Время кенгуру (СИ) - Эм Михаил - Страница 25

Где-то к пятому раунду мне удалось прорваться в зону, откуда, как мне показалось, послышался последний Люськин крик, но там никого не было, кроме нескольких разбойничьих трупов. Значит, Люська жива! Эта мысль придала мне силы, и я сразил еще несколько разбойников хуками с правой и с левой. Ермолай отмахивался от нападавших позаимствованным у них осиновым колом. При этом кучер располагался на веревочной лестнице, тем самым преграждая разбойникам путь к дирижаблю. Ермолай лупил колом прямо по разбойничьим головам, отчего те хрустели и растрескивались.

С рыком кинулся на меня огромный мужик с волосатой грудью и в красной разорванной до пупа рубахе — видимо, разбойничий предводитель. Я достал его джебом, затем попытался оглушить свингом. Предводитель очухался и, размахнувшись от всей души, саданул меня кулаком в грудь. В моих глазах помутнело.

«Неужели нокаут?» — подумал я обреченно.

«А как же спасать человечество? — напомнил мне внутренний голос. — Да и Люська где-то там, в разбойничьей шайке. Ее, небось, вовсю лапают.»

Взревев, я вскочил на ноги и, развернувшись вокруг оси, нанес разбойничьему предводителю раунд-кик, в простонародье называемый вертушкой. От этого страшного удара разбойничий предводитель завертелся в противоположную от удара сторону, а затем пал на землю. Не дожидаясь, когда он поднимется на ноги, я высоко подпрыгнул и, распластав тело параллельно земле, свалился на разбойничьего предводителя сверху. При этом нанес смертельный удар локтем в область сердца. Сердце разбойничьего предводителя остановилось, и он перестал дышать.

Победа над предводителем окончательно повернула ход сражения в нашу пользу. Разбойники дрогнули. Ермолай нанес еще несколько ударов осиновым колом. Я выполнил несколько подсечек и бэкфистов, и разбойники побежали. Они убегали в лес, оставляя на поле боя трупы, раненых товарищей и оружие.

— Люська! — заорал я.

Люська не отвечала.

— Ермолай, ты Люськи не видел? — спросил я кучера, деловито оттаскивавшего трупы подальше от дирижабля.

— Нешто было время? — заметил кучер понуро.

— Люси! Люси!

Я надеялся, что жене удалось спрятаться под какой-нибудь разбойничий труп либо притвориться мертвой, и сейчас она выползет из укрытия с затаенной улыбкой. Но Люська не выползала.

— Люси! Люси! — продолжал орать я, приставив руки.

Из леса вышла потрепанная Натали.

— Уволокли нашу барыню, изверги! — сообщила она, утирая слезы.

Я осел на забрызганную кровью траву. В бессилье сжав кулаки, поклялся, что не уйду отсюда, пока не возвращу Люську живой и здоровой.

Я, сразу после

Пока мы воевали, наступила ночь. Однако, я не намеревался ждать утра и принялся собираться. С собой я захватил топор. Также я отломал от брошенных вил зубья и приделал к зубьям недлинные рукояти, получив таким образом метательные копья. С таким арсеналом я собрался отбивать Люську.

— Погодь, барин, — сказал Ермолай.

— Чего тебе?

— С тобой пойду. Нешто не понимаю?

Я кивнул. Дрался Ермолай страшно, по-деревенски, поэтому в предстоящей схватке мог пригодиться.

— Натали, тебе придется остаться одной. Будешь караулить дирижабль.

— Ой, барин, боюсь я. Особливо после нынешнего.

— Не бойся, барыню идем выручать. Залезай-ка на дирижабль и подними веревочную лестницу. Так к тебе никто не поднимется.

Натали залезла в дирижабль.

— Вира! — крикнул я.

Лестница заструилась вверх и исчезла в корзине.

— Жди, мы вернемся!

— Хорошо, барин! — донеслось сверху.

Мы с Ермолаем растворились в ночной тьме. Не было видно ни зги, поэтому я включил фонарик от айфона. Ермолай тоже включил фонарик от своего мужицкого наладонника, но тот был послабее.

Затоптанный в схватке костер, головешки от которого еще светились отдельными искрами, вскоре пропал из виду, заслоненный древесными стволами. Мы находились в ночном лесу, и где искать сбежавших разбойников, было совершенно не ясно.

— Куда пойдем, Ермолай? — спросил я.

— Прямо, куды еще? — ответил Ермолай, обходя поваленное дерево. — Недалече они. Тут где-то их лежбище.

Ермолай был прав: разбойники не могли находиться от дирижабля слишком далеко. Потому-то, заметив снижающееся воздушное судно, они сумели устроить засаду.

— Ветки поломаны, — показал Ермолай, подсвечивая наладонником.

Значит, мы продвигались в верном направлении.

Ночной лес был неприветлив. В другое время я бы поостерегся блуждать по нему в ночную пору, опасаясь сучка в глаз или какого-нибудь дикого зверя, но сейчас, воспламененный желанием освободить Люську из разбойничьего плена, не обращал на неудобства внимания.

Впереди засветлело, и мы вышли на просторную поляну. На росистой траве отпечатались многочисленные следы. Взошла луна, и следы было хорошо заметны.

— Туды пошли, — определил Ермолай и поправил топор, заткнутый за пояс.

Мы пересекли поляну и почти сейчас же наткнулись на проселочную дорогу. Впереди замаячили редкие огоньки.

— Выселки это, — определил Ермолай. — Тама они барыню держат.

Мы пошли по дороги в направлении огоньков. Вскоре во тьме стали различимы три деревенских, наспех срубленных дома. Ограда покосилась — видимо, хозяйство здешних жильцов не интересовало. Несомненно, это были наши клиенты.

— Ты проверь ту избу, — я кивнул на крайнюю слева, — а я проверю эту, — сказал я, показывая на крайнюю правую.

— Лады, — пробурчал Ермолай и, вытянув из-за пояса топор, исчез в ночной тьме.

Как можно тише, со стороны леса, подкрался я к крайней правой избе и заглянул в мутное окно. За столом сидели несколько мужчин. Двое из них перевязывали раны. Старуха с ухватом копошилась в печи. В этой избе Люськи не было.

Я отошел от окна и скользнул к средней избе. Заметил тень, мелькнувшую за оградой, и выхватил из-за спины метательное копье. Но это оказался Ермолай. Кучер отрицательно покачал головой, давай понять: в левой избе Люськи нет. Следовательно, Люська находится в средней избе — если вообще ее привезли на эти выселки, а не в другое место.

Одновременно с Ермолаем мы заглянули в окно средней избы. Люська была там! Жену уже раздели и, чтобы не дрыгалась, связали, бросив на расстеленную кровать. Сейчас разбойники занимались тем, что разыгрывали ценный трофей в карты.

Игра была в самом разгаре, когда дверь избушки отворилась, и на пороге показались мы с Ермолаем.

— Аста ля виста, бэби, — пропел я, держа в каждой из рук по четыре дротика.

Разбойники окаменели от неожиданности. Очнулись они только тогда, когда первый из разбойников схватился за шею, проткнутую брошенным мной дротиком. Я метнул второй дротик и снова попал. Оставшиеся в живых разбойники схватились за ножи и кинулись на нас с Ермолаем, но не смогли даже приблизиться. Ермолай взмахнул топором, и еще один разбойник свалился на пол с раскроенным черепом. Еще пара дротиков, и все разбойники валяются на полу, истекая кровью и постанывая.

Я удивился, почему Люська не визжит во время этого побоища, потом заметил, что ее рот заткнут кляпом.

— Отходим, — сказал я Ермолаю, забирая голую Люську с кровати, но кляп из ее рта не вынимая. — В других избах слишком много людей. Тяжело будет справиться.

— Давай мне, барин. Мне оно привычней, — ответил Ермолай, взваливая связанную Люську через плечо. — А насчет других людей не боись. Найду им занятие.

С этими словами Ермолай вынул горящую свечу из стоящей на столе плошки и бросил в охапку сена, сваленного в углу избы. Сено вспыхнуло и зачадило.

Мы выбежали из избы и побежали в направлении леса. Ермолай нес на своем плече Люську, а я прикрывал отход оставшимися в запасе дротиками. Через пару минут разбойникам стало не до нас. Средняя изба вспыхнула почти сразу. За спинами мы слышали встревоженные вопли и проклятия. Пожар разгорелся, но это было нам на руку, потому что отблески пламени освещали дорогу, по которой мы возвращались к дирижаблю.