, пожалуйста, свой наладонник.

Люська протянула экскурсоводу наладонник, и Глафира немедленно опознала серию, производимую на Быньговском гаджетном заводе:

— Да, это наша продукция. Очень качественная модель, пользующаяся заслуженным спросом.

— Что-то у вас не сходится, — заметил я. — Какая-то альтернативная история получается. Я должен поверить, что сначала вы выпускали вот это, — я указал на старинную модель, — а через какие-то сто лет стали выпускать вот это? — я указал на наладонник в руках жены.

— Научно-технический прогресс, — улыбнулась Глафира.

— Ах так? — возмутился я. — Хорошо. Допустим, вы правы. Но покажите мне в таком случае производство микросхем для наладонников. Тогда я вам поверю. Вы можете провести нас в цеха и продемонстрировать, где и каким образом производят микросхемы для наладонников?

— Микросхемы на Быньговском гаджетном заводе не производят. — удивилась Глафира. — Мы лишь упаковываем наладонники, наклеиваем стикеры, отгружаем готовую продукцию покупателю…

— Ааа! — вскричал я торжествующе. — А откуда в таком случае берутся микросхемы и другие комплектующие для наладонников?

— Как откуда? Из месторождений, естественно, — пояснила экскурсовод. — Корпуса добывают где-то под Петербургом, я точно не помню. А микросхемы под Москвой, разумеется. Бородинское месторождение микросхем, разве не слышали?

Я покачнулся, как и окружающий мир в моих глазах. Бородинское месторождение микросхем? Что же это получается?! Наладонники доставляют на Урал для упаковки. Следовательно, протечка во времени не на Урале, а в Бородино! И еще где-то под Петербургом, откуда доставляются корпуса для наладонников.

Совпадение с Бородино, разумеется, не случайно. Зачем вообще Наполеон напал на Россию? Что ему в России делать? А если представить, что французы рвутся в Россию не просто так, но с известным намерением, квест начинает помаленьку распутываться.

Французам стало известно о протечки во времени, и Франция напала на Россию. Причем французов интересует вовсе не Москва, а в первую очередь Бородино — богатейшее месторождение микросхем в Подмосковье. Поэтому, кстати, Кутузов и вынужден был оставить Москву после потери Бородина. Месторождение потеряно, больше защищать нечего. Если бы Наполеон не вынужден покинуть Москву, следующая битва состоялась бы под Петербургом. Не за российскую столицу, а за месторождение корпусов для наладонников.

Стала ясна моя ошибка. Я направился на Урал, тогда как следовало торопиться в Бородино — на Бородинское сражение. Там, именно там разворачивались главные события, от которых зависело существование нашей вселенной.

— Андрэ, с тобой все в порядке? — забеспокоилась Люська.

— Да, прошу прощения, — извинился я.

В это время Глафира демонстрировала полный модельный ряд наладонников, выпускавшихся Быньговским гаджетным заводом.

Теперь я понимал: музейные экспонаты — грубая историческая подделка. На Урале — с того момента, как в 1812 году открылась протечка во времени, — начали выпускать наладонники последней модели. Не было черно-белых экранов и вращающихся ручек для подзарядки: имела место тривиальная протечка во времени. Протечка сопровождалась уверенностью в естественности происходящих процессов, поэтому лишних вопросов не задавали. Абсурдность существования в 1812 году наладонников, равно как силовых линий и дирижаблей, была ясна только мне — представителю последующих поколений. Объяснить аборигенам во времени действительное положение дел не представлялось возможным.

Сопровождаемые Глафирой, мы с Люськой обошли все производственные строения, и ни в одном из них я не заметил ничего похожего на линяющее пространство и световой луч. Более того, мы подошли к разгружаемым на площадке грузовым дирижаблям, и я смог наблюдать, как биндюжники вытаскивают из корзины картонные коробки. Одна из коробок упала и разбилась, из коробки посыпались готовые к употреблению наладонники.

— Чтоб тебя, безрукий! — заругался на товарища бригадир.

Глафира была права: Быньговский гаджетный завод не имел никакого отношения к протечкам во времени.

— Если вас интересует, что еще мы производим на Быньговском гаджетном заводе, — сказала Глафира, — так это программное обеспечение. Наши программисты работают на удаленке, поэтому познакомить с программистами не могу. Но, если хотите, могу устроить знакомство сегодня вечером. У меня муж работает программистом.

— Конечно, хочу! — воскликнул я.

Мы договорились, что вечером мы пересечемся с Глафирой, и она познакомит меня со своим мужем-программистом.

Я, тем же вечером

Я встретился с Глафирой вечером на пристани, и она повела меня домой, знакомить с мужем. По дороге непринужденно болтали.

— Экскурсии бывают редко, — рассказывала Глафира. — Раз в два или три месяца. К нам в Быньги в основном купцы приезжают, по делам. Купцы здесь и так все знают, чего им смотреть? Скучно.

— Тебе-то самой здесь не скучно?

— В смысле?

— Ты молодая красивая женщина. Неужели не хочется мир посмотреть, себя показать?

— Муж у меня, — ответила Глафира, понурившись.

Я понял, почему Глафира понурилась, когда познакомился с ее мужем.

Порфирий сидел на скамье в холщовой рубахе и выстукивал указательным пальцем в наладонник — кодил. Порты были завязаны на коленях узлами: ног не было.

— Встречай гостя, Порфирий. Это князь Андрей Березкин, из Москвы. Приехал на Урал, ознакомиться с производством наладонников.

— Как, из самой Москвы?! — воскликнул Порфирий.

— Да, — подтвердил я. — Всегда хотел узнать, откуда берутся наладонники.

— Вы, наверное, шутите! — воскликнул безногий. — Зачем князю знать, откуда берутся наладонники?

— Как зачем? — затруднился я с ответом. — Отчего бы не узнать, если деньги есть?!